summertime sadness

— Хоук, да оставь ты эту чёртову кружку! — раздраженный голос Фенриса, который пытался уже битый час сказать что она пьяна и ей пора домой. Она нравилась всем. —… А потом и я ему говорю, мол натурой заплатить у тебя не получится… — заливистые смешки Найты, и не унимающаяся Изабелла. Кажется эту историю за вечер она рассказывала четвертый раз. С первых же секунд, и с первой же шутки. — Йоп, Варрик налей ещё! Возможно, это было личным обаянием, а возможно, осознанием ее силы. Варрик сразу это заметил, ещё тогда на площади, с первой их встречи. Удивительно, как одно присутствие монны Хоук в Висельнике изменяло его. Из грязного вонючего кабака, где каждый сидит над рюмкой помоев с скрежещущими невеселыми мыслями в голове, вдруг получался обитель радости и смеха. Изначально были только два человека которые не поддались ее чарам — Карвер и Бартранд. Но если Карвер жил с мисс Обаяшкой Наей демоновых восемнадцать лет, и привык к ней, то Бартранд просто, кажется, был слеп. Найта Хоук («Для своих просто Ная» милым голоском) была из тех людей, которые ненавязчиво вели за собой, превращая всех окружающих в её лучших друзей. За какие-то несколько лет, она успела сделать фактически невозможное и пробиться наверх. У многих не выходило и за всю жизнь такого, а эта, похоже, что только начала. Она была всеобщим любимцем и спасительницей. Даже несмотря на сложный характер. Скрытый ото всех, как принцесса в башне, сложный и паршивый характер. Под защитой железного дракона-маски, требующий топлива и смазки, только в виде алкоголя. И трубки с эльфийским корнем. Вот и сейчас, после очередного: «Госпожа Хоук, сходите/проверьте/защитите» она сидела в кабаке, и с веселой улыбкой заливалась алкоголем. Что тоже было примечательно, пила она только когда была в отвратительном расположении духа (как сигнал что дракон истощается). Ибо после пары кружек, маска держалась легче, и Ная была уже весела и дружелюбна как обычно. — Все Хоук, закругляйся. Тебе завтра ещё в церковь тащиться. — Та, Фенрис! Дай отдохнуть. — Пф, отдых нашла. Хотя бы нормальное вино пила бы, а не эти помои. Что это вообще? Перекинувшись взглядами эльф и гном решили пора действовать сообща. Один успел метнуться и забрать у Найты чашку, а второй приподнять и закинуть через плечо. Изабелла даже не заметила, когда собеседница оказалась не рядом на лавочке, а на улице. Нести ее в таком состоянии Фенрис уже привык, и сейчас он думал лишь, как бы этот мелкий дождик отрезвил подругу-начинающую алкоголичку. Явно в этом деле у нее были удивительные перспективы. Учитывая, что наливали ей везде по самым низким ценам. Как-никак, к ней же и будут бежать в случае проблем. И как обычно стоило ему крепко задуматься, как возникал вопрос: почему вдруг он воспринимает ее совсем не как мага, не презирает, а очень даже уважает? И даже подружился… Тогда в первый вечер знакомства, когда вдруг в пылу сражения он заметил огненные шары, летящие против логики в врагов, а не наоборот, он опешил. Потом как-то антипатия к Хоук из-за того что она маг, рассеялась. Её поступки были логичны, обоснованы. Фенрис вскоре тоже заметил, что она всем нравится, и он не стал исключением. Она как будто только своим видом внушала доверие, и желание сказать все как есть. Возможно именно поэтому она так быстро поднялась став из обычной беженки чем-то большим для этого города. Не прекращая делать невозможное. Сгрузив, уже безвольное уснувшее тело, он улыбнулся своим мыслям. Все таки если бы не Хоук, неизвестно как бы сложилась судьба.

***

Поднять утром с похмелья огненного мага очень сложно. Не потому что маг не просыпается, а из-за того что есть очень большая вероятность поджариться на месте, без разбирательств. — Монна Хоук, вас ожидают! Монна Хоук! В ответ было лишь какое-то невнятное рычание, и жест после которого Бодан оказался перед захлопнувшейся дверью сидя на полу, дымя совсем не от возмущения. Внизу сочувственно смотрели Мерриль и Фенрис. Они договаривались сегодня пойти зачем-то в церковь, но видимо очередная помощь кому-то собиралась отложиться. Хоть Фенрис и не ладил с Мерриль, и часто всячески пытался ее подколоть, а все их нормальные беседы были только про наследие эльфов, но все равно они сидели вдвоём в библиотеке, и ждали пока все-таки Бодан сможет привести ее в нормальное расположение духа. Все кончилось когда в какой-то момент в дом зашла (величественно шагнула) Авелин. Наверное не зря Изабелла считала ее железной. Прямая как её меч и жёсткая как её щит. — Хоук, ты сегодня планируешь вообще подниматься? — Только если кто-нибудь принесет мне воды. Авелин улыбнулась и выхватила склянку у подбежавшего Сендала, и с размаху окатила всю кровать ледяной водой. На громкий крик из своей комнаты вышла Лиандра, и, сразу поняв в чем дело, хмуро посмотрела на дочь. В этом и было отличие родных и близких от всех прочих: здесь все относились к Хоук прекрасно, и поэтому не позволяли ей портить и усложнять свою жизнь. Только если сами любя не испортят. — Сколько это уже продолжаться будет? — Ма-ам, — злобная гримаса с следами подушки на щеках превратилась в умилительную мордашку. — Мам, надо мной издеваются. — но попытка поябедничать провалилась с треском. — Бодан, принеси ещё один стакан воды… После этого Ная наконец-то перекатилась с кровати на ковер, и, с кряхтением поднявшись, зло посмотрела на всех. Только тогда она посмотрела на часы, и с ужасом локального катаклизма завихрилась по особняку, то собирая разбросанные вещи, то оглашая дом почти неразборчиво-тихими нецензурными указаниями для всех и вся. В конце концов самая опасная, сложная и важная в любом деле часть «Сборы Монны Хоук» были торжественно окончены открытой пинком ноги входной двери, и компания наконец вывалилась. Авелин облегченно вздохнула и чуть ли не благословила их на подвиги, сказав что у нее ещё столько дел, и быстро уйдя по своим командирским делам. Идти пришлось недалеко — к церкви. Фенрис там бывал крайне редко, хотя, если честно, ему там даже нравилось. Атмосфера навевала мечтательно-задумчивое настроение и хотелось просто смотреть, слушать, впитывать все окружающее. Вот и сейчас войдя внутрь он забылся, не обращая внимания на очередной разговор подруги (пока шли горожан семь пристало с не нужной болтовней). Только на этот раз беседа затянулась дольше, и по ее окончании странный собеседник пошел вместе с ними. Когда они вышли из церкви отрешённость окончательно слетела с Фенриса, и он заметил неестественную скованность Хоук, и надменность нового спутника, что несказанно удивило эльфа. Все, от бедняков с эльфинажа, до самого наместника и даже Мередит при общении были по крайней мере благосклонны. Служитель же переступал через себя говоря о необходимой помощи. Да, задание было плёвое в сущности и они закончили уже к обеду. А к ужину Фенрис вообще забыл, что делал утром. Время в Киркволле для него было как хорошее вино из погребов Данариуса — вкусное, терпкое и казалось, совсем бесконечное, так что через сколько именно он снова увидел Принца-Служителя он пропустил. Найта, как обычно с недосыпа стояла у самого его особняка затягиваясь трубкой с эльфийским корнем и обводя мутным взглядом дождевое небо. — Мы сегодня отправляемся на Рваный Берег. На неделю. Щас загляну с Себастьяну, и к Авелин так что у тебя есть минут двадцать, а потом встречаемся у выхода с города. Так он и познакомился с Себастьяном, который стал часто сопровождать Хоук и помогать. Новый друг хоть и казался (чуточку) надменным, но был вполне вменяемый и будни эльфа разнообразились ещё и тренировкой с принцем. Между тем Найта с каждым днём всё больше пила и была все менее дружелюбная. Теперь, чаще всего, на очередные «Помогите пожалуйста» она язвила и ехидничала, а вместо посиделок со всеми в Висельнике стала чаще проводить время дома. Ласковым «Ная» ее вообще перестали называть. Прошли от силы два месяца с первой вылазки с Себастьяном, и за это время Найта изменилась. Едва уловимо посуровела, а опасные вылазки стали все более частыми.

***

Бой с Хоук напоминал хаос. Будто окунаться в жидкий сияющий лириум. Она была чистым магом силы, ее стихия — люди. Их плоть, их кровь, их мысли, их тепло. И бой с Хоук… Всё кружилось вокруг огромной воронки, всё искрилось от молний и горело огнем. А враги не могли даже пошевелиться — парализованные и никчемные. Их подкидывало, швыряло, бросало в разные стороны, чаще об стену. Сколько бы их не было, какими бы они ни были, но они никогда не могли достать ни Найту, ни кого-то из ее окружения. И всё-равно Варрик давно заметил, как неохотно она брала с собой на опасные вылазки своего младшего брата-мечника. Как укрывала куполом сильнейшего щита при малейшей угрозе. Как часто валилась без сил, от изнеможения, из-за того что поддерживала такой щит невероятно долгое время, при этом нанося типичные удары и заковывая врагов в энергетические клетки. Никогда не жалея себя. Эта пещера не отличалась от других, пауки, демоны, скелеты — все как на подбор — мерзкие и опасные. Фенрис, как будто был одной из молний, только нанося удары своим мечом, в самом эпицентре, тень Изабеллы металась прямо за ним, Варрик прикрывал отстреливая тех, кто только подходил, Себатьяна же пока видно не было, видимо застрял где-то на подходе. Раздались очередные взрывы и из щелей полезли новые твари. И снова все по-новой. Воронка замедления, взрывы, молнии… Найта изматывала себя, пытаясь минимизировать все ранения. И в конце концов, на секунду обернувшись вскрикнула и создала сильнейший щит вокруг окружённого нежитью Себастьяна. Держалась она недолго, и закончив все сильной телепатической волной закончила одним махом бой. Рухнувшее в грязь тело Наи сразу же подхватил Задумчивый. Никто не прокомментировал ситуацию, никто даже не удивился. Себастьян лишь пожав плечами вытащил сильное восстанавливающее зелье, а Изабелла склонилась в поисках чего-то стоящего над трупами пауков, пряча глаза. Варрик бы подумал, что стоит переключиться с детективов и приключений на романтику. Хороший был бы сюжет — Старкхевенский изгнанный принц и авантюрная Киркволлская аристократка.

***

— Как тебя вообще угораздило влюбиться именно в него? Или ты выбирала по принципу «самая неподходящая кандидатура»? Они сидели в библиотеке в особняке Амеллов (теперь Хоуков), выпивая хороший сидр с Верхнего Города. Найта была ещё, по ее словам слаба, чтобы выходить на новые подвиги, но на пьяные приключения она была как раз в форме. — Та ничего я не выбирала! — Ная сидела на подушках на полу, и судорожно сжимала кружку уставившись в уже назревающее дно. — Это всё его сияющие доспехи. — Изабелла не унималась. — Знаешь если все-таки ты растопишь его сердце, то медовый месяц можете провести на моем корабле… Представь, как романтично! Море, волны, луна… — Так что ты будешь делать? — Мерриль тоже сидела на полу, с чашкой, и с интересом разглядывала красную от смущения Найту. Говорила она тихо, чтобы не сбивать уже изрядно захмелевшую пиратку. — … Правда я не ожидала от тебя такой нерешительности, и любви к помпезности, солнышко. Все таки люблю, когда меня удивляют… — Мерри, но он же служитель церкви. А я даже в Создателя не верю. — … Хотя, да, я все-таки тебя понимаю. Всё-таки смутно верится что тако-о-ой дал обет… — И все-таки, Най, ты же можешь поменять все, если захочешь. Ты захочешь? — … Даже интересно что именно у него под этими золотыми доспехами… — Я не знаю. Он меня презирает. — … Но, знаешь может быть у тебя получится его приручить, ты таки всем нравишься, вспомнить хотя бы того барона который тебя ещё три года назад заметил…— звонкий голос Изабеллы звучал все тише и тише, видимо она начала замечать что ее не слушают. — Но он помогает тебе. Ходит с тобой. — Но ведь только из-за своих побуждений и благородных целей. Я же не могу убедить его вернуть себе трон, а потом жениться на мне. — Может, не в таком порядке, но… Это вполне возможно. — Улыбка сошла с лица пиратки и она была как-то томно-серьезна. Найта никогда не понимала, как у нее так получается. — Солнышко, вы же фактически постоянно вместе. Ему нравится помогать людям — ты помогаешь людям. Тем более он уже подружился с Фенрисом, да и Варрик уже про него истории придумывает. Ты и так подталкиваешь его на подвиги, так надави немного и он вернётся в свой Старкхевен, а жениться ему все равно придется. И тут ты — аристократка, возможно в будущем наместница Киркволла. Ну?.. — Я не аристократка, и уж точно не наместница! — Это все возражения, или будут ещё более идиотские, солнце? — Най, ты ведь решаешь проблемы других, часто выслушиваешь всех, и если бы в него влюбился кто-то другой и ты была в стороне все было бы показалось несколько проще. Да, может ты и не стремишься к власти, но хранительница Маретари говорила, что власть приходит не к тому, кто хочет, а к достойному. — Котенок прав, как врагов косить, и разруливать чужие дрязги, так она первая, а как в своей жизни чуть-чуть не так пошло, она уже вздумала депрессировать. Найта фыркнула. По ее понятиям это все были бессмысленные мечты, ну и в принципе глупости. Они пришли вечером закупившись спиртным и объяснив, что сегодня все-равно Фенрис собрался играть с Донником у него в особняке, Варрик к ним решил присоединиться, Андерса никто не звал, но отсутствием компании он не страдал и поэтому занялся вплотную какой-то новой идеей Справедливости. Авелин же сегодня была на посту. Вот и вышло, что Мерри и Изабелла внезапно поняли, как давно не сидели, как раньше втроём. А ещё почему именно Найта сидит одна дома, прячась от мира. К ночи они были уже достаточно пьяны, для того чтобы пойти за добавкой, и играть в карты к Фенрису. К утру они были уже настолько пьяны, что Варрик советовал просто соблазнить принца, и не париться. После того утра, когда проигравший все доспехи похмельный эльф выгнал таких же похмельных, но обогатившихся гостей, Варрик заметил, как Ная вернулась к жизни. Ехидничать и язвить она не прекратила, но улыбалась теперь почаще.

***

Себастьян незаметно для себя втянулся в жизнь Хоук, часто сопровождая ее и даже иногда заглядывал в Висельник, поболтать с Варриком, или к Авелин. Поэтому, когда внезапно Хоук пропала, он заметил сразу. Возможно, потому что вместе с ней исчезли Варрик и Фенрис, а возможно, потому что ему не хватало той иллюзии свободы, которую давали вылазки с Хоук. Неделю он метался, недоумевая, потом пошел к Авелин. Она то должна была знать… Но ее кабинет был закрыт, а стражники пожимали плечами со словами: «Медовый месяц». Потом наведался к Мерриль, но и ее не оказалось дома. Идти в особняк Амеллов ему жутко не хотелось, но даже там его ждало разочарование. — Монна Хоук собралась, так как будто вообще съехала, и не оставляла никаких указаний. — Ная говорила, что надолго, но куда именно не сказала. — Госпожа? Я не знаю. Она уехала. Он не мог сосредоточиться. Проповеди ему не удавались, на исповеди он был не внимательный. — Себастьян. Успокойся. Тебе стоит отдохнуть, ты давно не ходил вместе с Хоук. Может… — Владычица Эльтина! Его бесило каждое упоминание о ней, даже малейшие детали. Осень уже взяла вожжи правления в свои руки, и напомнила ту далёкую осень, когда он только приехал в Киркволл. В далёкой другой жизни, когда он думал, что жизнь не в удовольствие — не жизнь, а существование. Когда ему казалось, что раз уж он вытянул счастливый билет родиться принцем, почему бы им не воспользоваться? Тогда все было чуточку (очень очень намного) проще. Его гложило постоянное чувство тревоги за Старкхевен, осознание, что он хочет заботиться о том, что принадлежит ему. Он хочет ту ответственность, от которой всегда бежал. Он хочет вернуться туда, откуда прибыл. И с каждой встречей с Хоук, которая бросала ему маленькие подколки каждый раз, он все больше убеждался, что рано или поздно, но он вернётся. В нем зрела уверенность, что именно так он и сможет исполнить свою цель, и в этом могло быть его предназначение. Когда же она исчезла, он опять запутался в мыслях, что стоит, чего не стоит. Как будто снова нырнул в омут, и потерял ориентацию — где дно, а где небо. И привычные мысли теперь занимали не столь много времени, как раньше. Все чаще он стал замечать, насколько напряжённая атмосфера в Киркволле, насколько мрачные тучи близко к крышам домов. Насколько тусклые люди проходят мимо. Он поселился в трактире в Верхнем городе. Недостатка в деньгах он не чувствовал, но все равно сильно вперёд не платил. Себастьян ждал, когда же вернутся Хоук с компанией, и он сможет вернуться ко всем своим делам. Случилось это, как и ожидалось, внезапно. Он шел в очередной раз спросить у Бодана, что Найтой, и не возвращалась ли она. Подумывал даже украсть ее дневник, который заметил на столе, и уже таким образом докопаться, что же происходит, как вдруг. — Ваэль! Голос Фенриса ворвался в мысли принца, и он замер. Неужели? — О, Певчий, мы по тебе скучали. Я уже и забыл, как твои доспехи глаза режут. — Как он сейчас был рад видеть Варрика, кто бы знал! — Тоже рад тебя видеть. Они вернулись. Такие же как он их запомнил. Только Изабелла с перебинтованной ногой и Хоук в окровавленной одежде. Хотелось накинуться на них с вопросами где они были, и почему так долго там были. Найта смотрела как-то странно, как будто пытаясь посмотреть куда-то вглубь него. Неужто заметила его круги под глазами и усталый вид? Хоть для него вроде-как устроили отпуск, но отдыхать из-за постоянных мыслей не получалось. — Себастьян завтра идём с самого утра на Расколотую гору, ненадолго. — Вмысле уже завтра идём? Солнце, ты сгонишь нас в могилу. — Я ж не говорю про всех, Мерри я и Себастьян пойдем. — Хоук, ты действительно спешишь, у тебя рана не до конца зажила же. — подала голос Авелин. Она лишь отмахнулась направляясь домой. Себастьян же подумал, что сейчас стоит все разузнать, и догнал Фенриса. — Где вы пропадали? — В виммарских горах, разбирались зачем Хартии понадобилось нападать на Хоуков. — Хоуков? — Да, на Найту, ее мать и брата. — У нее есть брат? Как-то этот момент прошел мимо него. — Да, храмовник. — Стой, у нашей магессы Хоук есть брат храмовник? Долго у Фенриса он не был, про сами приключения эльф распространяться не хотел, да и Певчий не настаивал. В глубокой задумчивости ушел в Церковь.

***

Свист стрелы, и к ногам упало недавно угрожающее тело. Как она всегда забредает в такие грязные и опасные подворотни? — Хоук. Как неудивительно встретить тебя здесь. В воздухе повисло «В это время, в таком состоянии.». Бирюзовые льдинки глаз (совсем чуть-чуть презрительно) смотрели ей прямо в затуманенные мысли, и без магии и особого труда читали их. Как ему тогда казалось. Его душила злость. Ярость. Наверное в первую очередь на себя. Сегодня она пошла на ритуал для мальчика с необычным даром сновидений. Он отказался сразу, но сейчас. Да он сердился на себя. Ее бросили все. Мерриль пошла на сделку с демоном ради «блага эльфов», Изабелла ради нового корабля, а вместо Андерса вообще был демон Справедливости. Она шла с кабака домой, пошатываясь и опираясь на посох. Да, хоть Найта Хоук бесила его, но она была из тех людей которые действительно делают что-то для города. Разбираться в грязном белье дрязг между церковью и кунари, храмовников и магов. А сейчас было чувство будто бы он подверг весь город, может быть даже мир опасности, будто она была… Просто Найта Хоук слишком важна… для Киркволла. Вот эта пьяная и несуразная. Чертыхнувшись про себя (да она на него плохо влияет), он просто взял ее за руку и повел домой. — Ты ведёшь себя как мой отец. Когда он ещё был жив. — А твой брат? Он разве ведёт себя не так? — Он младший. Это скорее я должна себя так вести. Себастьян хмыкнул, и перехватил ее запястье поудобнее. Бесит. На следующий день он уже лично пришел забрать ее из Висельника. Когда веселье только началось. Хотя по правде все настолько удивились, что он пришел за Хоук, что замолчали и веселье само по себе прекратилось. Фенрис свои карты уже засветил, а Изабелла перевернула кувшин. И снова он подхватил ее под руку и повел домой. — Я могла бы и сама добраться. — Может, если я тебя буду постоянно водить, как маленькую девочку, ты наконец перестанет столько пить? — Так вот он твой план! Но ты и не надейся, я буду тогда закупать пиво в Верхнем городе и сидеть постоянно дома с Изабеллой и Мерриль. — Тогда я буду постоянно у тебя дома. У тебя кажется там хорошая библиотека. Найта фыркнула. Показалось ли ей, или его поведение действительно смахивает на ухаживание? И чего это вдруг? Хотя нет, вон как губы поджал. И все же, все последующие дни, если она заходила в Висельник, Себастьян приходил за ней. И с каждым разом она привыкала к этому все больше, хотя иногда ему приходилось чуть ли не силой выносить ее из кабака.

***

Она собрала их поздно вечером. Непричесанная, бледная, испуганная. Ная была не в броне, а в платье в котором пришла с приема у наместника. В руках посох, глаза безумные. Только ее вид заставил задуматься, пойти за ней даже ничего не спросив. Она ничего не объясняла, но собрались все. Авелин сорвалась с ночного дежурства встретив ее, и разослала ко всем стражников, поэтому в Нижнем городе они оказались рекордно быстро. Идя по следам крови, у Себастьяна все больше развивалось чувство тревоги, а Найта все больше впадала в панику. Оказавшись наконец в подземелье под литейной, и увидев тело, и услышав сиплый возглас стало наконец понятно почему они идут ночью непонятно куда. И от ее голоса, и от выражения лица, ему стало совсем плохо. «Мама». Неужели кто-то настолько самоубийца, что украл мать Хоук? Неужели кто-то настолько жесток? Создатель, почему ты это допускаешь? Они бежали дальше. Спешили за Найтой, которая была на грани истерики. Внезапная остановка. — Это мамин медальон. Она бы по своей воле с ним не рассталась. В какой-то неуловимый момент она закаменела. Спина выпрямилась, а в глазах зажёгся огонь. Не такой, живой, яркий какой часто мелькал в плохом освещении Висельника. Этот огонь был кровавым. Даже издалека было заметно как дрожали ее руки, когда она подходила к картине с женщиной, так похожей на ее мать. Все движения были отрывисты, как будто у поломанной куклы, которой ребенок пытается играться, дёргая за ниточки. Ниточки ее нервов сейчас явно были натянуты настолько, что казалось сейчас-сейчас порвутся. И когда они беседовали с безумным магом натягивались все больше и сильнее. И порвались, когда с кресла встала мертвая Лиандра. Все вокруг вспыхнуло, не было ничего, кроме крика, и кровавых пятен в глазах. Через эту пелену было сложно что-то разглядеть. Сложно, Себастьян все-таки увидел, как сметает мага одним порывом красного ветра, как превращает его в кашу. Как в секунду, не больше, все скелеты рассыпались, а потом начали пылать. Или это горела земля? Наверное, если бы не щиты Мерриль и Андерса, то и их бы смело так же, как и все вокруг. Но Себастьян подумал что ему ничего не грозит. Опасно здесь только для самой Найты. Для вот этой красной тени, скорчившейся на полу рядом с телом матери. Они говорили. Последний раз в жизни. Себастьян подошёл, несмотря на бушующий ураган магии Наи. Просто подойти. Просто обнять. Ничего такого, но как же ей сейчас это нужно. Ему показалось, что даже через доспех почувствовал, как ручьем льются слезы, даже через шум вокруг услышал тихий вой существа у которого забрали самое ценное — родного человека. Он был рядом с ней, когда они возвращались домой. Держал за руку, когда она разговаривала с дядей. Проследил чтобы она выпила горячее молоко, и вытирал слезы. Читал ей что-то незначительное, когда она засыпала. Гладил по шелковым вишневым кудрям, и по-тихому когда, казалось никто не замечает, любовался. Тогда это было важнее, чем все обеты, чем чужие мысли, и даже собственная цель. Тогда изнутри мог умереть человек, который всё-таки был ему дорог.

***

Со временем, как бы они не убеждали сами себя, что он просто служитель Церкви, который помогал нуждающейся, но забыть не могли. Ная засыпала, вспоминая убаюкивающий голос, а Ваэль не мог уснуть, пытаясь безуспешно выкинуть из головы ее запах, хрупкость и нежность. Время бежало, как сумасшедшее, события проносились мимо кружась в диких плясках, а принц все так же каждый вечер забирал Защитницу и мысли текли только в одном направлении. Опасность быть запертой в Круг увеличивалась с каждым днём, даже несмотря на то, что Найта разобралась с кунари. Наоборот, теперь самая знаменитая в городе магесса-отступница влияла всем на нервы, но конфликтовать никто ещё не решался. На почве этого у нее возникли конфликты с Андерсом, и они разругались. Дух Справедливости в нем требовал мести, и уже о реальной справедливости речь не шла. Все постепенно, незаметно, катилось в бездну, хоть и на маленькой скорости. Дни сплетались в месяцы, а те в годы. Найту нарекли Защитницей Киркволла, после того как она еле-еле справилась с Аришоком и Фенрису и Себастьяну пришлось ее ползущую, вытаскивать. Новое звание казалось ей совсем не к лицу, и вообще. Учитывая то что она не смогла уберечь ни младшую сестру, ни мать, то этот титул был ничем иным, как издевательством. И окружающие, которые чуть-ли не влюбленно на нее смотрели, и все эти лавры и почести, и даже Мередит которая требует чего-то и такой же Орсино (вот же парочка могла бы выйти демоны их забери). А Найту не покидало чувство того что она сидит на пороховой бочке и вот-вот… Вот-вот все взорвётся. Чувство оказалось верным, прозаически истинным. Взорвалась демонова Церковь. И то, какой поднялся шум, и чувство собственной вины… Все слилось в несколько очень сложных и длинных часов. Первые — бои с сбрендившей командором храмовников и с одержимым главным чародеем. Она бы сказала что было сложно если бы потом не начался хаос. Можно сказать, что это были самые сложные дни в её жизни. Суть которых была в трёх пунктах: 1) не дать себя убить. 2) не дать убить чокнутым магам Карвера. 3) не дать Себастьяну убить Андерса. Если с первым пунктом, все было просто — он был необязательным и просто был создан для переживающей Авелин, то остальные два очень волновали Найту. В конце концов все кончилось тем, что Карвера все-таки ранили, и обессиленная схваткой Хоук просто упала на землю и разрыдалась пытаясь помочь брату. Не сильна она была в целительстве. Андерс сидящий с отрешённым видом пришел в себя и подлетел к ней. Но она его уже не видела. Магия крови, которую она использовала до этого всего раз вырвалась снова, но была подавлена магией Мерриль. Проще говоря — послала «Защитницу» в нокаут. Но это не остановило ни Себастьяна, ни Фенриса, который встал на сторону Найты, хоть и откровенно не любил Андерса. С какого-то момента перестал относиться ко всем магам так враждебно. И, хоть он и называл их иногда чудовищами, но теперь как-то любя только Мерри и Наю. — Вы можете наконец успокоиться? — Вмешалась Авелин, поднимая на руки Хоук, и жестами приказывая Андерсу лечить Карвера. — Он убил Эльтину! Себастьяна как будто заклинило — на лице ожесточенная, какая-то холодная ярость и решимость, а руки судорожно сжимают лук. Стоящий напротив Фенрис, который теперь вместо Хоук заслонял собой Андерса сверлил Святошу таким же злым взглядом. — Ты тоже много кого убил. — Я сказала перестали! — Рыкнула капитан стражи и вручила свою ношу отвлекшемуся и удивленному принцу. — На держи. — Эмм, Авелин… — Молчать! Ты везёшь прячешь Наю в Старкхевен и наконец возвращаешь себе все, — повернулась к Фенрису и склонившемуся над храмовником Андерсу — Быстрее приводи его в порядок, и беги отсюда. — Я все равно его найду. — выплюнул Себастьян, и пристроив Найту поудобнее в своих руках, выдохнул с каким-то облегчением. Все это выбило его из привычной колеи, как тогда, когда Хоук уехала. Только в тысячи раз сильнее, примешивая сюда боль и горечь.

***

Она пришла в себя уже в Старкхевене. И первое что она увидела — лица Карвера и Себастьяна. Ная ещё подумала, что вот они — два самых важных сейчас для нее человека в жизни. А потом вспомнила, что произошло. Осознание того, не отпускало её ещё несколько дней. И все эти несколько дней она была рядом с хмурым принцем. Уже наверное королем. Она не выходила из комнаты, для всех Найта Хоук, та которая развязала войну магов и храмовников, злостная отступница исчезла. Да, она растворилась в воздухе. Окружённая коконом заботы от Себастьяна. Как обычно с его непроницаемо-презрительной миной. Только вот, он не Карвер, который сходу заявил, насколько она во всем виновата. Он просто… Каждую ночь она плакала, вспоминая обо всех, кто погиб в Киркволле. Каждый день, ее лицо становилось все более похожим на железную маску. Она помогала Себастьяну в каких-то бумагах, разбиралась в отчётах, и прочее, хотя он предлагал просто пока отдохнуть от всего. Через неделю Карвер уехал в Ферендел, и вздыхать стало почему-то легче. — Ты ни в чем не виновата. — Почему ты так думаешь? Я его не поддержала, я могла бы наверное его остановить. — Ты его не поддержала, а если бы поддержала — была бы соучастницей. Успокойся наконец. Тебе наверное просто не хватает того, как я тебя выносил каждый вечер пьяной с Висельника. — Не каждый вечер! И не пьяной! И не выносил! — с каждой фразой она все больше краснела, и Себастьян с удовлетворением отметил что она наконец отвлеклась. И вдруг опять посерьёзнела. — Себастьян, почему ты меня прячешь? Почему ты отпустил Андерса? Почему? Он ожидал этого вопроса и в то же время опасался его. Потому что ответить было чего, даже очень много чего, но и при этом нечего. Ну, а что сказать? — Ты же меня презираешь, так зачем тебе мне помогать?! — Презираю? — заготовленные отмазки как-то вылетели из головы, а слова выскакивали как мыши убегающие от пожара — Уж точно презрением это, знаешь ли, не назвать и не желанием помочь тоже. Вообще как-то не тянет меня, знаешь ли, помогать людям в последнее время. Меня тянет остаться здесь, в крепости подольше, воспользоваться возможностью, посидеть с тобой рядом, а ты закрылась в себе и единственное что от тебя услышать можно это «Что-то ещё?», знаешь как это бесит? Ты в принципе знаешь, как ты бесишь? Молчание. Он чёркал на бумаге очередной приказ, категорично и зло ведя чернилами острые, как стрелы буквы. Пытаясь уже сейчас забыть, что он только что наговорил. — Себастьян. — Ноль реакции. Только перо ожесточеннее летает. — Себастьян! — Тоже ноль. Может радикальными мерами? Она подошла, аккуратно выхватила у него с рук лист, отложила, и взяла за руку. Только тогда он поднял глаза. Ужасно усталые глаза. И вдруг все пронеслось перед глазами — первая встреча и его нарочито-небрежно-равнодушный взгляд, и ее восхищенный. Его благодарность, и потом через много лет просьба о помощи. Каждый вечер когда провожал с Висельника, та ночь, когда умерла ее мама… А сейчас он сидел, прямой и гордый, как всегда и смотрел. И она подумала что это действительно не презрение. Нет. Это обречённость и странная тоска. Себастьян ее сморгнул и поднялся, в одну секунду оказавшись совсем рядом за ее спиной. Всё-таки она нравилась всем. Его руки скользили, проведя пальцами по мягким рукам и вверх до ключиц. По белой коже, как по белым клавишам рояля, ловя каждый стон, как самый прекрасный аккорд, под аккомпанемент его тяжёлого дыхания. С первой же секунды, с первой шутки. Ная тоже дышала сипло наслаждаясь каждым вздохом, как будто выплыв из этого океана отчаяния в котором так долго тонула. Возможно это было ее личное обаяние, а возможно… Она просто нужна ему. И принц на подсознательном уровне всегда это знал. Так же как и то, что он не отличался ото всех, восторгаясь ею. Поцелуй кажется тянулся вечность, а кажется всего пару секунд. Ему теперь можно. Теперь ему можно все, о чем он так долго думал.

***

Когда наконец Искательница перестала коситься на него с враждебной неприязнью, а вставать с кресла и перемещаться было разрешено Варрик выдохнул. Он не убедил её в том, что Обаяшка Ная ни в чем не виновата, и что он не знает, где она. В первое он сам туго верил, а второе было наглой ложью. Гном вспомнил, когда в последний раз видел ее. Варрик не сильно любил море, но оно было намного лучше, чем подземелья гномов. Но на корабле Изабеллы было вдвойне некомфортно. Всё-таки Изабелла и ответственный капитан в его мозгу совмещались плохо. Очень плохо, если быть честным. И даже обстоятельства, которые вынудили его поплыть вместе с ними его не сильно успокаивали. Последний спокойный месяц, они провели здесь в открытом море, с неиссякаемым запасом хорошего вина из погребов Старкхевена.