Власть

      Мария ненавидела свою школу. Она боялась своих одноклассников, парня, который ей нравился, свою лучшую подругу, которая, может, и не была ей подругой вовсе, но больше всего она боялась Марка. Затравленная дома, Мэри часто хотела слиться с толпой, остаться незамеченной и неприметной хотя бы в школе. С Марком же это совсем не получалось. Он словно специально выискивал ее глазами в толпе, следил, чтобы потом прилюдно унизить в наиболее подходящий момент, безжалостно надавить на самое больное. В такие моменты девушка не могла сказать ему и слова, смотрела на него и мечтала о скорейшем конце, мечтала вернуться домой. Но дома для нее начинались новые испытания. Она смотрела на себя в зеркало и ненавидела свою молчаливость, робость.       Трудно было понять в такие моменты, что сковывало ее перед Марком, почему она не могла ответить ему. Тогда все казалось гораздо проще, но, стоило только ей прийти в школу, как вся смелость куда-то пропадала, а Мария не могла и слова сказать, хоть как-то сопротивляться перед этим цепким и издевательским взглядом. Наверное, Марк просто не видел всего ужаса ее положения, сковавшего ее страха или просто не хотел замечать. Мария точно знала только одно: он ясно видел все ее бессилие, ощущал полный контроль над ней, и это только больше подстегивало его любопытство. В последнее время девушка сама не понимала, что стала испытывать к нему. Вечные издевательства стали какими-то слишком обыденными, перестали вызывать страх, только какое-то смутное приятие и дрожь по всему телу. Эта дрожь больше подходила не ей, а тому отражению в зеркале: жадный и уверенный в себе взгляд, желание в каждом движении и поступке. Мария не хотела принимать свои чувства, отдаленно напоминающие ей нездоровый мазохизм и давно скрытое желание подчиниться, отдаться чужой воле. Только дома, сидя в ванной перед зеркалом, она отпускала все свои желания и полностью открывалась своим фантазиям, животным и по-настоящему возбуждающим.

***

      Сегодняшнее утро прошло довольно спокойно. Мэри неплохо поговорила с Шоном, помирилась с Лили и ни разу не встретила своего давнишнего врага в коридорах. Ей оставался последний урок и целый день дома в тишине и полном одиночестве. Мэри не сдержала довольную улыбку. Мистер Коллинз написал ей, что хочет обсудить ее эссе по биологии прямо после уроков, и, хотя Мария устала от долгих занятий, разочаровывать любимого учителя совершенно не хотелось. Он единственный относился к ней с пониманием, иногда даже защищая от нападков Марка.        В коридоре было невероятно пусто и тихо: все ученики уже ушли, но дверь в кабинет была приоткрыта, оставляя на полу узкую полосу света. Девушка на секунду замерла около входа, нерешительно подняв руку, но тут же сама себя одернула. Плохое предчувствие не оставляло ее ни на секунду. Мария постучала костяшками пальцев и открыла дверь, широкими шагами заходя в класс. Она удивлённо оглянулась: вокруг было пусто, даже вещи, которые мистер Коллинз обычно оставлял на столе, отсутствовали. Непривычная пустота класса напугала ее, и она уже хотела сделать шаг назад, как вдруг дверь с противным скрипом закрылась, и оглушительно щёлкнул дверной замок. Девушка вздрогнула и резко повернулась назад, еле сохраняя равновесие. Мэри резко выдохнула и словно оцепенела от сковавшего ее страха. Перед ней, гадко ухмыляясь, стоял Марк.