клепсидра пуста наполовину

так ослепни, чтоб не видеть ни тьмы, ни пятен на подоле белом твоем. не отстирать нам следы крови с бесчестьем. мы так славно спелись, а отмыться после — не очень-то хотелось. обнимая лед и сталь, пробовал согреться. да, иллюзия не хлеще твоих. и все же, если что-то вырвал безжалостно из сердца, пустота на этом месте грызет и гложет. что твой милостивый боже сделает после? я твое испытанье, то есть — им был послан. посмотри на ме… но ты же не можешь, жрица. все повинны в измене здесь. тебе ль отмыться? ты хотела взлететь — падала камнем в бездну, будто тяжесть моей души обвила шею. твою жалость ту к отверженным и болезным так нести не пристало святым с блаженными. покорить тебя сложнее десятка армий. кто поет о любви, жаром ее изранен? да, я армии в смерть вел взмахом одной руки. ты поешь (обо) мне все, будто бы вопреки. я сказал бы «на зло», но это не про тебя. да, любовь с верой слепы, и тебе не знать ли, но ты спой мне, что они все-таки победят, мотыльком в огне пока вспыхивает платье. разве страшен огонь тому, кто уже сгорел? посмотри… но твой взгляд так ослепительно-бел. потянись ко мне, но нащупаешь лишь тени. жажда власти рассудит, заживо разделит. нелюбившему выигрыш горше. оплачь нас, за меня расплатившись, ключом расплавившись. может я нарисую мир новый начисто, только не топи посмертно меня в жалости. я сказал бы, что м н е жаль, но богам жалеть ли? я не чувствую сердца, не чувствую больше н и ч е г о, кроме рук твоих, обнявших петлями. пустота все своего властелина гложет. почему здесь мертвых участь получше божьей?