С точностью до наоборот

      Хотя Кэлен и заверила Еву, что она отправится в путешествие вместе с нею, Ричардом и Зеддом, девушка до сих пор сомневалась в этом. С трудом ей верилось в то, что Магистр так легко позволит ей покинуть Народный дворец.       С того момента, как мать-Исповедница покинула её комнату, чтобы направиться на беседу с Лордом Ралом, Ева буквально не находила себе места. Разумеется, она очень хотела узнать, что скажет Шота относительно её судьбы: действительно ли она предназначена в жёны Магистру ещё до своего рождения? Ей всё думалось — а вдруг с помощью могущественной ведьмы ей удастся избавиться от этого навязанного брака?       Единственное, в чем Ева не сомневалась, так это в том, что вся эта затея совсем не понравится её мужу. Одна мысль о вспышке его гнева, которая последует, когда Кэлен и Ричард сообщат ему об отъезде жены, уже заставляла её ноги в испуге подкашиваться.       Каждый скрип открывающейся двери вызывал дрожь, ибо всякий раз она ожидала увидеть на пороге разгневанного Лорда. Каким страшным может быть его гнев Ева уже имела несчастье лицезреть, когда их с Тиной приволокли в камеру пыток. Тина… Что теперь будет с нею? Лорд обещал отпустить её на свободу, но теперь, когда он узнает о том, что Ева решила примкнуть к Искателю, да ещё и, по сути, подвергла сомнению законность их союза, он вполне может и передумать.       Тревоги, сомнения и страхи переполняли сердце Евы, пока она ждала вестей о результате беседы парламентеров Эйдиндрила с Магистром. Она бродила по комнате туда-сюда, не зная куда себя деть. Через час в комнату вошла Делия, чтобы забрать поднос, на котором она принесла королеве завтрак. Несмотря на обещание, данное мужу, садиться вместе с ним за обеденный стол, сегодня Ева предпочла не выходить из своей комнаты, ибо склонностью к самоубийству, все же, не страдала. Испуганная королева подозревала, что Магистр уже знает о её планах, а значит, предстать перед ним добровольно было всё равно, что броситься в пасть дракона.       Увидев нетронутый завтрак, Делия возмущенно всплеснула руками:       — Да что ж это такое, ты никак собралась объявить голодовку?       Ева обернулась к горничной и бросила растерянный взгляд на поднос с едой.       — Я не голодна, — пробормотала она. — Не могу сейчас думать о еде. Прости, Делия, что ты зря хлопотала.       — Да на тебе лица нет, — встревожилась Делия, подходя ближе к девушке. — Что-то случилось?       — Пока нет, но может случиться в любой момент, — комкая в руках платок, ответила Ева. — Ты не слышала, переговоры ещё не закончились?       — Откуда же мне знать, — пожала плечами Делия. — Но я попробую выяснить, если ты хочешь. А что там такого важного в этих переговорах?       — Мать-Исповедница обещала вырвать меня из рук Лорда, — ответила Ева. — Они хотят забрать меня с собой и отвезти к Шоте, чтобы получить предсказание моего будущего. Если ведьма подтвердит, что наши судьбы с Магистром действительно связаны, тогда я вернусь обратно, а если нет, наш союз будет расторгнут. Разумеется, я согласилась ехать с ними.       — Ты дала согласие, не поставив в известность Лорда? — ахнула Делия. — Тогда я не удивляюсь, что ты бледная со страху. Своему брату и его компаньонам он, конечно, сделать ничего не посмеет, а вот с тобой точно разберется!       — Вот этого я и ожидаю с минуты на минуту! — дрожащим от волнения голосом ответила Ева.       Не успела она закончить фразу, как дверь в комнату отворилась и вошли Кэлен и Ричард. Поскольку на их лицах сияли улыбки, Ева облегченно выдохнула. Неужели обошлось?       — Всё хорошо! — с порога заявил Ричард. — Ты едешь с нами.       — Неужели? — обрадованно прошептала Ева. — А я и не надеялась! Как вам удалось уговорить его?       — Ну… тут одними уговорами не обошлось, — хитро улыбнулась Кэлен. — Но это уже лишние детали, тебе знать о них не обязательно. Главное, что завтра на рассвете мы покидаем Народный дворец.       — О, хвала духам! — радостно всплеснула руками Ева, бросаясь к своим освободителям в объятия. — Благодарю вас!       — Ева… — замялся вдруг Ричард, метнув смущенный взгляд на жену. — Это ещё не всё, так что не спеши благодарить. Мы, разумеется, сделали всё возможное, но путешествие будет не таким, как ты себе его представляешь.       — Пойми, по-другому у нас не получилось бы, — вставила своё слово Кэлен и положила руку Еве на плечо.       — Что случилось? — тихо спросила девушка, снова впадая в панику.       — Рал едет с нами, он отказался отпускать тебя одну, — виновато ответил Ричард, опуская глаза.       — О, великий Создатель! — пробормотала Ева, не веря своим ушам.       Она-то, наивная глупая гусыня, вообразила, что освободится от общества навязанного супруга, как минимум на несколько недель, проведя время в увлекательном путешествии с Искателем, матерью-Исповедницей и волшебником, а тут… такой сюрприз!       Вместо приключений, о которых мечтала, она получит длительную дорогу под присмотром разгневанного супруга, больше напоминающую путь на каторгу. От подобной перспективы у Евы похолодели руки и перехватило дыхание.       — А других вариантов не было? — упавшим голосом спросила Ева, всё ещё лелея в душе какую-то безумную надежду.        — Увы, — ответила Кэлен. — Но ты не переживай, в обиду мы тебя не дадим. Кстати, — вдруг спохватилась она, — Думаю, что мы могли бы взять с собой твою подругу, ту, что помогла тебе бежать.       — Тину? — обрадовалась Ева. — О, это будет просто замечательно! Но… согласится ли Магистр?       — Он всё равно не оставит её в Ордене, — заметила Кэлен. — Раз он пообещал тебе отпустить её, мы можем забрать Тину в Эйдиндрил, чтобы её не постигла участь стать изгоем. Многие бывшие Морд-сит сталкиваются с тем, что их не принимают родные — слишком много жестокости на их счету, а люди до сих пор помнят, как похищали их маленьких дочерей, чтобы сделать из них чудовищ.       Пожалуй, Кэлен была права: Лорд точно не оставит Тину во дворце, лишь бы он в гневе вообще не передумал её отпускать! Впрочем, Ева ведь должна ему ещё одно желание за свободу Тины. Как она могла забыть об этом? Страшно подумать, что он может потребовать от неё теперь, когда пылает гневом!

***

      Остаток дня Ева провела вместе с Делией, в раздумьях и сборах в дорогу. Личная горничная королевы немного подняла настроение своей госпоже, сообщив, что Магистр велел ей сопровождать его супругу в пути. Эта новость, конечно, обрадовала девушку, но от тягостного предчувствия не избавила. И это предчувствие, сжимающее внутренности в клубок, нарастало тем сильнее, чем ближе было время заката. Ева дрожала при мысли о том, что сегодня к ней может пожаловать муж.       И, как оказалось, предчувствия её не обманули. Едва она успела вернуться из купален и переодеться для отхода ко сну, как дверь в комнату внезапно распахнулась, а фрейлины королевы поспешно склонились в почтительных поклонах. Обернувшись, Ева увидела вошедшего Лорда Рала.       Фрейлины мгновенно испарились, будто их здесь и не было, и испуганная Ева оказалась лицом к лицу с мужем. Королева отчаянно пыталась храбриться и не показывать свой страх, но на её лице застыло растерянное выражение, словно она была маленьким, нашкодившим ребенком, который со страхом ожидает заслуженной взбучки.       Серые глаза Рала, как ни странно, вовсе не пылали яростью, он внимательно оглядел сжавшуюся под его взглядом жену — неторопливо, с головы до ног, самым недвусмысленным образом задержав взгляд на её груди, а затем на изгибах бёдер. Он выглядел так, словно пришёл не выяснять с ней отношения, а предъявить, наконец, права на неё. Под его раздевающим взглядом Еве внезапно захотелось стать невидимкой.       — Итак, — вдруг нарушил молчание Магистр, — ты решила прибегнуть к последнему средству, дабы избавиться от нашего союза, не так ли?        — М-милорд… — торопливо начала девушка и вдруг осеклась.       А что, собственно, она может объяснить? Шота действительно представлялась Еве последней соломинкой, способной освободить её из лап тирана. Однако, почему же она не может избавиться от подспудного ощущения… стыда? Может это связано с тем, что она дала клятву у алтаря принадлежать этому мужчине телом и душой, а теперь вознамерилась взять свои слова обратно? С детства Еву учили тому, что своё слово нужно держать.        Но… с другой стороны, почему она должна чувствовать вину, когда самому Ралу такие чувства, как угрызения совести вообще не ведомы? Почему она обязана держать слово, данное этому беспринципному и жестокому человеку, тем более, данное под принуждением?!        — Я понимаю, что ты чувствуешь, — сказал Рал и опустился в кресло у камина. — Твою клятву у алтаря нельзя назвать добровольной, однако, она произнесена и обряд совершён.       Ева почувствовала угрозу в его словах: он предупреждал, что так просто не отпустит её.       — Скажи мне одну вещь, — попросил Магистр. — Если Шота подтвердит слова старика, ты поверишь ей?       — Да, милорд… — тихо ответила Ева, опуская глаза.       Сквозь опущенные ресницы она наблюдала, как Рал поднялся и медленно подошёл к ней так близко, что девушка ощутила его дыхание. Взяв её холодные ладони в свои, Магистр тихо сказал:       — Что ж, в таком случае, я рад, что твои сомнения разрешатся, наконец, и ты перестанешь смотреть на меня с таким ужасом и отвращением.       — Чтобы исчез мой страх нужно нечто большее, чем предсказание Шоты, милорд, — смело ответила Ева, поднимая глаза на мужа и осторожно высвобождая свои руки.       — Например? — с любопытством спросил Рал. — Просвети меня, прошу тебя!       — Для того, чтобы я смогла преодолеть свои… предубеждения, вам лучше стереть мне память, милорд, ибо я до конца жизни не забуду камеру пыток и то, с каким наслаждением вы истязали Тину, одну из своих самых преданных слуг, да к тому же делившую с вами ложе! — дерзко ответила девушка, гордо вскинув голову. — Либо… чтобы завоевать моё доверие, вам придётся переделать свою жестокую натуру, иными словами — измениться с точностью до наоборот!       — Мне кажется, твои требования несколько завышены, ты так не думаешь? — растягивая слова, спросил Магистр. — И вообще, люди не меняются, любовь моя!       — Может и так, милорд, — хмуро отозвалась Ева. — Но тогда вам лучше было бы найти себе жену среди тех, кто питает к вам искренние чувства, из Морд-сит, например. Да и лишних хлопот вы могли бы избежать.       — Когда мне понадобится твоё мнение, я обязательно спрошу, — ответил Рал, смеривая жену надменным взглядом. — Не забывай, что время вспять не повернуть, и, что бы ни сказала Шота, мы останемся мужем и женой. Я не собираюсь отказываться от своей клятвы и тебе не дам сделать это!       Итак, она не ошиблась: он пришёл предупредить, что не отпустит её! А есть ли смысл в поездке, в таком случае?       — Но… зачем вы согласились сопровождать меня, милорд? — спросила Ева. — Чтобы я снова не сбежала от вас?       — Не совсем, — усмехнулся Магистр. — Тебе, как моей жене, я могу сказать правду: я решил отправиться в эту поездку по двум причинам. Первая — это военное соглашение с Эйдиндрилом, но его подробности тебе знать не обязательно. Кстати, по условиям соглашения я вернул себе полновластное правление Д‘Харой! А вторая причина — я хочу, чтобы ты убедилась в том, что должна принадлежать только мне, чтобы избавилась от сомнений и, самое главное, во время длительного путешествия мы сможем узнать друг друга лучше.       — Узнать лучше? — переспросила Ева, пытаясь переварить сказанное мужем. — А что ещё я должна узнать о вас?       — А что тебе интересно? — уточнил он. — Спрашивай — и я тебе отвечу.       Ева задумалась. Её интересовало многое, но задавать вопросы такому человеку, как Даркен Рал было сродни хождению по лезвию бритвы. Одно неверное движение или слишком дерзкий комментарий — и ты уже лежишь, истекая кровью, или, скорее, висишь на цепях в камере пыток. Однако, удержать природное любопытство, особенно, когда тебе так милостиво позволили его удовлетворить, было для Евы слишком тяжело. Подумав немного, он всё же спросила:       — Расскажите о своём детстве, милорд.       Перед тем, как что-нибудь ответить, Даркен Рал снова медленно опустился в кресло у камина. Взгляд Магистра стал задумчивым и немного печальным, было видно, что он неохотно возвращается к далёким воспоминаниям детства. Ева затаила дыхание, вся обратившись в слух.       — Детство не для всех является самым счастливым временем, — неторопливо начал он. — Я вырос в могущественной семье Ралов, у меня было всё, чего может пожелать ребенок, кроме самого главного - любви и защищённости. Я не помню своей матери, ибо она умерла после моего рождения, зато отлично помню, как меня любил отец… до определенного момента.       Магистр замолчал на некоторое время, а Ева замерла, ожидая его дальнейших слов.       — Я не знаю, когда и с чего он взял, что я должен превратиться в жуткого злодея, но внезапно мой отец переменился ко мне. Он стал избегать меня, пропадал где-то постоянно, а я чувствовал себя виноватым, но не знал в чём. А потом он рассказал мне… сам.       — Что рассказал? — тихо спросила Ева, видя, что Лорд снова замолчал и окунулся в воспоминания.       — Он сказал, что у меня скоро будет брат, — горько усмехнулся Магистр. — Я помню, что он был очень пьян, словно хотел забыться. Тогда он и поведал мне о пророчестве, о том, что я стану кровавым тираном, и мой собственный сводный брат меня прикончит. С того самого дня я жил в тревожном ожидании. А своего отца я с тех пор таковым не считал.       — И потому Вы его убили? — дрогнувшим голосом спросила Ева.       — Да, именно поэтому, — спокойно подтвердил Магистр. — И не жалею о содеянном ни секунды.       Еву передернуло от его слов, от того, с какой непоколебимой уверенностью он произнёс их. Но, странное дело, она видела в случившемся не столько вину самого Даркена Рала, сколько его отца! Как можно было вот так хладнокровно бросить в лицо ребёнку такую жестокую правду? Сколько же лет он был вынужден жить в страхе за свою жизнь, пока не повзрослел настолько, что смог сам себя защитить?       — Отец хотел запугать меня, но добился прямо противоположного результата: он научил меня быть сильным, защищаться. Это единственное, за что я ему благодарен. Я достаточно быстро смирился с тем, что меня никто не любит: ни отец, ни льстецы-придворные, и тогда я нашёл альтернативу. Я решил, раз я не вызываю их любви, значит, они должны меня бояться. И я вполне преуспел в этом, учитывая то, что обладал огромными магическими способностями.       Взгляд его серо-голубых глаз пылал гневом и превосходством, Магистр действительно заново переживал сейчас самые драматические события своего прошлого. Хотя, копание в прошлом он считал самым неблагодарным занятием. Еве внезапно захотелось сменить тему их беседы.       — Вы действительно всё можете? Всё, чего не захотите? — спросила Ева, глядя на мужа со смесью опаски и любопытства.       Ей не хотелось больше говорить об убийстве его отца, ибо девушка окончательно запуталась в своих чувствах. С детства она знала, что Даркен Рал — чудовище без малейшего намёка на человечность, а теперь, выслушав его версию, она мучилась сомнениями. Всю эту информацию ей нужно хорошенько обдумать. А пока, лучше поговорить о чём-нибудь другом, не столь сложном и трагичном.       — Я могу очень многое, — ответил Рал,. — Ты уже наблюдала, что мне подвластно излечивать раны, правда, я редко применял эту способность, пока не появилась ты. Кстати, себя подобным образом я излечить не могу.       — Почему? — изумленно распахнула глаза Ева.       — Для этого у меня есть Морд-сит, способность оживлять мертвые тела — одна из основных для их Ордена.       — Это правда, что дыхание жизни они получают, до смерти пытая людей и забирая их последний вздох? — вздрогнув, спросила Ева.       — Это так, — согласно кивнул Магистр, — но не спеши смотреть на меня с таким отвращением, ибо это всё придумал не я. Орден был создан задолго до меня, самым первым Лордом Ралом. Я пришёл в этот мир и принял уже существующий порядок в своём роду.       — Это ужасно, - снова вздрогнула Ева. — А Ралы могли создавать хоть что-то хорошее? Кроме способности лечить других?       Магистр на мгновение задумался. Затем он вдруг загадочно улыбнулся и встал со своего места, окидывая глазами комнату, словно что-то искал. Заметив на подоконнике большой горшок с цветами, он взял кубок со стола, зачерпнул туда земли из горшка и подошёл к Еве, замершей от любопытства.       — Говорят, что глубоко внутри каждой души растёт её цветок, — тихо сказал он. — Он есть у каждого из нас, даже у самых злых и жестоких людей, только не всякий способен его разглядеть в себе. Если встречаются двое близких людей, чьи души были вместе в прошлых жизнях, например, то цветы души чувствуют это и тянутся друг к другу.       — Разве это может быть правдой? — прошептала заинтригованная Ева.       — Ты выросла в мире, где магию можно встретить на каждом углу, и всё ещё сомневаешься? — улыбнулся Рал, подходя вплотную к жене. — Я хочу попробовать показать тебе эти цветы. Но мне нужна будет твоя помощь.       — Какая? — спросила она.       — Ты умеешь делать воздушный поцелуй? — спросил Рал. — Так вот, сделай воздушный поцелуй и отправь его мне, а я его поймаю.       Всё происходящее казалось Еве какой-то глупой детской забавой, она даже невольно прыснула со смеху, однако послушно выполнила просьбу мужа. Она слегка коснулась губами своих пальцев, а затем легонько сдула воздушный поцелуй с ладони. Магистр сделал жест рукой, будто поймал его, словно бабочку, а затем сделал то же самое, что и Ева. После он накрыл ладонью кубок с землей и что-то тихо прошептал над ним. Под его рукой появилось легкое голубое свечение, буквально на несколько секунд, и снова исчезло.       — И что теперь будет? — спросила Ева. — В этом кубке вырастут цветы? И какими они будут?       — Этого я не знаю, — ответил Магистр. — Никто не знает, что за цветок у него в душе, ибо его внешний вид зависит от многого. У одних в душе цветут нежные фиалки, а у других — колючий чертополох. Каждому своё.       — И как скоро они вырастут? — спросила Ева.       Она с трудом верила в то, что вся эта басня окажется правдой, больше было похоже на то, что Рал её разыгрывает. Цветы души, сотканные из одного дыхания… всё это смахивало на бред. Но, едва она успела так подумать, как из земли робко проклюнулись два малюсеньких зелёных ростка. Глаза Евы изумлённо распахнулись, а затем её сияющий взгляд обратился к Магистру. Он улыбался, видя её искреннее восхищение происходящим.       — Когда же они вырастут? — нетерпеливо повторила Ева, забирая кубок из рук мужа и внимательно глядя на ростки.       — Думаю, что до рассвета успеют, — ответил он. — И тогда ты увидишь, родственные ли у нас с тобой души.       — Как я пойму это? — спросила Ева, поднимая глаза на мужа.       Даркен Рал с удовлетворением отметил, что, пожалуй, впервые во взгляде жены он не прочёл страха. Она чувствовала себя рядом с ним всё спокойнее и увереннее. Это был добрый знак. Значит, стоит ещё немного потерпеть, и Еве самой станет наплевать, даже если все волшебники мира скажут, что они друг другу не пара.       — Если цветы будут похожи, значит наши души нашли друг друга, — с улыбкой ответил Рал. — А теперь, любовь моя, тебе лучше лечь спать, завтра на рассвете нам предстоит отправиться в путь.       С этими словами Магистр запечатлел на лбу жены мимолётный, невинный поцелуй и, снова улыбнувшись, покинул её, оставляя в легком недоумении.       Ева растерянно проводила его глазами, до сих пор не понимая его странного поведения. Нет, она была рада, что и на сей раз он не предъявил своих супружеских прав на неё, но… вопреки всякой логике она почувствовала что-то, вроде разочарования! Что за мешанина происходит в её душе уже несколько дней?!       Повздыхав немного над превратностями своей судьбы, Ева забралась под одеяло, а кубок поставила на небольшой столик у своей постели. Она буквально сгорала от любопытства — что же за цветы она увидит на рассвете вместо этих крошечных побегов?