И снова дождь...

      Шесть утра. Звук будильника на твоём смартфоне будит нас обоих моментально, хоть мы и не выспались, всю ночь отдаваясь друг другу сполна, до последней капли, без остатка. Конечно, ведь мы встретимся только спустя полтора месяца, когда уже наступит зима.       В комнате полумрак, по окнам бьёт дождь. Этот звук обычно успокаивал меня, но сегодня он звучит так трагично, что хочется запереться в ванной и рыдать во весь голос, только бы вся боль, рвущая душу, выплеснулась наружу. Но я лишь сдерживаю слёзы и притворно зеваю, чтобы ты не подумал, что я плачу. Просто слезятся глаза.       — Глупо говорить «доброе утро», правда? — Полушёпотом спрашиваешь ты, поглаживая мою щёку. — Ты выглядишь еще более хмуро, чем Петербург сегодня.       И ты улыбаешься. Я вижу, что тебе тоже грустно, но ты просто улыбаешься и целуешь меня в лоб. И я, уже не сдерживая слёзы, улыбаюсь в ответ. Больно, грустно, но твоя улыбка вызывает только такую ответную реакцию. Только улыбку.       — Ну всё, солнце, успокойся, — стираешь мои слёзы с щёк и обнимаешь так нежно, но одновременно так сильно, что хочется остаться в таком положении навсегда. Но ты можешь опоздать, что недопустимо, поэтому приходится оторваться друг от друга и подняться с постели.       Идём, держась за руку. Выглядит глупо, но когда ты понимаешь, что не сможешь прикоснуться к любимому человеку полтора месяца, не хочется тратить и секунды впустую, без контакта. Вырываю свою ладонь из твоей, когда хочу направиться на кухню, пока ты пойдёшь в душ. Но ты не отпускаешь. Тянешь меня за запястье за собой, тут же прислоняя к стене ванной и нежно целуя. После медленно стягиваешь с меня ночную рубашку.       Так отчаянно я к тебе еще никогда не прижималась. Поцелуи и ласки заглушают внутреннюю боль, но не до конца. Каждый момент хочется навсегда сохранить в памяти и прокручивать в голове раз за разом, пока ты будешь в туре.       — Ты опоздаешь, — шепчу я, но ты даже не прекращаешь свои поцелуи.       — Время еще есть, — сквозь поцелуи, практически шепотом говоришь ты, — обойдусь без завтрака в крайнем случае.       А я лишь молча соглашаюсь, схватившись руками за твою шею...       Через час ты уезжаешь. Снова я остаюсь в прихожей совсем одна, пытаясь уловить запах твоего парфюма, который совсем скоро выветрится. И снова мне кажется, что ты больше не вернешься...