Константы и переменные

      Вмиг появившиеся на её ладонях лимонницы вспорхнули своими маленькими крыльями и взлетели к небу. Винкс каждый раз с восхищенными взглядами смотрели на Флору, когда та делала подобное. Казалось бы простой трюк — нужно было просто собрать крупицу энергии и придать ей форму — а первокурсницы радовались как дети, даже серьёзная Тина завороженно смотрела вверх, пытаясь разглядеть уже растворившихся бабочек.       Звонок на урок прозвенел внезапно. Подруги пропали, а она перенеслась в секретную оранжерею школы. Сколько воспоминаний впитали в себя листья здешних растений, и сколько бутонов видели фею природы со своим любимым во время их разговоров, нежных прикосновений. Девушка сильно покраснела и прикрыла улыбку на лице рукой. Она была счастлива, и одновременно ей хотелось извиниться перед каждым саженцем и растением за то что им приходилось быть свидетелями таких неловких ситуаций чуть ли не каждый день.       Внезапный шорох сзади вывел ее из мысленных сокрушений, фея обернулась и увидела как за вьющимися лианами промелькнул мужской силуэт. Сразу узнав профессора, Флора быстрым шагом направилась к нему.       Блуждая между различными видами филодендрона и стараясь не наступить на астрофитумы, фея не заметила как вышла не к, как планировала, лианам, а в странный темный коридор, в конце которого стоял Палладиум спиной к ней. Девушку сразу пробила дрожь. Появилось плохое предчувствие. Нет, страх. Колкий, едкий страх того, что он не обернется. Флора протянула руку, подаваясь вперед, пытаясь начать бежать к любимому, но ноги будто свинцом налились.       — Палладиум! — сорвалось на выдохе: никакой реакции не последовало, профессор растворился в темноте.

***

      Открыв глаза, Флора, жадно глотая воздух, резко приняла сидячее положение на кровати. Одна рука машинально сжала пододеяльник до белизны костяшек, вторая судорожно вытирала липкий пот с лица. На улице стоит ночь, сверчки тихо стрекочут, стараясь усыпить последних бодрствующих существ, а луна ненавязчиво светит сквозь окна комнаты, падая на кровать Блум. Увидев сопящую в подушку соседку, Флора выдохнула с облегчением.       — Всё это был лишь сон? — Шепотом спросила она то ли у себя, то ли у спящей подруги.       Девушка все еще слышала стук своего сердца в ушах. Разжав ладонь, она тихо встала на пол, и направилась в ванную комнату. Уж слишком остро её тело отреагировало, надо принять душ и переодеться, а после может выпить успокаивающий травяной настой.       Тонкие пальцы нащупали выключатель и в комнате зажегся свет. Флора автоматически посмотрела на себя в зеркало, но в этот же момент земля ушла у нее из-под ног.       Медленно спустившись на холодный кафель, девушка стиснула зубы до скрипа и вцепилась в свои волосы. Или не свои? Её волосы были прекрасного фиалкового, нет, даже бело-сиреневого цвета!       — Нет, нет, нет, — включив полный напор горячую воду, она попыталась смыть русый цвет.       «Если это очередная шутка Саши и Лизы, то это зашло слишком далеко»       Но цвет не смывался. Не менялся даже оттенок. Вода жгла кожу, но фея не останавливалась. Она упорно терла локоны сначала мочалкой, потом жестким спонжем, выливая на себя все бутылки шампуня, что попадались под руку. Снова взгляд в зеркало — никакого результата. Схватив полотенце и выбежав из ванной, Флора, спотыкаясь, подбежала к двери в общую комнату, распахнув ее, она стремительно подошла к одной из дверей, ведущей в покои двоих её подруг. Прочитав табличку с именами, она оторопела:       — Муза и Текна? — Флора аккуратно, не создавая звука, открыла дверь и зашла в комнату — все выглядело так, как она помнила: компьютеры Тины, пюпитра Лизы, на которую она часто клала свою позолоченную флейту. И девочки, что спали в кроватях имели лица ее подруг. Вот только одна с другим цветом волос.       В голове все перемешалось. Ничего не складывалось, не имело смысла. Она же видела Блум! И комната, где она проснулась была её — растения в горшках, постельное белье, которое мама дала с собой. В зеркале было ее лицо, тело, ночнушка. Но волосы? И зрение. Она сейчас отлично видела без своих очков. Имена, созвучные с именами подруг. Да и на таблице собственной спальни были её имя и Блум.       Щелчок в голове.

«Тебе дарован второй шанс».

      События друг за другом проносились перед глазами, словно незримый киномеханик показывал ей ускоренный фильм.       «Второй шанс? Неужели перерождение? Переселение души? Параллельная вселенная?»       Голова болела, разрывалась на части от вопросов и выводов. В чьем теле она находилась? Чье место она заняла? Нравственность и желание жить сражались внутри, словно живые люди на войне, с присущей им жестокостью. Между ними была настоящая бойня, а Флора будто была между ними и принимала весь урон на себя. Ей хотелось выть, расцарапать лицо, рыдать во весь голос, сделать хоть что-нибудь, чтобы перестать это чувствовать.       Доброта феи природы порождала вину. Вину за то, что она жива. Она не знала, что случилось с «местной Флорой», оттого ей было стыдно. Как бы она с ней ни была похожа внешне — фея занимала чужое место. Такой вывод она сделала. Или в этом себя убедила. Ей тяжело. Решив осмотреть школу, чтобы не потеряться завтра, когда начнутся занятия, девушка направилась в учебный корпус к кабинету природной магии и зельеологии.       Параллельно скитаниям феи по замку Алфея, один из преподавателей просыпается от совершенно неизвестного ему чувства — чувства тревожности.       Не то чтобы Палладиума никогда ничего не беспокоило, но ощущения были совершенно новыми. Ему что-то говорило, что произошли какие-то изменения, а какие — было неясно. Тело и разум битый час давали непонятные сигналы, отчего мужчина начинал психовать. Отчего это «знание»? Мятежность сжалась комком внутри мозга и дрожало. Выпив таблетку от головной боли и для сна, он смог заснуть за пару часов до будильника, и за этот промежуток времени ему впервые приснился загадочный женский силуэт, залитый фиолетовым сиянием.

***

      В классе никто и не заметил, что редко пунктуальный профессор природной магии вновь опоздал. Залетев на высокой скорости в кабинет, он протараторил тему урока и назвал страницу учебника, чтобы юные феи занялись делом и самостоятельно сделали конспект.       Безуспешно поправил растрепанные волосы и похлопал по своим щекам, чтобы хоть как-то проснуться. Палладиум взялся за план следующего урока, чтобы как-то отогнать неутихающую тревогу. Возможно, будет практическое занятие в лесу.       Флора сидела, потупив взгляд в парту. Что может быть хуже, чем незнание? Неведение того, что происходит с тобой и вокруг? Фея знала что — быть забытой самым дорогим человеком в ее жизни. Она вскользь понаблюдала за ним сначала. Это был все тот же очаровательный и милый эльф, в которого она влюбилась. Постепенно, медленно. А потом он подарил ей настоящую любовь. То, что заставляло их двоих смеяться, игнорировать время, остро воспринимать каждое прикосновение, всесторонне поддерживать друг друга.       Если Палладиум не помнит, не знает ее… Что тогда ей делать?       По окончанию урока, Флора попыталась быстро выйти из класса, но преподаватель ее окликнул. Она медленно повернулась и впервые за эти сутки в её глазах виднелась надежда.       — Подождите, Флора. Это… будет звучать странно, но не доводилось ли нам когда-нибудь видеться ранее? До вашего поступления сюда? Ваши глаза… они кажутся мне очень знакомыми.       Все обрушилось, будто карточный домик.       — Нет, профессор Палладиум. Вам, наверное, показалось.