на мелкие осколки.

– Неужели ты меня не хочешь? – Я тебя не люблю.

Что?

Эти четыре слова могут разрушить жизнь за пару секунд, разбивая ее вдребезги, как старую ненужную вазу. Именно так ломаются все планы и мечты, которые люди так старательно строят. Слова, сказанные, чтобы подразнить, мгновенно лишают Тэна смысла жизни. Сейчас он впервые осознает, что подразумевают люди, говоря про сердце, разрывающееся на мелкие осколки. Осколки острые, больно разрывают грудную клетку изнутри, пытаясь выбраться в виде крика. В голове ворох мыслей, хочется сказать многое, но из уст вырывается только тихое и сиплое: – Уходи. Джонни опускает глаза, разворачивается и идёт в другую комнату, чтобы собрать вещи. Тэн не идёт за ним. На сбор вещей уходит около часа. "Почему он так ответил? Что произошло? В чём я виноват?", – эти мысли обычно посещают голову людей, которые слышат от любимых такие больно бьющие и разрывающие своими острыми когтями высказывания. Тэн не стал исключением. Он не видит смысла задавать эти вопросы вслух, слыша копошение Со в спальне. "Собирается слишком быстро... Может, ему есть к кому пойти?", – очередной вопрос в пустоту, от которого становится до слез обидно. Совсем скоро слезы и одиночество станут лучшими друзьями Тэна. Одиночество, как удав - медленно обволакивает, а затем душит. Душит сильно и быстро, метко надавливая прямо на сонную артерию, которая несет кровь, что качает истерически бьющееся сердце. Читтапон уже начинает чувствовать эту невыносимую пустоту, что стала такой непривычной и, казалось, далёкой. Енхо ее заполнил, теперь смог и вернуть. Это слишком больно. Человек, которого ты любишь уходит, даже не говоря ничего на прощание. Невыносимо. Таец разворачивается к окну, чтобы не видеть, как Джонни собирает вещи. Смотреть на это... страшно. От этого все тело будто пропитывается убивающим отчаянием, что медленно разъедает изнутри. Тэн впивается тонкими пальцами в подоконник и жмурится от душащих слез. Енхо выходит из спальни со спортивной сумкой. Тэн стоит спиной к нему, чуть согнувшись, волосы растрепались. Он не будет поворачиваться, это слишком унизительно. Джонни проходит на кухню сам, переводит взгляд на Тэна, видя бледные маленькие ладошки, что сжимают что-то в руках. Лицо их хозяина красное, а глаза влажные, видно что тот из последних сил держит слезы. Тэн держит в руках кружку, ту самую, дурацкую, с лисичкой, что когда-то Джонни сам и подарил под предлогом того, что Со часто сравнивал глаза Тэна с лисьими. Читтапон прижимает эту кружку к себе, как нечто драгоценное. Его острые коленки трясутся, бледные губы дрожат, а на ресницах скопилась соленая влага. Тэн из последних сил старается не потерять контроль. Присутствие Енхо явно не облегчает эту задачу. Тэна будто режут. Медленно и мучительно. Будут разрезать ещё долго, по частям, пока не дойдут до и без того истерзанного сердца, что бьётся бешено и рвано, будто стараясь выпутаться из оков боли и отчаяния. Джонни пытается игнорировать все это. Игнорировать начинающие рваться наружу тихие всхлипы, прерывающие в попытке сдержать плач, дрожащие пальцы и такой тихий, еле слышный скулеж, что является предсмертным вздохом умирающей надежды. И Со не сдерживается, подходит и обнимает такого... слишком неправильного, слишком красивого, слишком идеально помещающегося в его руках, такого... состоящего из одного слишком человека поперек тонкой талии, вытягивая наружу истерику, что тот так старательно сдерживал. Джонни чувствует, как дрожит худое тело в его руках и прижимает Тэна к себе сильнее, успокаивая. Но как бы долго он не стоял здесь, Енхо понимает, что все равно уйдет. Уйдет с тихим: "Прости" и разрушит все, что так долго строил. Но не может остаться. А Тэн... Джонни знает, что несмотря на кажущуюся легкомысленность, Тэн сильный, невероятно сильный, он справится, ему ли не знать. Тэн в теплых руках Со в последний раз может представить, что все хорошо. Что все как раньше. Кофе - на плите, батарея... греет, а Джонни - рядом, с щекочущими шею волосами, со слегка прохладным кончиком носа, которым он ведет за ушком, шепча такие глупые, но ставшие привычными нежности; такой родной, любимый и такой нужный. Но так не будет.