Немного официоза никому не повредит

– Блять, Саске... Блять, Саске... Блять, САСКЕ! – Какой же ты, сука, оручий... – Обладатель вышевскрикнутого имени сыто скалится, сгребая в кулак светлые волосы на затылке любовника, и, дёрнув назад, заставляя запрокинуть голову, мощно толкается вперёд, входя на всю длину, томно застывая, не продолжая движение. Есть у него такая гаденькая, по словам Наруто, привычка – в самый разгар секса резко остановиться, прекратить потрясающе приятные толчки, и, поглаживая по спине (а если всё происходит в миссионерской позиции, то по животу), и, не без утех со своим самодовольством, ловить губами просящие стоны Узумаки, конечно же, приходящие не сразу, ведь бывший одноклассник тоже особо покладистым характером не отличается. Первый раз они «торжественно» трахнулись ещё зимой, на восемнадцатом дне рождении Наруто, бесстыдно использовав для сего порочного дела кровать родителей именинника. Почему это произошло? Кто бы знал. Оба никогда особо гейством не отличались, Наруто даже всерьёз гонял на пару свиданий с робкой пышногрудой Хинатой из параллельного класса, а Саске ходил на новогодний бал с дальней родственницей Наруто – Карин, рассудительно посчитав, что там тоже есть за что подержаться. Но тогда, когда Учиха затаскивал пьянючего Наруто в первую попавшуюся пустую комнату, ему вдруг в голову пришла мысль, что они сейчас наедине, а загорелое тело рядом очень уж хорошо пахнет. Недолго думая, так как, собственно, тоже был в изрядном подпитии, Саске утыкается носом в чужую шею, глубоко вдыхая приятный запах, а Наруто, без задней мысли, обхватывает лучшего друга за плечи, вместе с ним заваливаясь на кровать. Два нетрезвых взгляда встречаются именно тогда, когда Саске, глядя исподлобья, считает идею попробовать кожу Узумаки на вкус очень даже гениальной, а рука второго обхватывает крепкую ягодицу Учихи, и по какой-то причине ни один, ни другой, не начинают петушиться по поводу каких-либо гомофобных мыслей. Никто из них настолько не удивлён происходящим, что уже через двадцать минут пальцы Саске неумело, но с отчаянным рвением растягивают задницу Наруто, пока сам блондин, в агрессивном возбуждении дрочит им обоим, горячо дыша Саске куда-то в висок. В какой-то момент Учиха ощутимо получает коленкой по груди, но времени распластаться на кровати нет совершенно – буквально через мгновение его подбрасывает в воздух от жгучей тяжести в бёдрах, ведь Наруто насадился на него сам, весь, до конца, и глядя совершенно шальными, дикими тёмно-голубыми глазами, с усмешкой спрашивает, похабно двинув задом: – Ты вообще собираешься принимать участие, Саске-теме? – Я считаю, что мы просто двое молодых здоровых парней, которые просто набираются опыта в сексуальной сфере, просто для того, чтобы в будущем попросту не ударить в грязь лицом перед другими партнерами, – Наруто морщится от боли в пятой точке, но постсексуальные муки переносит стоически, натягивая штаны, расхаживая по комнате собственных родителей, – Просто говорю, чтобы ты там чего себе не надумал. – Я удивлён, что ты такую «простую» мысль сам придумал, оболдуй, потому что твой словарный запас говорит о слишком малом количестве извилин, – Саске язвит, и, пускай это и неприятно, футболку на собственную разодранную чужими ногтями спину все же надевает, пряча следы былой ночи. Фыркает, поправляет волосы, и, глянув на уставившегося на него Наруто, пожимает плечами, – Ничего я там не подумал, боже. Сдался ты мне? Ляпнул, Саске, конечно очень опрометчиво. Как оказалось, секс с Наруто сдался ему на этой же неделе, и дважды на следующей, и ещё, и ещё... Местом преступлений становилось любое укромное убежище, которое было рядом – школьная раздевалка, туалет, подсобка и класс со старыми партами, их собственные комнаты дома, и, по правде признаться, Саске получил какое-то злорадное удовольствие, от души отодрав Узумаки на капоте машины собственного брата, глубоко ночью, в гараже собственного дома. В тот момент когда Наруто, хитро улыбаясь, самостоятельно наклонился над столом, за которым отец Саске обычно столярничал и плотничал, младший Учиха начал осознавать, что, кажется, пропал. – Саске, пожалуйста... Пожалуйста, двигайся, ну же... – Наруто, кажется, слишком распален, чтобы ругаться так, как он обычно делает, и как очень уж любит Учиха, поэтому всё, что ему остаётся, лишь просить, подаваясь задом назад, силясь самостоятельно насадиться на крепкий, предательски неподвижный член Саске, – Ну! – Добе, попроси меня ещё. Я хочу послушать, как ты просишь, – Улыбаясь какой-то даже слегка садистской улыбкой, Учиха щурится, оглаживая ладонью поджарую спину Узумаки, любовно перебирая пальцами светлый пушок на пояснице, наслаждаясь тем, как в свете, внезапно появившемся за окном, хорошо выглядит рельефное тело любовника снизу, – Что ты хочешь? – Тебя хочу, тупой ты петух, чтобы ты наконец-то начал двигаться, пока я тебя сам не выебал... – Подожди-ка... – Саске хмурится, поворачивая голову набок, с сомнением глядя на вечернюю улицу. Откуда свет?.. – Да как ты смеешь, теме, я же... В тот момент, когда свет внезапно гаснет, а дверца гаража, слегка скрипнув, начинает опускаться, Саске с ужасом понимает, что происходит. Не особо нежно подавшись назад, он выходит из ошалело-возмущённо глянувшего на него Наруто, и, бросив в него комок вещей, говорит всего одно слово, пугающее до невозможности: – Итачи! Наруто бледнеет, и, перекатившись на кровати, принимается одеваться, из кучи тряпок бросая что-то и Саске. Такая паника совершенно обоснована – на этих выходных вся семья Учих, за исключением Саске, сославшегося на то, что он имеет право после окончания школы спокойно отдохнуть, уехала отдыхать за город. Был самый разгар лета, совсем недавно отгремели школьные экзамены и выпускные, а зная противный характер своего младшего ребёнка, спорить никто не стал, ведь отдыхать, а не слушать бубнеж, хотят все, поэтому трое из четырёх Учих благополучно умотали в загородный дом, оставив все на Саске. Который, конечно же, как только бампер отцовской тачки скрылся за поворотом улицы, набрал номер Наруто. – Не шалите, – Итачи, закинувший на плечо надутый круг для бассейна безобразно-малинового цвета перед уездом улыбался слишком уж сладенько-гаденько, чем, конечно же, напугал своего мелкого до усрачки. У Саске и так были подозрения, что старший брат начинает догадываться о половых делишках своего младшего, но Саске благополучно списывал это на свою паранойю, но теперешний чересчур ранний приезд брата совершенно чётко давал понять, что не все так просто. – Ну что, вы шалили? – Итачи, разувающийся на пороге дома, выглядел весьма довольным жизнью человеком, разве что, с немного покрасневшими щеками – видимо, сгорел, что было заметно по неловким, не особо широким движениям рук, и небольшому кусочку газетки, прилепленной к носу. Саске, совершенно не брезгующий слегка насолить брату, к тому же, испытывающий острейшее желание как-нибудь отомстить за испорченную ночь, размашисто и наигранно-добродушно хлопает старшего по плечу, улыбаясь: – Да нет, в приставку рубимся. Не все смогли прийти потусить, поэтому сегодня пришёл только Наруто. – Здрасьте, Итачи-сан! – голос застремавшегося выходить вниз по причине, со слов Саске, «слишком уж затраханной рожи» Наруто звучит приглушённо, но весьма бодро. – Доброго вечера, Наруто-кун! – Итачи кривится, стрельнув глазами сначала на своё занывшее плечо, но потом его глаза медленно ползут вверх, созерцая темную пустоту лестницы, ведущей на второй этаж, и он, милейше улыбаясь, кивает, – О, я понял. Саске, на пару слов? Уверен, твой дружок тебя подождёт. Итачи плавно удаляется на кухню, а Саске, ощущая, как по похолодевшей спине вниз стекает нервная капелька пота, на дрожащих ногах следует за братом. – Ну и как вы, шкериться долго собираетесь? – Итачи спрашивает это настолько буднично, отпив холодного молока из стакана, что Саске аж давится воздухом, – Я, по-твоему, слепой? – Мы... Не шкеримся. Не понимаю, о чем ты. – Ну конечно, да, да, – Итачи хмыкает, и, подтянувшись на руках, усаживается на кухонную тумбу, чуть улыбаясь собственной мысли, что пока матери нет дома, можно так немного и попроказничать, – Я же вижу, что он тебя зацепил. И слышу. Ты только и делаешь, что о нем трещишь, так почему же ещё я не вижу ваших счастливых фоток в инстаграме? – Да потому что, блять, это просто секс! – Саске взвивается, ударяя кулаком по столу, о чем жалеет в ту же секунду – всё-таки отец не зря во всей кухне поменял деревянные столешницы на благородные каменные, – Просто секс, не более! Даже если он мне и нравится, мы все равно через месяц разъедемся по разным колледжам, и всё, финита! Поэтому не надо тут давить своим сраным мудрым опытом и лезть не в своё дело! Он уже почти уходит, когда мягкий голос старшего брата за спиной заставляет остановиться: – Саске, я не буду скрывать, что использовал свои связи, и пробил твоего недобойфренда по всем своим каналам. Угадай, в какой колледж он подал документы, и его туда взяли? Младший Учиха молчит, и Итачи, махнув на него рукой, нарочито шумно отпивает молока, причмокнув губами: – Факультет, конечно, другой, и я считаю, что адвокатура это очень скучно, но общежитие у вас все равно одно будет. Всё, вали отсюда, я буду смотреть футбол. Саске молчит, но улыбается, зная, что брата благодарить и не надо, он сам всё знает. Парень быстро взлетает по лестнице, и, зайдя в свою комнату, находит Наруто лежащим на кровати на животе, болтающего ногами в воздухе, одетый в свои штаны, но напяливший футболку Саске, чёрную, с логотипом клана, явно найденную под подушкой, ведь именно в ней Учиха и спит. Блондин подпирает подбородок кулаками, лёжа лицом к прикроватной тумбочке, в свете лампы читая книгу, взятую с полки в комнате Саске, забавно шевеля губами в процессе. Наруто абсолютным образом окружён вещами Саске, так глубоко засел в саму подкорку жизни, что на мгновение у самого хозяина комнаты перехватывает дыхание. Учиха сглатывает, и, огладив волосы, сипло спрашивает первое, что пришло в голову: – Песнь Льда и Пламени, да? – Ага. Я не читал последнюю книгу, все никак руки не доходят купить, а у тебя она есть. Ой, – Наруто вдруг спохватывается, словно вспоминая, на каких правах он находится в этом доме, и, садясь, торопливо закрывает книжку, неловко улыбаясь, – Прости за футболку, мою мы немного... Испачкали. Я, кстати, могу уйти, если мешаю, потом как-нибудь продолжим. – Нет. Останься. – Точно? – Останься. Продолжим сейчас. Горячий запал начала вечера проходит, оставляя место какой-то... Мягкой теплоте, словно догорающие угольки в костре, нежного, оранжево-красного цвета, тёплые ещё, но уже не горячие. Целуя Наруто и пробегаясь руками по его спине, сминая вверх собственную футболку, Саске вдруг думает о том, что в ней лучше, и не потому что тело Узумаки не привлекало, нет, совсем нет. Просто так казалось, что это – моё. Каким-то образом уловив медленное настроение любовника, понимающий Наруто ныряет рукой в чужую ширинку, силясь завести и возбудить, и, чувственно целуя Саске в плечо, не ощущает привычного стояка под рукой. Удивлённо хлопает глазами, сжимает пальцы снова, и, так и не увидев реакции, смотрит в темные глаза напротив, осторожно спрашивая: – Что-то не так?.. – Да, – Учиха морщится, слегка отстраняясь, садясь на край кровати и, коротко простонав, трёт руками лицо, выдыхает, – Не с тобой, конечно же. Со мной. – Что-то случилось? – Ты случился. Глупо прозвучит, но я не могу сейчас с тобой заняться сексом, потому что ты... Слишком мне нравишься. Наруто пару мгновений сидит молча, а потом, хихикнув, пододвигается ближе, силясь заглянуть в глаза пытливым взглядом: – А разве у нормальных людей одно не связано с другим? Знаешь, как катализатор. – А разве мы нормальные люди? Мы же просто... Спим по дружбе. В таком деле чувства всему только помешают, – Учиха фыркает, неуверенно глянув на друга рядом, нервно кривя губы, – Что я тебе скажу, мол, ты мне нравишься, давай теперь трахаться как-то поофициальнее? – Ну так скажи. Ты же, теме, ни разу не спрашивал, вот я и не лезу. Ты же у нас весь такой «ой да мне от тебя только секс нужен», а сам мне еду таскаешь и за моим режимом следишь. Знаешь, как мама говорит? «Накормить хочется либо ребёнка, либо возлюбленного», а судя по тому, что мы с тобой вытворяем, я вообще уже не ребёнок, и... – Я знаю про колледж. Ты ведь в другой поступать собирался, я помню. А теперь в мой. Почему, Наруто? Узумаки краснеет, пряча глаза, и, закусив губу, просто вздыхает, искренне признаваясь, словно уже нечего терять: – Ну, потому что... Потому что вдруг когда-нибудь это все имеет шанс перерасти в что-то большее? Ну вдруг, а? А если и нет, то это возможность провести рядом с тобой ещё пять лет, Саске. Мне с тобой хорошо. Хорошо, и все тут, и отрицать я это не буду. Вот. Решение приходит само, как-никак, Саске будущий физик. Он в мгновение ока сползает на пол, вставая на колено у кровати, и, взяв одну руку двумя своими, со всей серьезностью смотрит в голубые глаза напротив, торжественно вопрошая: – Узумаки Наруто, согласен ли ты отныне официально трахаться только со мной до конца своих дней? Узумаки хлопает глазами, словно бы не веря и принимая за розыгрыш, но когда видит, что всё всерьёз, пусть и таким образом, смеётся и, потянув Саске за руку на себя, кивает, целуя того в губы: – Да, черт возьми! Теперь-то твой моторчик будет работать, как думаешь? – Сейчас и проверим.