Самая длинная перемена

- Алло... - Алло, Саш? Прости, что разбудила, - надрывистый, нервный тон Марго заставил меня мгновенно прогнать последние нотки полудремы. - Я под твоими дверями стою. Можешь впустить? Это правда... очень срочно. - А, да, да, конечно, - вскакивая с постели и натягивая халат, я пулей рванула из спальни в коридор. Едва она успела положить трубку, как я уже стояла на пороге, в мятой ночнушке и халате, забрызганном соусом в процессе готовки и гуашью, с фиг пойми каким пучком на голове (если это вообще был пучок, больше похоже на огромный колтун) и дергающимся левым глазом. - Марго, что случилось? Она не ответила. Поджала губы, зябко скрестила руки на груди и понуро вошла в квартиру. По ней было видно - ночь прошла в слезах. - Давай я заварю чай, кофе, что-нибудь.. и мы поговорим. Хорошо? Иди в ванную, мой руки. Буду ждать на кухне. Я помогла ей снять пальто и подкинула к ногам тапочки, не отрывая взгляда от её болезненно-серого лица. Пока она тоскливо возилась в ванной, я на скорую руку сварила кофе на обеих, поставила на стол подарочную бутылку бальзама, выудила из аптечки пару пачек успокоительного и обезболивающего, положив те на видное место, на всякий случай, и уселась на табуретку в ожидании подруги. Через пару минут шум воды стих, зашуршало полотенце и скрипнула дверь ванной комнаты. Вскоре она бесшумной тенью появилась в дверях кухни, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. - Иди сюда. Я пересела на угловой диван и похлопала по месту возле себя. Марго осторожно присела и забродила взглядом по столу. - Что произошло? - вопрос сухо повис в воздухе. Я подвинула к ней чашку с бутылкой. - С родителями что-то? Она помотала головой, не притрагиваясь ни к тому, ни к другому. - С Мишей? - до последнего я надеялась, что и на этот вопрос ответ будет отрицательный. - Саш, свадьбы не будет... - Ч-чего? Она тихо всхлипнула. Не зная, стоит ли что-либо говорить в этой ситуации, я накрыла рукой её дрожащие плечи и прижала к себе, зарываясь щекой в волосы на макушке. Расспросы потом. Ей просто нужно расслабиться. - Всё хорошо. Я рядом, слышишь? Ровно после этих слов она разразилась в рыданиях. Много времени прошло, но Марго постепенно приходила в себя, и немало чашек алкоголя (с кофе и без) было вылито если не в пустую, то хотя бы не напрасно. Она по прежнему лежала на моем плече, небрежно испытывая судьбу во вращающемся кольце на столе, которое каждую неловкую попытку норовило со звоном отскочить от чашки прочь из её рук. Мы скурили по полпачки сигарет на каждую прежде чем развязался чуть более чем вменяемый разговор. - Он изменил? - всё-таки, решив вернуть тему разговора в изначальное русло, почти шепотом спросила я, расковыривая фильтр тлеющей сигареты кончиком ногтя. - Слава Богу, нет. Дальше спрашивать я не решила. Если она готова, то разговорится сама. Если нет, то вытягиванием из неё информации сделаю только хуже. - В последнее время он часто стал задерживаться то на работе, то с друзьями, то просто приходил домой очень поздно и на меня ему уже не хватало сил, что уж говорить про подготовку и принятии каких-либо решений, - она шмыгнула и утерла нос краем кофты, натянутой на ладонь. - Я долго терпела и пыталась его понять, типа.. устает, слишком много всего свалилось, ему тоже нужен отдых, но терпение, знаешь ли, оно не железное. По итогу я взбесилась и подняла эту тему, спрашивая его, почему он так поступает, почему он забил на элементарную поддержку и помощь в некоторых вещах и слишком много времени уделяет друзьям. - А он? - Всё повернул так, как ему надо. Я даже не заикнулась про работу, свадьбу и прочее. А он мне сказал: «Ты сама этого всего хотела. Вот и занимайся этим самостоятельно». Кольцо звякнуло и скатилось со стола, приземлившись около миски кота. - И после этого... И после этого, соответственно, она психанула и бросила фразу о том, что торжество отменяется и вообще «мне мама говорила, ты козёл». Не хочу никого обвинять или оправдывать, но мне кажется, что они просто друг друга не поняли. Возможно, Миша ничего такого ввиду не имел, а Марго на негативных волнах сама услышала то, что хотела (или не хотела?) услышать. Конечно, всё это я не решилась говорить вслух, так как со мной бы тоже «развелись» на фоне всего произошедшего. - Что планируешь делать? - Наверное, пока поживу у родителей. Слава Богу, что не съезжать. - Если что, приходи ко мне. Думаю, Тихона мы вдвоем не сильно потесним. Она хрипло засмеялась, вытирая мокрые от слез щеки. - Может, мы помиримся, конечно.. - Не может, а помиритесь. Поверь, это не самый веский повод для расставаний. Марго тяжело вздохнула и понимающе закивала головой. Несмотря на её взрывной характер, она всегда была достаточно рассудительна и старалась не рубить с плеча. Всегда уважала её выбор. Я щелкнула по экрану телефона - на электронном циферблате было уже почти час дня. - Пройдемся до школы? - предложила я, устало потягиваясь. - Я, наверное, откажусь. Нужно позвонить родителям, согласовать мой кратковременный переезд к ним, дорогу проложить... - Поняла. Ну, тогда обязательно позвони мне, когда доберешься, хорошо? - Без-ус-лов-но. - Отрывисто проговорила она, слабо улыбаясь и целуя меня в щеку. - Спасибо. - За поддержку спасибо не говорят. Только ближе к пяти часам, будучи в супермаркете и снаряжаясь для очередного визита к Дарье, я заметила восемь пропущенных от Дани и пару СМС следующего содержания: «С тобой всё в порядке? Можешь перезвонить?» Конечно же, его я набрала сразу. Точнее, почти сразу. С момента его звонком прошло по крайней мере четыре часа. - Алло? - Алло-алло. Что это за неожиданное наваждение заботы? Я про кучу пропущенных. - А-а-а-а, ну-у-у, сегодня вроде выходной, думал, ты не занята. Хотел предложить сходить в кино. Там премьера фильма, о котором ты недавно говорила. - Оу, прости, очень много дел было. - Я понимаю. Но там ещё три сеанса есть, и они прилично дешевле предыдущих. - Черт, прости, но не сегодня. Меня завалило проверкой тетрадей. Давай... давай завтра? Или на следующих выходных? Я обязательно выделю время. Голос у него был явно огорченный, но действительно понимающий. - Ну, хорошо. Тогда ещё напишу. Желаю быстро расправиться с делами! - Спасибо. Хороших выходных, Дань. - Спасибо. Короткие гудки резво оборвали наш диалог. Я заблокировала телефон и сунула его в карман куртки, задумчиво глядя в содержимое корзины. Я была уверена процентов так на восемьдесят, что продуктов домой она не купила, с сыном не разговаривала, а просто сидела и думала, где достать выпить так, чтобы я ни о чем не узнала. Однако не стоит забывать, что есть ещё оставшиеся двадцать, на которые приходится «путь истинный», на который она, конечно же, навряд ли встала. Я обреченно потерла лоб и огляделась вокруг. Не могла отделаться от чувства, что выгляжу для окружающих как сумасшедшая. Хорошо хоть пока вслух сама с собой не разговариваю. Взяв с полок всё необходимое и расплатившись на кассе, я укомплектовала всё в пакет, накинула капюшон и вышла на улицу, устремившись к остановке. К тому моменту, как пришла нужная маршрутка, я успела страшно озябнуть - меня круто потряхивало, а пальцы, даже будучи в перчатках, закоченели насмерть. Кое-как наковыряв купюру в кошельке и расплатившись за проезд, я грузно упала на жесткое потертое сиденье и уставилась в окно. Ехать предстояло по меньшей мере минут тридцать. Уже через десять минут в душной теплоте салона меня начало конкретно вырубать. Голова, которую я положила на кулак, стала ощутимо часто съезжать, а сознание витало где-то под потолком машины. Сонно пошарив в карманах, я достала наушники и врубила музыку погромче - не слишком слышно для остальных, но достаточно громко для того, чтобы не провалиться в сон. За отсутствием пробок добралась я успешно и быстро. К половине седьмого я стояла около подъезда и звонила им в квартиру. - Да? - Максим, это Саша. Откроешь? - А, ага, проходите. Пищание домофона оповестило меня об открытой двери. С трудом потянув на себя чугунную дверь с плотным магнитом, я шмыгнула внутрь, утаскивая за собой пакет. Наверное, я ещё никогда так не была рада лифту. Меньше, чем через минуту, я стояла возле тамбура их квартиры, где на пороге в смешных плюшевых тапочках в виде инопланетян меня встречал Макс, лучисто улыбаясь. - Привет, - он незамедлительно потянулся к пакету. - Давай помогу. - Ох, спасибо огромное. Всё в порядке? Как прошёл день? Перетащив пакет через порог и впустив меня внутрь, он прикрыл дверь и медленно пошёл вперед, к квартире. - Вроде, неплохо. - Она больше не пила? Он качнул головой. - Не-а. Злилась, много, но с бутылкой я её не видел. - Вы разговаривали? К тому моменту мы уже зашли в квартиру. Максим закрыл за мной дверь на защёлку, раскрыл шкаф, предоставляя место для верхней одежды и ботинок, а также снабдил сухими мягкими тапочками. - Да, но немного. За завтраком. Она... не знаю, боится разговаривать, что ли. Неожиданно. - Что ж, ладно. Очень рада, что ты в хорошем настроении. Сможешь отнести пакет на кухню? Я приготовлю ужин, потому как подозреваю, что его сегодня и в планах не было. Он смущенно отвел взгляд. - Я пока поговорю с твоей мамой. Она, кстати, где? - Здесь. - Послышалось чье-то откровенно кислое рявканье. Я дернула головой и увидела в арке, ведущей в холл, знакомую фигуру. Она стояла, прислонившись к стене, скрещивая руки на груди и агрессивно поблескивая глазами в вечернем сумраке. - Здравствуйте, - непоколебимо ответила я, поправляя сумку на плече. - Я тоже рада вас видеть. - Не отвечу взаимностью. - Это была условность. В воздухе повисла весьма тревожная атмосфера. Казалось, что ещё немного и мы точно вцепимся друг другу в глотки, точно две разъяренные кошки, не поделившие очередной кусок мяса. - Я, наверное... наверное, пойду, разложу продукты... - боязливо вклинился мальчишка, сжимая в руках ручки пакета. - Да, хорошо, - я постаралась ответить максимально мягко, потрепав его по голове и жестом проводила на кухню. - А вас, Дарья Евгеньевна, я приглашу в отдельную комнату на разговор. Она надменно фыркнула, закатывая глаза и неспешно толкнула бедром соседнюю дверь, ведущую, как оказалось позже, в кабинет. Я вошла вслед за ней. Убедившись, что ничего сказанное в этой комнате не разлетится по всей квартире, я щелкнула дверной ручкой и обернулась. Дарья облокотилась поясницей на стол, включив только ночной светильник на стене, однако и он мог прилично осветить комнату. - Сегодня вы выглядите куда свежее, - отметила я, кладя сумку на ближайшую этажерку, и, в общем-то, не соврала. За исключением грязно-фиолетовых мешков под глазами к остальному её виду прикопаться было невозможно. Аккуратная белая футболка, спортивные штаны, небрежный, но изящный хвост и легкий шлейф дорогого парфюма, отдающий мужскими нотками. Я заметила большое количество пластыря, выглядывающего из-под футболки в районе ключиц и предплечий, что, скорее всего, было следствием разбитых бутылок и бокалов после продолжительной попойки. - Сильно оцарапались? Обрабатывали, я надеюсь? - Не ваше дело, - рыкнула она себе под нос, нервно перебирая пальцами по локтю. - Хотя бы на «вы», уже радует. - Я подошла чуть ближе, облокачиваясь на барный стул так, чтобы всё равно оставаться лицом к ней. - Как вы себя чувствуете? - О Боже, - она шумно выдохнула, заметно напрягаясь. - Хватит этой липовой заботы и игр в «психолога». Я выполняю свои обязанности. Не пью, с сыном общаюсь. Не доёбывайтесь вы до меня! Я звонко хлопнула ладонью по столу, от чего собеседница не шелохнулась, но по её коже заметно пробежали мурашки. - Без мата, пожалуйста, - вежливо, но глубоко озлоблено потребовала я. - Знаете, я тоже не получаю колоссального удовольствия от общения с вами и мне глубоко плевать, как на самом деле обстоят дела с вашим состоянием. Я в прошлый раз вам сказала, что всё это только ради здоровья, особенно психического, вашего ребенка, которому я не позволю ломать жизнь. Будьте добры принять правила моей игры. Когда всё придет в норму и я пойму, что наблюдать за вами больше не нужно, клянусь, я оставлю вас в покое. А выдержка у неё что надо. Слушает без лишних эмоций, возгласов, - подумалось мне сначала. Ровно до того момента, как я заметила, насколько сильно напряжены её руки и что на пластыре и бинтах медленно проступают кровавые разводы. - Да что вы творите!? - сорвавшись со стула, я очень быстро приблизилась к ней, сократив необходимую дистанцию в два счёта. Я было потянулась к её руке, но Дарья мгновенно осекла это, перехватывая моё запястье и крепко его сжимая. Я поморщилась от стреляющей боли в кости. - Даже не смейте прикасаться ко мне. Вы сами обозначили свою позицию. Вам плевать. - Да, плевать. Но не плевать на то, что это увидит Макс. Поэтому закройте рот и дайте сделать то, что должна. Наверное, она просто смирилась со своей участью, поэтому, ещё пару секунд помешкавшись, отпустила меня. Я болезненно потерла запястье, на котором проступали заметные багровые следы и думала, как бы сейчас удержать себя в руках, чтобы не наговорить ей лишнего. - Быстро за мной, - скомандовала я, тихо выходя из комнаты и направляясь к ванной. - Где аптечка? - спросила я, вытирая руки полотенцем. - Наверху, около шампуней. Встав на носочки, я кое-как дотянулась до злосчастной коробки и стащила её с полки, ставя на край раковины. Достав рулончик пластыря, пару марлевых повязок, перекись и йод, я разложила всё это рядом, чтобы не терять время, и повернулась к Дарье. - Не обещаю, что больно не будет, но не подумайте, что я буду пытаться сделать вам больнее обычного только из-за неприязни. - Хватит болтать. Раздражаете. Займитесь чем хотели. Я поджала губы. - Снимите футболку, пожалуйста. По выражению её лица, можно было понять, что она это делала даже не то, чтобы с огромной неохотой, а невыносимой злостью. Стянув её и отбросив на край ванной, она присела на табуретку и отрешенно взглянула на меня. Я принялась аккуратно отрывать пластырь. Она зажмурилась, её скулы заметно напряглись, а под ободком подбородка, на шее, болезненно затрепетали ниточки вен. - Бог ты мой, зачем же вы так заклеили? Дело в том, что под пластырем на ране не было никакой прослойки вроде марли или ваты, поэтому клей очень здорово вцепился в ещё воспаленную травмированную кожу. И раны там были весьма и весьма обширными, не похожими на обычные царапины осколками стекла. Смочив марлю в перекиси, я осторожно прижала её к ране. Дарья шумно втянула воздух ртом, закинула голову и сжала кулаки. Её заметно тряхнуло, а в лицо будто брызнули белилами. - Вы в порядке? - Да, да, чего прикопалась? - прохрипела она, отворачивая лицо. - Вы уверены, что вытащили все осколки? - Наверное. - Тогда я посмотрю ещё раз с вашего позволения, - но разве ей сейчас было выгодно сопротивляться? Аккуратно убрав ткань, я приблизилась к её плечу и к моему сожалению почти на самой поверхности я обнаружила эти противные крошечные стеклянные отблески, пульсировавшие под давлением. Даже искать не пришлось. Немного покопавшись в коробке, я умудрилась найти пинцет, поэтому извлечение остатков «былой роскоши» прошло успешно. Во второй ране стекла обнаружено не было, но она уже начинала подгнаиваться и совсем не хотела затягиваться. Обильно обработав порезы и аккуратно перевязав, я убрала всё на место, ополоснув раковину от следов крови, тяжело вздохнула и включила воду, чтобы помыть руки. Почему-то на душе скреблись кошки. - Спасибо, - послышался сзади сдавленный голос, точно говорила она это далеко не по своей прихоти. Я удивленно вздернула брови и посмотрела на её отражение в зеркале. Злость в её лице на мгновение отступила, дав место банальной усталости и боли. - Не выношу вида крови, поэтому не смогла достать все осколки. Я закрыла кран и медленно повернулась к ней, долго вглядываясь в её черты лица. Она выглядит такой уставшей и изнурённой. Ей действительно нелегко пришлось. Ещё и я тут. Наверное, стоит извиниться перед ней за излишнюю жесткость? - Ого, - еле выдавила я из себя. Черт, твою мать! Не то, не то! - Чего «ого»? Чего «ого»!? - она мгновенно вспыхнула как спичка, вскакивая со стула. - Я бы могла вообще ничего не сказать и промолчать! О-о-о, началось. - Да уж лучше бы молчали при таком раскладе, - съязвила я, исподлобья глядя на неё. Нахалка. - Лучше бы, - на оскале повторила она и выскочила из ванной, громко хлопнув за собой дверью. Да на что я подписалась то!?