Проект "Мир вверх дном"

      Следующим утром пробуждение для Сяо Чжаня отличалось от предыдущих. Ещё будучи в царстве Морфея он почувствовал себя как-то неуютно, поэтому решил поскорее покончить с неловкостью и открыть глаза. Причина такого странного ощущения была обнаружена сразу же — не успел он прийти в себя, как тут же натолкнулся на пристальный взгляд Ван Ибо.       — Доброе утро, — прохрипел журналист, перекатываясь на спину. Слишком уж близко. Прямо катастрофически.       — Да, — просто ответил парень, после чего наклонился над всё ещё не пришедшим в себя Сяо Чжанем и дыхнул на него. Мужчина не сразу сообразил, что от него хотел Ибо, но когда тот повторил, до него наконец-то дошло.       — Ты сам почистил зубы? — удивлённо спросил журналист, а потом бегло осмотрел дикаря и понял, что тот даже переоделся сам. Правда, футболку он надел задом наперёд, но всё равно его старания заслужили похвалы. — Ты молодец, Ван Ибо! Умница! — Сяо Чжань широко улыбнулся, и улыбка тут же отразилась на губах парня. Потом он быстро спрыгнул с кровати, схватил мужчину за руку и потянул, предлагая встать.       — Только не говори, что это ещё не все сюрпризы, — с долей обеспокоенности спросил Сяо Чжань, мысленно представляя, на что может быть сейчас похожа ванная комната.       Что же, его ожидания оправдались вдвойне, а измазанная пастой раковина, да лужа воды на полу ванной оказались пустяками по сравнению с тем, что учинил Ван Ибо на кухне, пытаясь приготовить завтрак.       — Оу, — вырвалось у Сяо Чжаня, когда он оказался возле кухонной рабочей поверхности. Ибо, кажется, достал из холодильника всё, что ему нравилось внешне, что-то резал, что-то прямо так добавлял в непонятную смесь, которая находилась в глубокой тарелке и выглядела совершенно омерзительно. Вряд ли соевое молоко хорошо сочеталось с тунцом и фасолью. Естественно, часть еды была размазана в разных вариациях по столу, на полу и других предметах быта и местах дислокации аборигена. — Что ж, кажется нас с тобой ждёт после завтрака небольшая уборка, Ибо. Про жестокое уничтожение запасов продуктов я вообще промолчу, — в мыслях журналиста сегодняшний день был запланирован совсем по-другому, но кто же знал, что кое-кто захочет внести в него свои корректировки. Ибо по интонации понял, что сделал что-то нехорошее и притих, низко опустив голову. — Ладно, давай быстро позавтракаем, уберёмся и поедем в парк, как я и обещал.       Спустя два часа они уже комфортно устроились в большом центральном парке. Точнее, комфортно устроился Сяо Чжань, расстелив себе подстилку в тени дерева на поляне и организовав в таких полевых условиях рабочее место. Он планировал просмотреть сохранившиеся материалы, снятые на мобильный телефон во время поездки в Амазонию. Но почему-то спешить не хотелось. Если раньше подобное бы вызвало нетерпимость и трепет, то сейчас какое-то тягучее чувство вины и неловкости. Но ребята, скорей всего, уже сегодня свяжутся с ним, и ему придётся вернуться к работе. Сяо Чжань ещё раз взглянул на довольного бегающего по поляне парня и со вздохом открыл крышку ноутбука, уверенным движением вставляя в него картридер со спасённой флешкой. Но сосредоточиться не удавалось, потому что почувствовавший свободу дикарь вскоре перестал радоваться простому свободному пространству, а начал с радостью лазить по деревьям и прыгать по веткам, да так, что у Сяо Чжаня сердце останавливалось при каждом опасном манёвре. Это же не те дикие многолетние деревья, а рукотворный парк! Да и свидетели этого действа могут не так понять. Усмирить Ибо удалось, только приманив его всякими вкусностями в виде орешков в шоколаде и рисовых пирожков, а после небольшого перекуса он снова убежал, но уже пообещал беситься на земле, а не в воздухе. Журналист смог наконец-то снова сосредоточить внимание на экране ноутбука.       — «Покажись, давай познакомимся», — Сяо Чжань не мог узнать свой голос из динамиков, таким беспечным и наивным он ему казался сейчас. Он до рези в глазах всмотрелся в видео, пытаясь уловить перемещение всё ещё не показавшего на глаза Ибо, но как только тот резко возник перед камерой, мужчина предсказуемо дёрнулся по обе стороны экрана. Журналист поставил видео на паузу и присмотрелся к аборигену. Тот выглядел практически незнакомо и совершенно дико. Надо же, как несколько дней в цивилизованном мире могло поменять человека… И дело даже не в том, что на видео Ибо… нет, там он ещё именно дикарь. Дело не в том, что дикарь на видео более худой, грязный и с повадками скорее зверя, чем человека, а в том, что на записи у него совершенно дикий взгляд. Ни капли осознанности. Там он смотрел на Сяо Чжаня, как на добычу, только толика испуга различалась в тёмных глазах. Сейчас же Ван Ибо мог показать десятки разумных эмоций, а не просто природные рефлексы. Сейчас он старался понять, обдумать, сделать выводы и только после этого действовать. Естественно, это не всегда получалось, но прошло слишком мало времени по сравнению с тем, сколько он прожил в дикой природе. И всё равно, сколько бы Сяо Чжань на него не смотрел в естественной среде обитания, он никак не мог поверить, что Ибо — коренной абориген. Очень много отличий от других представителей. Кстати о них… Отвлёкшись от экрана только для того, чтобы выцепить парня взглядом и убедиться, что его здоровью ничего не угрожает, журналист включил следующее видео, где успел заснять только аборигенский домик. Воспоминания подкинули продолжение записи, когда какой-то местный старик угрожающе что-то выкрикивал Ибо и замахивался на пленного. А что если Ван Ибо тогда защищал его и просил не причинять вреда? Ведь не зря же все остальные так возмущались на его аборигенские слова… В груди сначала неприятно кольнуло, а потом как-то запекло. Ведь и правда, всё время, что они знакомы, дикарь не нападал на него, даже защищал. В подтверждение этим мыслям, память подкинула картинки и как парень спас его от лап хищника, прикрывая собой, и как потом раненный Ибо пытался накормить его, что очень ценно в диких кругах… Ну подумаешь один раз хотел зарезать… Это больше от испуга, так что не считается. А ночами Ван Ибо его уже который раз грел в постели… Тепло внутри резко вспыхнуло настоящим пожаром, на секунду опаляя всё вокруг. Сяо Чжань резко закашлялся и приложил ладонь к пылающей щеке. Чего это он вдруг подумал о Ибо в таком ключе? Так, надо отвлечься, надо немного передохнуть. Мужчина поднял взгляд, снова отыскивая парня, но того на поляне не оказалось.       — Ибо? — произнесение этого имени с панической ноткой уже звучало как-то привычно. Вот только одно дело потерять дикаря в квартире, а совсем другое — в парке, на открытом пространстве. Вскочив на ноги, журналист приложил руку ко лбу, пытаясь внимательно осмотреться, защищаясь от яркого света солнца. — Ибо! — громче крикнул Сяо Чжань, надеясь, что парень просто дурачился, правда спустя десять минут тревога уже охватила весь его разум. Как раз в тот момент, когда возле озера возникла знакомая и совершенно мокрая фигура, которая направлялась в его сторону.       — Сяо Чжань! — практически идеально сказал подошедший Ван Ибо, улыбаясь во все тридцать два зуба. — Купаться! Хорошо! — восторженно выдавал он уже знакомые ему слова, а Сяо Чжань только и мог, что стоять на месте, как вкопанный, и смотреть, как с кончиков волос срываются капли и скатываются по коже сначала по виску и вдоль щеки, потом ловко перебираются на шею и растворяются где-то в вороте футболки. Чёртов Ван Ибо. В какой-то момент журналиста просто накрыло. Он сделал резкий рывок навстречу аборигену, сначала порывисто обнял его, чувствуя, как собственная одежда становится моментально мокрой, а потом обхватил его лицо обеими руками и жадно приник к чужим приоткрытым губам своими. Поцелуй длился совсем недолго, Сяо Чжань только и успел, что украсть судорожный вдох парня, потом резко отпустил его и направился обратно к месту расположения под деревом. Ибо последовал за ним, опускаясь рядом и стягивая с себя футболку.       — Нельзя купаться в озере. Ты можешь простыть, — сказал Сяо Чжань, только на силе воли выдерживая провокацию и не смотря на парня. Он быстро залез в рюкзак, вынул оттуда термос и налил аборигену стакан горячего чая. — Пей, только не обожгись. Горячо, — всё-таки, передавая Ибо напиток, журналист взглянул на разомлевшего парня. Тот лежал прямо на траве на спине, раскинув руки и ноги в стороны и подставляя обнажённый торс под тёплые лучи солнца. Влажная кожа блестела на свету, а на губах мальчишки играла блаженная улыбка. Почувствовав, как внутри что-то зашевелилось, Сяо Чжань быстро поставил стакан на траву, орошая пальцы горячей жидкость и буквально заставил себя погрузиться в работу.       Как только Ван Ибо полностью обсох, а Сяо Чжань заметил, что парень явно заскучал, он решил выдвигаться в сторону дома. Всю дорогу домой журналист находился в смешанных чувствах. С одной стороны, он был рад, что смог выбраться вместе с парнем на такую необходимую прогулку. Радовался, что абориген с каждым днём становился всё более цивилизованнее и, кажется, ему это нравилось. Рад, что вот-вот сможет вернуться к любимой работе, ведь впереди ждала шокирующая сенсация. Но, с другой стороны… Журналист чувствовал себя человеком, который собирается предать кого-то очень близкого и от этого на душе становилось мерзко. Сяо Чжань посмотрел на Ван Ибо, который с удовольствием наблюдал за всем, что происходило за окном автомобиля. Ему вообще понравилось ездить в такси и ловить взглядом здания, вывески, людей. Иногда всё-таки прослеживались дикие повадки: он мог вздрогнуть и как будто навостриться, если увидел что-то неожиданное, мог втянуть голову в плечи и весь сжаться, если что-то пугало его. Но в основном вёл себя по-человечески и сложно уже было представить его в родной дикой среде. И этот факт вызывал необъяснимую тревогу или тоску. Ибо почувствовал взгляд и обернулся, сразу же тепло и широко улыбаясь. Эта улыбка и полное доверие в глазах немного притупили негативные ощущения, а спустя несколько минут они уже вернулись в своё уютное гнёздышко.       — Ты будешь помогать мне готовить обед? — спросил Сяо Чжань, тут же проходя на кухню. Время уже перевалило три часа дня, поэтому обед мог плавно превратиться в ужин. Наверняка Ибо голоден не меньше него. — Давай быстро сварим рис и сделаем салат? Мясо ещё осталось со вчера.       — Обед! Ммм, — Ибо погладил себя по животу и активно закивал.       — Отлично. Но сначала переоденемся и умоемся, а то ты весь извалялся в траве.       Сегодня какой-то проклятый сентиментальный день, иначе как ещё можно объяснить то, что Сяо Чжань то и дело отвлекался и зависал, наблюдая за тем, как Ван Ибо справляется на кухне. Как он уже более аккуратно нарезает овощи и листья салата, как сосредоточенно морщится, будто прилагает много усилий или решает сложную задачу, как играют неприкрытые майкой мышцы плечей и рук…       — Чёрт! — выкрикнул журналист, когда разогреваемое им мясо на сковороде недовольно стрельнуло в него маслом, потому что он перестал обращать на него внимание и мешать лопаткой.       — Сяо Чжань! — парень тут же материализовался рядом, размахивая ножом и пытаясь схватить журналиста за пострадавшую руку.       — Всё в порядке, Ибо, уже не больно, — мужчина поспешно отобрал холодное оружие у аборигена и положил на столешницу, позволяя парню внимательно рассмотреть тут же покрасневшую от ожога руку.       — Больно, — то ли спрашивая, то ли утверждая произнёс Ибо, поднося чужую руку к своему лицу и осторожно дуя. Сяо Чжань почувствовал, как его тело покрылось мурашками, о боли он и вовсе забыл. Может и надо было отобрать свою руку, да продолжить с обедом, вот только делать этого не хотелось. Давно забытое щемящее чувство нежности затопило его полностью, пока он смущённо наблюдал за тем, как бережно Ибо заботился о нём. А тот разволновался не на шутки, наблюдая за уже надувшимся волдырём. Он продолжал дуть на ожог и хмуриться, иногда отвлекался и осматривался, будто выискивал то, что может помочь.       — Надо поднести руку под холодную воду, — подсказал Сяо Чжань, кивая на раковину. Ибо поднял взгляд, несколько раз задумчиво моргнул и сделал то, что ему сказали. Не без помощи и подсказок журналиста, конечно же. Потом Сяо Чжань позволил помочь намазать воспалённую кожу специальной мазью, и они вместе вернулись на кухню, чтобы закончить с готовкой и наконец-то поесть.       — Тебе понравилось гулять? — спросил журналист, когда они уже заканчивали трапезу. Он вообще старался как можно больше разговаривать с аборигеном, считая, что так тот научится понимать и говорить гораздо быстрее, чем если будет учиться по учебнику. — Ты был счастлив, когда бегал в парке?       — Да! — с энтузиазмом ответил Ван Ибо. — Гулять и купаться!       — Вот как раз купаться надо в других местах, где это делают и другие люди, Ибо. Если никто этого не делает, значит нельзя.       — Нельзя, — медленно повторил парень, а потом как-то грустно вздохнул.       — Но я обязательно тебя отвезу туда, где можно купаться сколько угодно. А если будешь себя хорошо вести, то покажу ещё очень много всего интересного и весёлого, — Сяо Чжань улыбнулся, наблюдая за тем, как светлеет лицо Ибо. Парень настолько открытый, что все его мысли и эмоции легко читались по выражению лица и мимике. И это казалось привлекательным и уникальным. В современном мире всё какое-то сложное, непонятное, скрытное. У каждого свои секреты, всегда есть то, что надо скрывать от кого-то. А от Ибо скрывать нечего и тот сам не пытался и не умел плести интриги. Это же потрясающе!       — Фильм! — потребовал абориген, убирая за собой посуду в раковину. Он называл фильмами всё, что показывали по телевизору, начиная от музыкального канала и новостей, до реальных кинолент или мультфильмов.       — Хорошо, иди занимай своё любимое кресло, я вымою посуду и приду, — Сяо Чжань дождался понимающего кивка и направился к мойке, морщась от дёргающей боли от ожога.       В этот раз Ван Ибо выбрал диван, что расходилось с его обычными предпочтениями. Раньше он успешно оккупировал единственное кресло, занимая довольно экзотические и изощрённые позы. Но в этот раз с самого утра всё шло не так, поэтому Сяо Чжань решил не удивляться, а с удовольствием плюхнулся на мягкую обивку и запрокинул голову на подголовник, предварительно дотянувшись до пульта.       — Что будем смотреть сегодня? — мужчина привычно щёлкал каналы, ожидая команды Ибо остановиться. Парень же в свою очередь лениво развалился на своей части дивана, покачивая согнутой ногой и безучастно смотря на экран. Сегодня ему не заходили ни музыкальные клипы, ни кадры дикой природы, ни даже какой-то военный боевик. Когда раздался глухой звук из кармана шорт, Сяо Чжань вздрогнул. Он боялся этого момента. Момента, когда его мобильный телефон зазвонит. Кинув быстрый взгляд на Ибо, журналист поднялся и проследовал на кухню, после чего принял вызов, мельком глянув на имя абонента.       — Сяо Чжань! Как я рад тебя слышать! — послышался искренне добрый голос Ли Шена. — Наконец-то мы вернулись в Пекин, ну и приключение в этот раз выдалось!       — Это точно, — только и ответил журналист. Ему было совершенно несвойственно находиться в неловком положении, но последнее время это случалось всё чаще и чаще.       — Как ты, бро? Безумно хочу тебя увидеть!       — Я в порядке. Уже нормально. Рад, что вы добрались.       — Ох, и не говори. Джейн предложил встретиться завтра и обсудить план действий. У нас мало времени до сдачи проекта, — Ли Шен, кажется, перевёл дух и начал говорить более спокойно и серьёзно. — Как на это смотришь?       — Я думаю, что вам, ребята, надо отдохнуть день-другой. Проект ещё может немного подождать, — Сяо Чжань даже представить себе не мог, что могло бы случиться с аборигеном, оставь он его одного дома на несколько часов. Это просто-напросто невозможно.       — Мы уже отдохнули. К тому же, нам надо собраться, чтобы понять сколько материала у нас есть и в какую сторону будем двигаться. Да и просто мы все тут соскучились по тебе и нам не терпится услышать твою историю и рассказать свою, — теперь коллега звучал как-то расстроенно и с недопониманием. Сяо Чжаню стало стыдно. — Эй, Сяо Чжань, что с тобой? Я тебя не узнаю. Обычно ты всегда рвёшься вперёд.       — Эм… Дело в том… — журналист знал, что должен как-то оправдаться, но именно сейчас богатая фантазия почему-то покинула его. — Я… просто я ещё не пришёл в себя. Мне диагностировали какую-то тропическую болезнь, когда я очнулся в госпитале, не помню название. Ничего серьёзного, но я пока ещё могу быть заразен. Мне бы ещё пару дней изоляции.       — Ах, вот оно что… Хорошо, я передам ребятам, и мы что-нибудь придумаем. Тогда отдыхай пока и наслаждайся покоем, потому что скоро он нам будет только сниться, — Ли Шен снова повеселел, и Сяо Чжань выдохнул, прощаясь и сбрасывая вызов. Кажется, он только что выиграл немного времени.       Ван Ибо оказался на прежнем месте перед экраном телевизора, от которого теперь не отводил взгляда. Журналист снова устроился рядом, но, кажется, его даже не заметили. На экране разворачивалась какая-то жутко драматичная и душещипательная сцена ссоры между возлюбленными, отчего Сяо Чжань мог только посмеяться про себя. И следить за внимательно смотрящим сцену Ибо.       — Неужели правда так нравится? — громко спросил Сяо Чжань, но парень в ответ только ощутимо пихнул его и недовольно поморщился. — Ладно, не мешаю, — журналист подумал, что это отличная возможность переварить разговор с Ли Шеном и поразмышлять, что делать дальше. Было бы идеально, если бы мужчина смог быть уверенным, что Ибо можно оставлять одного. Тогда они бы могли жить, как обычная семья. Мысли снова вернулись к поцелую. Кем бы они являлись друг другу в семье? Размышления прервал главный персонаж мыслительного процесса, которой забрался Сяо Чжаню на колени, обхватил руками шею и неуклюже клюнул журналиста в губы.       — Ты что творишь? — удивлённо спросил Сяо Чжань, отодвигая Ибо от себя за плечи. Тот нахмурился и показал пальцем на экран, где главные персонажи явно решили помириться, страстно целуясь.       — Ибо, люди целуются, когда любят друг друга. Когда одному нравится…       — Нравится. Ибо нравится, — победно улыбнулся парень, снова прикасаясь своими губами к чужим. Возможно, Сяо Чжань обязан был отстраниться и наказать аборигена, но признание почему-то воспринялось совершенно серьёзно. Журналист двумя руками обхватил красивое лицо Ван Ибо, на секунду отстранил его, но только для того, чтобы уже самому коснуться желанных губ. Искренний судорожный вдох парня отозвался внутри резким уколом и приятно разлившимся после этого теплом. Сяо Чжань целовал Ван Ибо. И целовал по-настоящему, как целуют друг друга возлюбленные. Он медленно сомкнул между своих губ нижнюю губу Ибо, затем отстранился и проделал тоже самое с верхней. Чужие губы шевелились в ответ, парень напрягся, но тянулся за ещё одной порцией загадочных впечатлений. Тогда журналист добавил свой язык и зубы, чтобы иметь возможность прикусывать нежную плоть и зализывать укусы, как бы извиняясь. Реакция Ван Ибо резко преобразилась — он начал покачиваться на бёдрах мужчины, его руки переместились на плечи Сяо Чжаня, пальцы то разжимались, то резко впивались в мышцы или хватали футболку, а губы уже сами пытались атаковать чужие. И это было нежно, и возбуждало одновременно. Когда послышался первый стон, журналист резко отстранился и пришёл в себя. Нет, он не жалел и не раскаивался в том, что сделал, но понял, что если они сейчас же не прекратят, то всё может зайти дальше. А это опасно во всех смыслах. Пока что.       — Хватит на сегодня, — хрипло сказал Сяо Чжань, чувствуя, как от вида покрасневших и распухших губ парня, бёдра сами конвульсивно дёрнулись вверх, прижимаясь к напряжённому паху Ибо. Интересно, у него уже был когда-нибудь интимный контакт? Журналисту ведь легче, он знал, как можно спустить пар, если это понадобится, а вот дикарь…       — Хватит, — как-то расстроенно повторил Ибо, но послушно слез с чужих ног и тут же улёгся рядом, укладывая свою голову на колени Сяо Чжаню. На экране разворачивался очередной скандал, только в этот раз уже между главной героиней и мужчиной постарше. Ах, это её брат… Сяо Чжань с лёгкой улыбкой на губах до конца фильма безучастно пялился на экран, поглаживая мягкие волосы Ибо, а когда появились титры, он просто осторожно перенёс парня в свою кровать и крепко обнял, готовясь хорошенько выспаться.