дыши

После Кэрол остается всего ничего: стопка фотографий, различные безделушки и куртка пилота, почти полностью отошедшая в полное использование Моники. После Кэрол остаются воспоминания — они поджидают на каждом повороте и даже в доме, прячутся за диваном и по углам, обманчиво теплые и острые, как бритва. Со временем Мария перестает посещать то кафе, где они с Кэрол постоянно зависали вместе. Не потому что не хочет помнить ее, Кэрол Дэнверс, самую безбашенную девчонку на свете, вовсе нет. Просто воспоминания, окружающие Марию каждую секунду со всех сторон, приносят боль. Они — мать и дочка — верят и ждут, когда Кэрол Дэнверс объявляют без вести пропавшей. Ждут, когда организация, занимающаяся этим делом, сразу говорит им, что надеяться не на что, несмотря на то, что тело так и не было найдено. Ждут, когда по истечению необходимого времени Кэрол признают мертвой. Ждут, когда все остальные давно перестали. От Кэрол остаются лишь фотографии, безделушки, куртка пилота и почти уничтоженный взрывом значок, который отдают не родственникам, а Марии. Но ведь Мария и Моника были ее семьей, а не те люди, что с такой легкостью отпустили Кэрол воспарить выше звезд. Мария убирает все вещи Кэрол в коробку и кладет на дальнюю полку. Мария не боится взлетать в небо на неиспытанных самолетах, а того, что воспоминания ее убьют — боится. Моника взрослеет, Моника достает до той самой полки и достает все сокровища на свет. Прикасается к ним, как к реликвиям, тщательно отыскивая к каждой вещице или фотографии поблекшую картинку в памяти. Надевает куртку, изображая пилота, и пачкает ее в кетчупе. Когда она бегает по дому, размахивая руками, словно крыльями, то становится слишком похожей на Кэрол. Даже удивительно — словно Мария родила себе не дочь, а маленькую копию Дэнверс, отличающуюся от нее только внешностью. Однако Кэрол всегда считала, что малышка, с которой она подружилась еще тогда, когда та была внутри Марии, похожа на них обеих. Мария не может запретить Монике вспоминать, доставая все те вещи, что остались после Кэрол. Мария забирает куртку, чтобы отстирать пятна, и прячет в своем шкафу от всего мира. Моника растет в окружении памятных вещей от Кэрол, Мария пытается себя от них как можно больше отгородить. Но одно в них общее, и оно не меняется со временем, проносясь сквозь года, пока Моника растет, а Мария ошарашенно разглядывает в зеркале первую седину — они ждут, они надеются, они верят. Потому что Кэрол Дэнверс самая безбашенная, самая добрая, самая смешная на свете, и она не могла бросить их. Ни за что. Никогда. Только не так. Моника была ребенком, когда Кэрол пропала, и не помнит всего. Не знает всего. Что-то навсегда осталось с Марией и лишь с ней — оно в рассветах и закатах, в смятой постели и горькому кофе по утрам. Оно в тепле рук Кэрол и ее жарких ночных объятьях, в ее мягком голосе, в ее волосах цвета солнца, в ней самой. Оно никуда не исчезает, оно здесь, и, в отличие от остальных воспоминаний, не в доме, не на улице, не в любимом кафе. Оно в сердце. Оно — любовь, которой не страшно время. Эта любовь всегда с Марией, куда бы она ни пошла, и она будит ее по ночам, холодные руки сжимая на горле. «Я люблю тебя», — говорит Кэрол шепотом, с легкой улыбкой на губах, кладя Марии руки на живот, где уже толкается их дочь. «Я люблю тебя», — вторит Мария годы спустя, сидя на кухне в полном одиночестве в свой выходной с кружкой холодного чая в руках, пока Моника в школе. Руки смыкаются на шее сильнее, доступ к кислороду почти перекрыт, и Мария з а д ы х а е т с я . И задохнулась бы совсем, но скоро вернется сияющая Моника — ее маленькое солнышко, — и надо разогреть ей обед, пока девочка с восторгом будет рассказывать, как прошел день в школе. Задохнулась бы, но Кэрол-призрак кладет ладони на плечи, заставляет снова дышать, делать вдох и выдох, и напоминает, что нужно быть сильными. Моника возвращается угрюмая и с пластырем на щеке, а Марии звонят из школы. Подралась с оскорбившим ее мальчишкой. Кэрол тоже дралась со всеми, кто смел усомниться в ее или Марии силе. Боже, они так похожи, и Моника смотрит на Марию взглядом Кэрол, который так и говорит — она не собирается отступать. Ни за что. Никогда. Только не так. Мария, конечно, не будет ее ругать. А время идет неумолимо. Моника растет. Мария растет над собой — она не забывает дышать. Они — мать и дочь — продолжают ждать, когда весь мир забывает о Кэрол Дэнверс. И однажды она возвращается к ним с самых далеких звезд.