Только вперёд! Во тьму!

Когда все случилось мне было всего 20 лет. Военное время сурово. Тогда я работала в тылу на контрразведку. Казалось бы, что могло пойти не так? Последнее что я помню из того дня так это воздушную тревогу, панику людей вокруг и бегство. Единственное что все понимали честко - надо бежать. Не важно куда, нужно укрыться от авиаудара, но мало кто успел, в том числе и я. Я тогда выбегала из маленького одноэтажного домика, сейчас хоть убей не вспомню что я там делала, а затем свист где-то сзади, а за ним последовал взрыв. Помню как меня будто что-то толкнуло очень сильно. Ударная волна. А дальше тишина, тьма и холод. Я очнулась в каком-то госпитале, не знаю сколько времени прошло, но тогда мне было и не до этого. Я ничего не видела...совсем.все вокруг почернело. Я даже ничего сказать не успела, ко мне подошла медсестра. И она рассказала все. О том что была бомбежка, у меня контузия и из-за неё я потеряла зрение и пролежала без сознания около недели. Она спросила куда я могу пойти после выписки, но я даже не знала что ответить, в моей голове никак не укладывалось то что случилось и как с этим жить дальше. Я так и оставила медсестру без ответа. Так прошло ещё какое-то время, я потеряла его счёт, да и мне было все равно. Помню как медсестра ходила ко мне с каким-то молодым человеком, его звали Марат, он рассказывал о том что у него есть старый знакомый, который не против меня приютить если мне некуда идти. Я нехотя согласилась. Теперь я живу в глухом лесу вместе с лесником. По голосу ему лет шестьдесят, сама я у него про возраст никогда не спрашивала, да и он про мой особо тоже не интересовался. Учил меня заново жить. Первое время было очень тяжело ориентироваться в пространстве. Постоянно обитать в темноте страшно, но вместе с этим обострились другие органы чувств. Лесника зовут Савельич, он специально для меня сделал красивый посох и совой на верху, каждый раз когда я нервничаю, то невольно начинаю поглаживать эту самую сову. Первое время мне было очень тяжело смириться с той мыслью что отныне я не нужна своей Родине, да и по сути она сама избавилась от меня. Смирится с собственной бесполезностью очень тяжело, у меня это дошло до того что я начала пытаться убить себя. Беспомощность убивает изнутри. Порезы на руках всегда были глубокими и их было много. В какой-то момент я уже почти умерла, но Савельич вытащил меня…опять. Со временем все же я смогла со всем смириться, но вот шрамы от порезов это не вылечит, а потом теперь у меня теперь всегда перемотаны бинтами руки от ладоней до локтей. Для меня это как позор, моменты слабости, коих быть не должно. С Дедом мы любили сидеть в лесу и слушать пение птиц, шуршание белок. Мы часто гуляли и оставляли еду диким животным, кабанов тут конечно немного, но они все же есть и подкармливать их тоже надо, главное только не попадаться им на глаза. Дед помогает мне во всем, даже косички помогает заплести: ровно разделит волосы, если где-то я запуталась, то все поправит и направит как нужно, помогает завязывать чёрную повязку на глазах, я сама захотела скрывать их, всё равно ничего не вижу, так зачем делать так что бы их кто-то видел? К тому же они вряд ли в хорошем эстетическом состоянии, так что лучше их скрывать. Тяжело не видеть себя в зеркале. Я даже не понимаю как выгляжу сейчас. Какой длины волосы? По ощущениям они уже отросли до поясницы, но идёт ли мне такой образ? Почему-то он называет меня своей дочкой и смеётся над этим, может мы и вправду стали на столько родными что он так меня зовет, а может это просто его желание наконец обзавестись ребёнком. Наконец оно сбылось, я даже рада что так случилось, хоть одну его мечту я хоть как-то исполнила. За каждым ужином Савельич рассказывает мне свои истории из молодости. Как он познакомился со своей умершей женой, как хотели ребёнка, но к сожалению никак не получалось и так они прожили без детей до тех пор пока жена не умерла. Воспаление лёгких и врачебная ошибка. Всего лишь неверный диагноз, а такой замечательной женщины не стало. Тогда Савельич сам начал заниматься медициной. Поступил в медицинский, но отучится до конца не успел. Началась война. Жить в городе стало тяжело, потому дед сбежал в лес, где у них, с женой когда-то была дача. Собственно благодаря своим малым сознаниям в медицине Савельич и смог вылечить меня и поставить на ноги. Святой человек. Цены ему нет. Ну и конечно же Дед пытался мне помочь освоится в новом для меня мире, постоянно кидался в меня всякими шишками, а я должна была их либо поймать, либо отбить. Поначалу было сложно и непривычно, но со временем я свыклась и иногда даже пыталась кинуть шишки обратно, но часто промахивалась, а Савелич просто смеялся надо мной. Мне не было обидно, даже смешно. Так спокойно мне давно не было. Будто весь мир в миг успокоился и больше ничто и никому не угрожает. На фронте идут редкие и быстрые бои, однако нам с Савелием не было до них никакого дела. Он простой лесник, а я калека, которая ни на что не годится. Мне всегда интересно слушать радио и узнавать что сейчас происходит, а вот Дед не особо любит его слушать и каждый раз когда я включаю новости при нем, то старик сразу бесится и выключает, говорит что нам это сейчас ни к чему, якобы эта война теперь не моя, к тому же она меня инвалидом оставила. Но как я могу игнорировать то как мою Родину бомбят? Я тут родилась и выросла, тут мой дом и его следует защищать, однако сейчас я ничего не могу сделать, кроме того как собирать грибы, ягоды и помогать Савеличу в огороде чем могу. Так прошел год, со своей слепотой я уже более менее освоилась и мне практически не нужна помощь. Интересно, как я сейчас выгляжу? Посмотрел бы на меня хоть один молодой человек, понравилась ли бы я кому? Сейчас это уже абсолютно неважно, поскольку как оказалось линия фронта находится недалеко от нас и один из солдат решил сбежать. Я случайно наткнулась на него во время очередной прогулки. Мой посох ткнулся во что-то довольно твёрдое и неровное. Сначала я подумала что это просто какие-то палки, но что-то заставило меня присесть и потрогать это рукой. Ещё тёплое. Что-то стучит внутри…слабо…сердце? Неужели человек?! Найдя на ощупь голову лежащего человека, я проверила дыхание. Слабое, но оно есть. Жить человеку осталось недолго. Не мое дело вмешиваться в военные порядки, я бы его так и оставила умирать, но вот только этот кто-то схватил меня за запястье и затем я услышала мужской голос. До боли знакомый. Он назвал меня по имени…может ошибся? Обознался? Я хотела отдернуть руку, но хватка у молодого человека ослабла и он сам отпустил меня. Видимо потерял сознание. Что с ним делать? Может это просто шпион которого послали на задание? А может как я и предполагала всего лишь дезертир? Аккуратно проведя по его телу и наконец нашла то что искала — рану. Она находилась прямо под рёбрами слева. Судя по тому что вокруг много крови, а парень все ещё дышит, то легкое не задето. Благо до избушки не так далеко, так что я решила отнести его домой к Савеличу. Конечно вряд ли Дед согласится принять к себе ещё одного раненого, но что ещё делать? Если он и вправду тот о ком подумала я, то вряд ли он принесёт много проблем. Ох, а он тяжелый. Дотащить это тело до избушки было трудно, но все же я смогла и как только зашла, то упала с еле живым телом на пол, споткнувшись о порожек. Всегда ведь переступала его, а в этот раз споткнулась, бати раненому такое падение тоже не пойдёт на пользу. — Кого это ты привела?! — - Савельич тут же выбежал ко мне и в полнейшем непонимании уставился на нас. Однако долго стоять в стороне Дед не стал и помог поднять паренька и отнести его в спальню на мою койку, я же поднялась с пола и последовала за ним, пытаясь придумать в своей голове должное оправдание. Все же привести сюда солдата было очень рисковым шагом и кто знает от чего он бежал. — Я отошла недалеко от дома, а там он лежит, я бы оставила его, но его голос…он мне знаком. — - Я подошла к Савельичу и встала позади него, стараясь не мешать ему. Дед же в свою очередь схватил меня за руку и тут же прижал к мокрой тряпке на теле раненого, так он зажал рану. — Держи крепко, иначе помрет твой солдатик. — - Савельич быстро пошарил по карманам солдата и вынул все что там было: документы, нож, пистолет с парой патронов, буханка черствого хлеба — это все что при нем было. Рыться в документах Дед будет потом, когда залатают рану этого несчастного. Собственно к чему немедленно Савельич и приступил. Парень потерял много крови, так что поправляться будет долго, а нужных медикаментов в нужном количестве не имелось, народные методы конечно не лучшее что есть, но это хоть что-то. Вытащить пулю и зашить рану конечно особого труда не составило, но вот температура и жар были дурным знаком. Дальше все зависит от самого парня. Выкарабкается — молодец, а коль уж нет…похоронят по-человечески. Закончив с ранением, Савельич взял все что было при солдате, разложил на столе и сказал мне сесть с ним. Конечно я послушалась. — И так, то что при нем были документы на самом деле большая удача. — - Начал Савельич и открыл форточку на окне, а затем закурил. — Посмотрим…как же тебя зовут. Хлыстов Владимир. Знакомое имя, Доча? Савелич поднял взгляд от бумажек на меня, почувствовать его тяжелый и вопросительный взгляд было тяжело. — Ты удивишься, но оно мне действительно знакомо. Мы с ним работали ещё до войны. Хороший малый, не думаю что он принесёт нам много хлопот. — И вправду знакомое имя и фамилия. Мы с ним были знакомы ещё с подросткового возраста. Работали мы вместе в школе у директрисы, кем-то в роли секретарей, наша тогда заболела, а мы изъявили желание помочь. Я тогда была ещё совсем ребёнком, мне было всего четырнадцать, ему же было восемнадцать и он был выпускником. Плохо его помню с того времени, он запомнился своими чистыми серыми глазами, такими светлыми и невинными. Постоянно помогал мне по своеобразной работе. Такой добрый он был. От воспоминаний беззаботной детской жизни я невольно улыбнулась. Савельич же посмеялся себе под нос и поставил передо мной что-то тяжелое и оттуда тут же выплеснулась вода. Зачем она тут? — Ну раз уж он твой знакомый, то будь добра, поухаживай за ним. Это тазик с холодной водой. У него жар и нужен компресс. Я сделал от себя все что нужно, дальше дело за его волей к жизни. — Дед потрепал меня по волосам. — Будем надеяться что за ним хвоста нет. Ну, ты сторожи его, а я пока принесу нам поесть. Ужин конечно скудный, но уж что поймал. Савельич отошёл к печке, она стояла как раз в прихожей, а я в это время на ощупь нашла лоб Вовы и положила марлю из тазика с водой ему на лоб, конечно хорошенько отжав перед этим. А вскоре и Дед вернулся, поставил тарелки на стол. Пахло вкусно. Савельич помог мне сесть за стол и пододвинул тарелку поближе ко мне. — Приятного аппетита, Доча, ешь аккуратно. Вилка справа от тебя. — Спасибо. — я быстро нашла вилку и принялась аккуратно есть, стараясь не разбросать всю еду по столу, как это было в первые дни моей слепой жизни. С ужином было быстро покончено, сегодня была моя очередь мыть посуду, поэтому я немедля приступила к этому делу, а Савелич пока сдел за столом. Интересно, что он сейчас делает? Может в окно смотрит? А может книгу какую взял почитать? Закончив с посудой, я поставила стул от стола к койке на которой лежал Вова. Конечно на ощупь все делать очень неудобно, но ко всему же можно привыкнуть и собственно сейчас я все ещё привыкаю ко всем тонкостям такой жизни. — Ну что ж, Доча, дежурь, не привыкать же тебе. — Дед похлопал меня по плечу и помог сесть на стул, а тазик поставил поближе ко мне. — Тазик с водой справа от тебя, не пролей и не оступись сама. Хорошей ночи. Савельич поцеловал меня в макушку и ещё раз похлопал меня по плечу, а затем лёг на свою кровать спать. Не знаю был ли включён свет, скорее всего выключен, поскольку оставлять свет для меня было абсолютно бессмысленно, все равно не вижу его.