Охота на лис

      Ванцзи легко спрыгнул с меча и с должной аккуратностью убрал его в ножны, поправив крепление на поясе. А затем поспешил за Лань Сичэнем, уже ждущим у входа в деревню.              Пару недель назад в Облачные глубины пришло прошение отправить нескольких адептов в селение Вэй, что в нескольких днях пути от Цайи. Они совсем недавно распустили приглашённых учеников по родным орденам, и в Гусу осталось не так много людей, особенно старших адептов, способных путешествовать самостоятельно. Но Ванцзи уже исполнилось шестнадцать, и он показал себя искусным заклинателем, что уж говорить о его брате. По этой причине Сичэнь попросил дозволения отправиться на ночную охоту вместе. И, хотя Лань Цижэнь настоял на том, чтобы они захватили с собой ещё нескольких учеников, вскоре их небольшая группа покинула Облачные глубины.              Деревня Вэй встретила запустением. Запертую с запада зелеными горами, а с востока подпираемую наступающим хвойным лесом, ее заливал туман, несмотря на давно поднявшееся солнце. Единственная улица оказалась пуста, как и зарастающие поля вокруг, а двери домов — крепко заперты. Не доносилось ни людских разговоров, ни лая собак или других звуков, которые неизменно сопутствуют сельской жизни. Братья переглянулись и, не обмолвившись и полусловом, разошлись по разным сторонам. Ученики, поначалу робко следовавшие за ними, замешкались на секунду, а затем кинулись за Сичэнем. Ванцзи только проследил за ними краем глаза и направился к ближайшему дому. Они обходили каждый, стуча в двери и прислушиваясь, пока, наконец, им не посчастливилось.              Рядом с последним жилищем обнаружился курятник, полный пёстрых несушек, и разморённый влажной летней духотой пёс. Он лениво проводил их взглядом, глухо тявкнул и отвернулся, продолжив спать под навесом.              Сичэнь осторожно постучал в двери. Ученики за его спиной затаили дыхание: если им никто не откликнется, то окажется, что они зря проделали такой путь? Но заскрипели деревянные доски, а вскоре щёлкнул запор. Двери отворились. Поначалу заклинатели не увидели никого и, лишь опустив взгляд ниже, заметили: отперла им маленькая девочка едва ли старше четырёх-пяти лет. Какое-то время она пристально разглядывала их, а затем молча умчалась вглубь дома. Оттуда послышался тихий женский голос:              — Мицао? Это заклинатели?              Спросить было не у кого, маленькая хозяйка слишком быстро убежала, и адепты вошли в чужой дом без дозволения. Пройдя через маленькую кухню, братья Лань оказались в светлой комнате. Перед столом, у оконного проёма сидела молодая, хотя и усталая женщина. Она держала свёрток, из которого тянулась крошечная ручка, крепко сжимавшая мамин палец.              Женщина удивлённо вскинула брови, увидев группу адептов, и бросила растерянный взгляд на дочь, которая спряталась за её спиной. Лань Сичэнь поспешил их успокоить, объяснив, кто они такие и с какой целью прибыли. Мало-помалу женщина вникла в суть дела.              — Простите, я ждала... — она замялась, не желая оскорбить пришедших на помощь адептов, пусть и довольно юных, — ваших старших товарищей или учителей.              По лицу Сичэня не пробежало ни малейшей тени, он оставался безмятежен, словно ясное небо. Только и объяснил, что не стоит заклинателей сравнивать с мирными людьми. В пятнадцать лет обычно молодые люди не встречают зверей страшнее тигра или медведя, тогда как адепты уже оттачивают мастерство на куда более свирепых духах. С некоторым сомнением согласившись, хозяйка предложила им присесть, а её дочь скрылась на кухне. Некоторым адептам пришлось устраиваться на полу, но теплого чая хватило на всех. На вопрос о странных происшествиях в деревне хозяйка вздохнула:              — Молодые господа, без несчастий не обходится. Иначе бы и звать вас не стала. Вы видели, в каком деревня сейчас запустении. Поверите, если я скажу, что несколько лет назад здесь кипела жизнь? — она отвлеклась, когда ребёнок что-то залепетал. А, приласкав его, продолжила: — Началось всё около пяти лет назад, зимой, когда пропала дочка рыбака. Три дня её искали, да так и не нашли. Решили, совсем сгинула. Разве кто выживет в ночную пору в лесу, полном диких зверей? Да вот, нашлась через неделю, но, где все это время пропадала — ответить так и не смогла. Весной исчезли уже три молодые девы — сестры из дома Хэ. И также вскоре вернулись. Так происходило до тех пор, пока все женщины, у кого еще волосы не посеребрились от возраста, не побывали в гостях у духов леса, — женщина пожала плечами. — Но с ними не случилось ничего плохого, они не оказались одержимы злым духом или чем похуже, поэтому заклинателей звать не стали. Долгое время все шло мирно. И вот, с год назад, во время охоты, погибли люди — ох, и ловкие были охотники! Никогда без добычи не возвращались. Повстречались, говорят, нос к носу с тигрицей с детёнышами.              Адепты внимательно слушали, боясь перебивать. Сичэнь подбодрил её, чтобы рассказ продолжился.              — Разыскивали их останки всем селением, хотя бы кости или одежду, чтобы хоть могилы не пустыми закапывать. Но так ничего и не нашли. Зато той же ночью сгинул старик Гао, ему принадлежал пруд неподалёку. В темноте навернулся на мостках, да и утоп. Он и правда уже был в почтенных годах, зрение его подводило, но всю жизнь плавал в реках и своем озере. Не странно ли это — двое-то за день? И дальше так же шло. Мало-помалу, по одному, а то и по двое в ночь, погибли все.              Женщина умолкла и поправила верхние одеяния. Ребёнок вновь потребовал внимания, громко хныча, пока девочка не сбегала за игрушкой и не отвлекла брата.              — А вы, госпожа, тоже пропадали без вести? — поинтересовался Сичэнь, возвращая женщину к беседе.              — Нет, я той зимой отправилась в Хэцзан. Моя сестра после замужества слегла от небесных цветов и уже долгое время не могла ходить. Как чувствовала, что скоро отправится к предкам: прислала мне письмо с просьбой проводить ее да привезти пригоршню земли — так часто делают, если человек умирает вдали от дома. Как только её похоронили, так я и засобиралась назад. Только семья мужа настояла — уговорили задержаться, вдруг болезнь и на меня перешла. Месяц там прожила, даже больше, пока врачи не убедились, что я в другие края заразу не принесу. А к моему возвращению уже все девушки погостевали у духов.              Сичэнь кивнул и замолк. Неожиданно голос подал Ванцзи, вежливо спрашивая:              — Госпожа, все ли умершие были мужчинами? — получив кивок, он продолжил: — Куда же исчезли женщины?              Адепты за их спинами зашевелились, соглашаясь. Эта семья — единственная, что встретилась в округе. Хозяйка на это усмехнулась, но весьма печально.              — А что здесь делать одним девам, без семьи и мужа? Разошлись кто куда, по другим деревням или городам.              На какое-то время в комнате поселилась тишина, нарушаемая только вознёй детей.              — Простите моё любопытство, но почему остались вы? — наконец, спросил Сичэнь.              — Не до путешествий, когда ты на сносях, — хохотнула она. — А после так и тем более. Вот подрастёт А-Цзы, тогда можно будет и подумать, куда отправиться.              — А раньше? Если люди стали пропадать, как вы говорите, пять лет назад, то почему тогда не ушли? Или чуть позже.              Хозяйка поморщилась от чужих слов. Помолчала с минуту, глядя в окно и сцепив руки, а затем произнесла:              — Куда я уйду? Здесь всегда жила моя семья, я тут выросла. Сестра сбежала да сгинула, сгорела от внутреннего огня. Боги, видно, наказали. Здесь и могилы, и храм — мне, значит, и беречь. Пока тут покоя не будет, не могу я уйти.              Мелкая дрожь пробежалась по спинам от того, каким тоном она это сказала. Решительным. И словно обреченным.              Больше никакой полезной информации заклинатели от нее не получили. Только и спросили, где с самого начала пропали люди?              — В четырех ли отсюда начинается сосновый лес, там охотников и искали. Насколько они далеко ушли, сейчас сказать трудно.              Лань Сичэнь поблагодарил ее и уже поторапливал адептов на выход, когда та его окликнула. Он замер, стоя на пороге.              — Простите, что раздаю советы, господа заклинатели. Только в том лесу, на горе выше, есть святилище местных богов. Знаю, что их не любят сейчас и часто разрушают. Но они уж давно хранят эту землю, задолго до того, как мы с вами родились. Не трогайте его, если встретите.              Сичэнь поостерёгся давать обещания. Зато спросил, какие боги тут обитают.              — Я не сказала? — женщина сморщила лоб. — У нас здесь всегда множество лисиц проживало, охотники их не трогали, а те не таскали кур. В какой-то момент их стали считать защитниками этой местности, а затем появилось и святилище. Надо сказать, людская вера не из пустоты возникла: лисицы нас о пожарах и засухе предупреждали, порой детей из лесу выводили. Прошу, не обижайте этих зверей, если попадутся на пути.              Заклинатель не стал упоминать, что, согласно правилам Гусу Лань, всякая жизнь ценна и они не станут её отнимать без надобности. Только коротко поклонился на прощание и вышел во двор, где уже стояли Ванцзи и остальные ученики. Последние бурно обсуждали услышанное, позабыв о правилах от волнения.              Они решили устроиться на отдых в одном из заброшенных домов по совету хозяйки. До заката было ещё много времени, а идти днём на ночную охоту почти наверняка бесполезно. Все злобные духи давно попрятались, и найти их станет непростой задачей. Вдобавок­ осмотр пары домов мог бы им помочь лучше понять, что здесь произошло.              Лань Сичэнь остановился на миг у ворот особняка, погладив рукой выцветшую надпись. Ванцзи бросил короткий взгляд туда же, негромко хмыкнул и прошёл следом.              Внутри ученики разбрелись в стороны, чтобы вскоре вновь собраться в главном зале. Сичэнь снял с себя ножны и вынул из рукавов Лебин, устроив её рядом. На короткую мелодию ничто не отозвалось, и это могло говорить лишь об одном — враждебных духов в усадьбе не было. Но все же защитные талисманы над окнами и дверьми повесили.              Закончив, Сичэнь повернулся к брату и четырем адептам:              — Ванцзи, что скажешь?              Молодой заклинатель уже успел осмотреть дом, и от него не ускользнули оставленные на своих местах изящные картины, вазы и книги. В кабинете обнаружился кошель с серебром, никем не тронутый.              — Не похоже, что хозяева собирались вдумчиво. Почти все вещи на месте.              Сичэнь согласился и кивнул:              — Люди склонны брать с собой самое ценное, тем более покидая дом навсегда. Хотя они могли оставить вещи, если бы спасались от опасности. Жаль, нам пока мало что известно.              — Цзэу-цзюнь, — робко обратился к нему один из адептов. — Кухня почти пуста, нашлись лишь полцзиня риса да специи.              — Но на женской половине ни одной дорогой вещи, — добавил другой. — Если и были какие-то украшения или дорогие одежды, то их унесли.              — А что ты там забыл? — со смешком поинтересовался третий. Адепт побледнел и бросил взгляд на нефритов, но Лань Сичэнь ответил ему с тёплой улыбкой:              — Это неудивительно, если тут остались одни девушки. Они могли унести личные предметы, дорогие сердцу. Но притом оставив деньги и ценности... Необычное поведение.              — Либо по дому прошлись уже после того, как его оставили. Унесли съестное и понравившиеся предметы, — негромко предположил адепт.              — Могло быть и так, — согласился Сичэнь. — Не спеши с догадками и оставайся внимателен.              Пробовать что-то из скудных запасов пищи, оставшихся в доме, они не стали, перекусив едой из Гусу. Временно расположившись в зале на первом этаже, люди негромко переговаривались и осматривали вещи, готовясь к отдыху. Перед ночной охотой, чтобы не заснуть, как привыкли, ранним вечером, следовало дать телу и разуму набраться сил заранее. Сичэнь подсел ближе к брату.              — Нам стоит передохнуть сейчас, после возможности может не представиться, — заметил он. Ванцзи кивнул.              Если им повезёт расправиться со всем за ночь, то с утра они встанут на мечи и отправятся домой, чтобы прибыть в Облачные глубины только через несколько дней. Не повезёт — передышки тем более не предвидится, придётся прилагать все усилия, чтобы распутать загадку деревни Вэй.              Сичэнь улыбнулся уголками губ, вспоминая, как вздрогнула кисть в руках брата, стоило ему сказать, куда они направляются. И все же он от души радовался поездке: путешествовать с братом было легко и приятно. Они понимали друг друга с полуслова, не тратя времени на пустые разговоры. А ровный свет Бичэня, прикрывавший спину, дарил тёплое и надежное чувство — оно стоило того, чтобы упросить дядю их отпустить.              Несмотря на строгий режим, усталость долгого пути, все это время копившаяся в телах, вскоре покорила сознание. Свернув верхние ханьфу и отправив их под голову, один за другим заклинатели позволили себе краткий сон.              Ванцзи поначалу не хотел поддаваться всеобщей расслабленности, но незаметно оперся о плечо Сичэня, а тот приласкал его, погладив по голове. От мягких прикосновений он расслабился и соскользнул в дрёму.              Сперва снилось что-то неясное, неразборчивое. Мешанина тихих голосов, привычные звуки Облачных глубин: журчание ручьёв, далёкий грохот вод, падающих с горных вершин, шелест страниц. Солнечные лучи, пробегающие по строкам, опаляли взгляд. Ванцзи узнал место — библиотека с душистым деревом магнолии за окном.              Он читал книгу о добродетели, старинный трактат четвёртого главы ордена, когда в двери заглянула чья-то тёмная макушка. Против воли Ванцзи вскинул взгляд, ища фиолетовые одежды и красную ленту, но одеяния на человеке оказались белыми. Молодая заклинательница, робея и заикаясь, просила помощи, упоминая кроликов. Ванцзи нахмурился, не сразу уловив, чего от него хотят. И вздохнул, откладывая работу, последовав за шимэй.              Они пробирались сквозь заросшую траву, нагибаясь, чтобы пройти под низкими ветвями деревьев. Отдаляясь все дальше от центральных строений. В душу Ванцзи закралось лёгкое смятение. Куда его ведут?              — Они здесь, второй молодой господин Лань! — щебетала заклинательница, совсем не замечая, как её одежды легкомысленно соскользнули с изящных плеч, оголяя белую шею и ключицы. В длинных волосах норовили запутаться сверкающие блики и изумрудная листва.              Кролики и вправду обнаружились в густой чаще, совсем на границе земель Облачных глубин. Как они сбежали со своей территории, оставалось загадкой. Но вначале стоило их поймать. Белый кролик с лёгкостью подманился на угощение и оказался в руках, зато его чёрный собрат начисто проигнорировал фрукты, которые ему предложили. Он сморщился и шустро зашуршал в траве, направившись прочь. Ванцзи кинулся за ним, но схватить его так же легко, как белого, у него не получилось.              — Сейчас, господин Лань! — девушка караулила зверька, поджидая у деревьев. Резкий бросок — и он оказался у неё. Но, кинувшись за ним, она не заметила, как ленты пояса зацепились за ветки и тут же оказались развязаны, стоило ей сделать шаг. Пояс полетел на землю, а одежды, которые он удерживал, распахнулись.              Заклинательница вскрикнула и зарделась, прижимая к груди кролика. Она попыталась поймать другой рукой ткань, но удалось ей не сразу. Ванцзи в тот же миг отвернулся, чтобы не смущать свой взор недопустимым видом. Пусть он сделал это почти мгновенно, изображение словно отпечаталось на внутренней стороне век, отказываясь исчезать и прожигая глаза, стоило их закрыть. Он никогда прежде не видел даже частично обнажённого женского тела, строго соблюдая правила своего ордена. За исключением пары картинок одного бесстыдника, но и те были далеки от реальности.              Он зажмурился, но тут же почувствовал робкое прикосновение к плечу. Оказалось, заклинательница звала его. Она протянула чёрного кролика ему, чтобы он забрал его и освободил ей руки. Она не хотела отпускать зверька, боясь, что тот сбежит, но так ей не удавалось поправить одежду.              Ванцзи осторожно принял кролика, старательно отводя взгляд. Какое-то время слышалось только шуршание завязок.              — Простите... — негромко произнесла девушка, — за мой вид. Этого больше не повторится, прошу, не наказывайте меня.              Ванцзи бы и не смог, он отвечал за наказания только мужской половины Ордена. Ничего не ответив, он развернулся и направился обратно. Заклинательница шла следом, на недопустимо близком расстоянии. Их одежды едва не соприкасались.              Он и хотел бы выкинуть постыдную картину из головы, но она наотрез отказывалась его покидать. Совсем скромное поначалу видение обрастало подробностями: он видел и волнующие изгибы тела, и ровный светло-розовый тон кожи. Если поначалу на девушке оставались нижние одежды, то постепенно воображение само дорисовывало то, что находилось под ними. Ванцзи вздрогнул, осознав, «что» он сейчас наблюдает и насколько неподобающе себя ведет.              Холодный источник!              Настолько ледяной, чтобы вышибло все неблагоразумные и грязные мысли! Это не вписывалось ни в какие границы. Если некоторые рискованные идеи, которые возникали в присутствии одного человека, он мог себе объяснить, то сейчас... Он впервые видел эту девушку! К тому же из одного с ним клана, скованную теми же правилами.              На секунду он задумался, почему никогда прежде её не видел. Он редко заходил на женскую половину, но время от времени орден собирался вместе. Едва эта мысль зародилась, как Ванцзи почувствовал легчайшее прикосновение к голове. Туман в сознании прояснился. Разумеется, он знает свою шимэй. Они пересекались взглядами на общих для ордена праздниках. Часто встречались в Цайи, когда один уходил на ночную охоту, а другой возвращался. А однажды он даже...              Солнечный день поплыл перед его глазами, размываясь. Пушистая шёрстка кроликов сменилась гладким белым хлопком под руками. Уютный полумрак окутал теплом, а ноздри защекотал чуть сладковатый запах благовоний. Он сидел на постели в своей цзинши, а напротив него находилась та же заклинательница, только чуть старше. Её лицо стало менее округлым, губы покраснели, а глаза заблестели в темноте яркими звездочками. Она прижимала одеяло к голому телу.              — Лань-гэгэ... — тихонько прошептала она. — Любимый.              Ванцзи замер в оцепенении, не смея шевельнуть и пальцем, даже вздохнуть.              — Любимый супруг, — продолжала она звать. Одеяло опустилось на кровать. Женские руки приглашали в любовные объятия.              Что-то в Ванцзи успокоилось от её слов. Ведь «супруг» — это значит, всё по правилам? Он не нарушает заветов ордена, верно?              Но другая часть его упорно твердила: что-то здесь не так. Доносящийся из головы или сердца строгий голос цитировал строки из мудрых книг, предупреждающих юные умы об обмане и соблазнах. Однако его так легко было игнорировать, особенно когда очертания женской фигуры заострились, незаметно преобразившись в более угловатые. Плечи в метущемся огне свечей показались шире, а руки сильнее, чем прежде. Округлая грудь исчезла, сменившись твердыми мышцами.              Ванцзи наклонился вперёд, подаваясь навстречу. Предплечья коснулось нечто прохладное и очень-очень гладкое. Он не обратил внимания.              — Лань-гэгэ... — пленительный голос становился ниже, более весёлым и напоминавшим на юношеский, согласно его пристрастиям. Завлекал к себе. Он уже почти коснулся мягких уст, как резкая полоса боли прошлась по плечу.              «Ах!» — не удержался он от выдоха, с раздражением бросив взгляд на глубокую царапину. Предплечье щекотали концы налобной ленты с узором из облаков. На одном из краёв расцветал алый туман. Пелену с глаз тотчас сорвало.              Что он вообще делает?!              Ванцзи отскочил в сторону, наплевав на удивлённый вскрик. Как он мог не распознать морок? Теперь, чтобы он очнулся, нужно сыграть для него «Пробуждение». Либо же постараться проснуться самому, очистив разум от навеянных иллюзий.              Перед его мысленным взором немедленно предстала чёрная копна вечно непослушных волос, обычно перетянутая алой лентой. Не сдержавшись, он притянул их обладателя ближе, обнимая со спины, зарылся в них носом. Волосы пахли смесью острых трав и дурманом вина, оказались жёсткими и задевали лицо, но для Ванцзи не было чувства приятнее. Он расслабленно дышал этим запахом, наполняя грудь обжигающими воспоминаниями. Дымка сновидения постепенно таяла, пока в сердце разгоралась искренность.              Юноша в его руках хохотнул и задрал голову, положив её на плечо Ванцзи.              — Лань-гэгэ! — протянул он с улыбкой, а затем рассмеялся. Обхватил Ванцзи за шею, запрокидывая руки и обнимая в ответ. — Что же ты так смутился? Разве молодой господин Лань не должен всегда вести себя с достоинством?              Беззлобная насмешка окончательно заставила Ванцзи успокоиться. Он кивнул, напоследок огладив кончиками пальцев крепкую талию своего видения, тайком оставил на его плече короткий поцелуй и рывком заставил себя проснуться.              В ушах стоял звон, а тело не сразу согласилось повиноваться. Приходя в себя, Ванцзи лежал, не открывая глаз. Он прислушивался и думал, что стоит предпринять первым: снять заклятие с брата и других адептов или дать отпор призракам или демонам? Его останавливало незнание того, кто его противник.              — Эй, а этот очнулся! — воскликнул тонкий голос неожиданно близко. — Как он...              Ванцзи не стал дожидаться, пока врагу придёт на подмогу кто-то ещё. Он резко оттолкнулся в сторону, одновременно выхватывая из тканевого чехла гуцинь, который оставил рядом с собой перед сном.              Перед ним стояла девушка в нарядных, даже роскошных одеждах, которые явно ей были велики. Но притом двигалась она в них уверенно, как если бы с детства привыкла носить пышные юбки и тяжелые украшения, а не украла или купила недавно. Ткани одежд струились свободно, словно бы их владелица резко захворала и осунулась до болезненной худобы. Её нездоровая бледность проступала даже через умело нанесенный слой румян.              Дева растерянно смотрела на место, где секундой раньше лежал Ванцзи, уже протянув руку, на которой горел алый огонёк.              «Всё-таки демон», — определился Ванцзи. Тем хуже, значит, сперва нужно заняться ей и лишь затем людьми.              Пальцы Ванцзи тронули струны гуциня, извлекая из него томительную и нежную мелодию «Упокоения». Усиленная светлой энергией заклинателя, она должна остановить демона. Та и впрямь запнулась, словно окаменев. Но на её недавний крик отозвались другие — двери зала распахнулись, сорвав прикреплённые талисманы, немало удивив Ванцзи. Вошедшие две женщины имели разный возраст, отличались одеждой и прическами, но они были неуловимо схожи с первой демонессой, как если бы являлись сёстрами. Ванцзи бросил взгляд на листки с заклинаниями — целые, даже не порвались. Они продолжали надежно защищать зал от посягательств незваных гостей. Так спокойно войти смогли бы разве что те, кому особняк принадлежал ранее и чьи имена написаны на семейном алтаре. Это бы объяснило, как им удалось наслать сновидение и подобраться незамеченными.              — Ты кого-то не удержала, А-Ло? — поинтересовалась старшая, будто ничего важного не происходило. Ванцзи тоже замер, только струны гуциня продолжали звучать.              — Он сам проснулся! — тут же пожаловалась девушка, по-прежнему не сдвигаясь с места, скованная музыкой. — Я тщательно всех усыпила, никто и не заметил. Все спали крепко, и можно было спокойно забрать их жизненную силу, они бы и не почувствовали. Но я даже ещё не успела ничего, как он!.. — в ее голосе звенела страшная досада, казалось, она сейчас расплачется от горя.              — Тише. Видишь, с остальными всё хорошо, они все спят, — с ласковой улыбкой заметила демонесса. — Один­ это не страшно, с ним мы тебе поможем.              Воспользовавшись моментом, Ванцзи старательно вспоминал мелодию, которая бы подействовала и на новых противников, но и первого демона не выпустила бы. Самым лучшим эффектом обладало «Упокоение», но для быстрого результата противники должны были услышать её с самого начала. А заиграть заново значило отпустить демонессу. Она замерла всего в нескольких шагах от него и может за пару мгновений дотянуться до Ванцзи своими когтями. Он нахмурился, разыскивая в памяти те ноты, что помогли бы ему сейчас.              — Молодой господин, — завлекающе протянула женщина. Ванцзи старался не смотреть ей в лицо, чтобы не попасть вновь под колдовство. — Взгляни на меня, не бойся, — ее ласкающий слух голос спутывал мысли и мешал сосредоточиться. Но раз пойманный облик юноши-сорванца так и стоял перед глазами. Ванцзи держался за него, как за сигнал о том, кто он есть и какие чувства настоящие, не позволяя чужим иллюзиям туманить голову, и те разбивались о его волю.              — Ах, вот как, — снисходительно усмехнулся демон. — Можешь не скрывать своих желаний, я догадалась. Я слышала о таких как ты, молодой господин. Что ж, если ты «так» хочешь... — спустя миг в зале стоял привлекательный парень, ровесник Ванцзи, в одних нижних одеждах. Белоснежных, как и у других адептов. — Должно быть, тебе тяжело жить в монастыре. Там такие строгие правила. Но если я никому не скажу и ты никому не скажешь, то никто ничего не узнает, верно? — он плавно приближался, заговаривая его разум и развязывая пояс на ходу, вот-вот халат спадет с плеч.              Глубоко в сердце Ванцзи вспыхнуло негодование, а вдобавок неприятно уколола память. Как же легко демоны умеют заглядывать в самые потаённые уголки души. Ванцзи медленно выдохнул, возвращая себе спокойствие. Будто бы только изменением облика все решится, и он, адепт Гусу Лань, позволит себя одурачить? Но неожиданный облик демона привел в замешательство и остальных. Девушка, что стояла ближе всех, зарделась и прикрыла лицо рукавом, а вторая отвела взгляд. При жизни они были строго воспитаны, раз сейчас не осмеливались посмотреть на почти голое мужское тело — как бы это забавно ни выглядело, учитывая их нынешнее качество. Ванцзи не стал медлить.              Он прижал струны, обрывая прежнюю мелодию, и осветил вспышкой энергии всё помещение — так проявлялась внешне песня «Отрицания». Самая короткая из тех, что развевали чужие сны, но малой площади действия. Пришлось затратить много сил, чтобы дотянуться до каждого из заклинателей. Люди зашевелились, просыпаясь один за другим. Первым очнулся Сичэнь: он находился совсем рядом с Ванцзи. Уже через мгновение он стоял возле, сжимая меч в руках. Как раз вовремя — кинувшаяся демонесса повстречала на своем пути металл Шоюэ. Под надежной защитой брата Ванцзи вновь заиграл «Упокоение».              Разобравшись в ситуации, Сичэнь раздал указания другим ученикам, после чего взялся за Лебин, переплетая флейту со звуками гуциня. Демоны оказались укрощены и связаны объединёнными усилиями. Оставлять их и дальше существовать, разумеется, слишком опасно: если бы на месте заклинателей оказались менее подготовленные люди, они бы наверняка их сгубили. Также ни о каком упокоении или усмирении не шло и речи: казавшиеся поначалу в здравом уме девушки обезумели, едва осознали, что их охота завершилась неудачей. Они рвались из пут, скаля длинные клыки и пытаясь достать до живых своими когтями, черными и длинными, загнутыми вниз, как у хищных птиц. Но и без того все древние трактаты сходились в одном — единственным желанием демонов после смерти становилась жажда: мести или крови, а зачастую и того, и другого.              Юные заклинатели обнажили мечи, робко подходя к связанным женщинам. Самому старшему из адептов, не считая Ванцзи и Сичэня, едва сравнялось пятнадцать лет, им нечасто доводилось убивать духов, внешне похожих на людей, а братья занимались сдерживанием демонов. Мечи учеников едва заметно дрожали, выдавая волнение владельцев.              Сичэнь окликнул их, чтобы младшие не забывались: перед ними не люди, это жестокие демоны, и внешность их тоже обман. Тогда один из них, все еще находившийся в облике юноши, усмехнулся. Он поднял голову к Сичэню:              — Так вот чему ты их учишь. Привыкать к тому, что убивать можно кого угодно: детей и стариков, мужчин и женщин.              — Убийство — это уничтожение человека, без веской причины — страшное преступление. Мои шиди скоро научатся безошибочно отличать людей от духов и никогда такого не совершат, — даже возражая, Сичэнь не отвлекался от работы. — Избавлять мир от злых духов — наша обязанность.              — А как ты будешь определять: кто злой, а кто нет? Те, кто тебя не тронул — добрые? Ловко придумано! — она склонилась. — Только ты за туманом не видишь гор. Думаешь, мы бы тронули кого-то, если бы у нас был выбор? Мало того, что меня и сестер оставили помирать как собак, так еще попользовались от души! Если хочешь избавить мир от зла, то начинай с причины, а не с удобного конца. Много ли сил надо, чтобы избавиться от тройки слабых демонов? Лучше бы убил того, из-за кого мы демонами стали. Это потруднее будет, да? Святые даосы выискались, — она сплюнула им под ноги. Удивительно, что не ядом.              Ученики переглянулись. Речи звучали дерзко и грубо, но сходу найтись с ответом им было бы трудно. Невольно каждый вспомнил о своих переживаниях в начале пути заклинателя: «Больно ли духам? Боятся ли они тоже смерти?» Такие мысли вступали в конфликт с учением ордена. И, хотя старшие учили их не думать о духах как о живых людях, на искоренение привычки требовалось время.              Сичэнь понимал, что разговор — всего лишь попытка притупить внимание. Поэтому не отнимал флейты от губ. Зато спросил Ванцзи:              — Если вам есть кому мстить, расскажите нам, — он не стал давать никаких обещаний. Где гарантия, что слова демона — правда?              — Конечно, нам есть кому мстить! — вскинулся связанный юноша. — Не от легкой жизни остаются в этом мире после смерти.              Прочие адепты заинтересованно потянулись ближе, желая услышать дальнейшее. Но демон вдруг закрыл рот и сжал губы в тонкую нить. Братья переглянулись — разумеется, их заклинание молчания было ни при чем, хотя и очень напоминало происходящее. Ванцзи попробовал по-другому:              — Почему вы сами не отомстили?              — Могли бы — давно бы сделали! — и после снова ни одного лишнего слова. Не оставалось иного выбора, кроме как спросить напрямую:              — Если вы расскажете, кто вас убил, то, возможно, мы поможем.              Юноша молчал, только смотрел настолько яростно, что не оставалось сомнений — он испытывает ярчайшую ненависть, но не имеет возможности её выразить.              Существовали и такие проклятия, которые намертво запечатывали чужой язык. И ни силой воли, ни ценой порванных губ и кровоточащего горла не произнести имя обидчика. Темное колдовство, к которому не прибегал ни один заклинатель. За редкими исключениями, но те жили недолго: лишались разума.              Другая демонесса, зорко наблюдавшая до того, словно бы вновь на краткий миг обрела сознание и расплакалась:              — Простите нас, — всхлипнула она. Её влажные от слез глаза умоляюще смотрели на окружающих. — Мы не хотели никого обижать, это не наша вина. Если бы мы только не стали такими. Ведь раньше мы жили, как и вы, мирной, праведной жизнью. Прошу, не убивайте нас. Мы уйдём отсюда. Уйдем очень далеко и никого больше не тронем...              Видя, что сердца заклинателей начинают поддаваться, прислушиваться к пропитанным ложью речам, Ванцзи бросил предупреждающий взгляд на старшего брата. Тот вонзил меч перед собой, замыкая им сдерживающие путы, и целиком сосредоточился на игре на флейте. А, когда почувствовал, что Лебин достаточно крепко их пленила, кивнул. Тогда Ванцзи, оставив гуцинь, белой стрелой метнулся к демонам. Секунда — и ледяное лезвие меча окропилось тёмной кровью. Бичэнь перерезал чужие шеи, одну за другой, в мгновение ока. Задыхаясь, пленники пытались схватиться за рану, но их руки по-прежнему сковывала Лебин, прижимая к телу. Ванцзи тут же отступил, чтобы брызги не коснулись его ханьфу. Напоследок женщины подарили им полные ненависти слова и смолкли. Вскоре от них остались лишь одежды и золотые украшения, что лежали на полу, оставленные без внимания.              Сичэнь отнял от губ флейту и опустил веки. Увы, девам было уже не помочь, тьма слишком сильно изменила их души. Зато теперь они могли пройти путь очищения и переродиться. Так намного лучше, чем в посмертии скитаться по миру и нигде не находить покоя от мучений. Но всё это следовало немедленно объяснить ученикам, чтобы картина запомнилась ими в верном свете.              После досталось адептам, которых оставили караулить. Сичэнь отвел их в сторону и негромко, но старательно усовестил. А, убедившись, что они поняли свою ошибку, тут же сменил настрой. Подбодрил: ведь острота чувств приходит с опытом. Сичэнь прекрасно понимал, как нелегко бы им далось вовремя заметить заклятие и устоять перед ним. Поэтому искренне поблагодарил Ванцзи:              — Какое счастье, что ты справился, брат, — втайне Сичэнь был крайне смущён и корил себя: он старший в группе и должен был позаботиться о младших, предусмотреть всё заранее. А оказалось наоборот, Ванцзи его выручил. — Как тебе удалось?              Ванцзи вернул Бичэнь в ножны и отвёл взгляд в сторону, не торопясь отвечать. Сичэнь терпеливо ждал, зная привычку брата раздумывать перед ответом. Но по мере того, как Ванцзи чуть хмурил брови и упрямо прятал взгляд, с лица Сичэня исчезала улыбка. Он разочарованно выдохнул и уже собирался что-то сказать, как до их ушей донесся тихий хруст. Секундой спустя за окном промелькнула маленькая тень. Едва слышно прошуршала трава у усадьбы. Настороженные ученики кинулись следом, только братья остались на месте. Через минуту они вернулись в поместье, ведя с собой уже знакомую девочку — дочку хозяйки единственного жилого дома.              Вероятно, та подглядывала за заклинателями, прячась за пристройкой. Демонов она не могла заинтересовать: те явно питались только энергией «ян». Но зрелище их уничтожения могло любого перепугать, не то что ребенка. Девочка вырывалась как могла, даже порвала зачарованные одежды одного из адептов — откуда только силы взялись? Увидев обнажённый меч Сичэня, она побледнела, точно лик луны, а, стоило ей бросить взгляд на лежавшие ткани и украшения, залитые кровью — стало и того хуже, лицо приобрело зеленоватый оттенок.              Братья чуть слышно вздохнули и переглянулись. Ванцзи отправил гуцинь за спину и, прихватив меч, вышел из дверей. Стоило обойти территорию, раз талисманы стали бесполезны, мало ли кто ещё прячется рядом. Сичэнь остался на месте. Он потёр пальцами висок, а затем приблизился к гостье. Он постарался её успокоить, но девчонка ни в какую не хотела слушать его, с ужасом глядя на заклинателей. Только после того, как ученики её отпустили, она робко взглянула на Сичэня.              — Вы и меня?.. — она не договорила, и так чуть дыша.              — Ну что ты! — Сичэнь опустился перед ней на колени. Он хотел протянуть к ней руку, но передумал. — Мы уничтожаем только злых духов. Если они опасны для людей.              Девчонка сжала кулачки и крикнула:              — Но они были неопасны. Сестрицы никого не обижали. Вы сами виноваты, что явились! Зачем вы пришли?!              На мгновение воцарилась тишина. Ванцзи, вернувшись и отворив двери, чуть слышно повторил: «Сестрицы?». Сичэнь попробовал осторожно спросить, но девочка его не слушала:              — Они нас не трогали! Носили мне и маме красивые одежды, а братику дарили игрушки, — она вскочила и кинулась к выходу, бросив на бегу: — чтобы вас Тяньху разорвал!              Несколько адептов хотели преградить ей дорогу, но Сичэнь жестом показал: «не нужно». Он вздохнул и позволил себе устало прикрыть глаза, откинувшись назад. Его поддержал за спину Ванцзи и легонько сжал плечо. По губам Сичэня разлилась полуулыбка, он шёпотом произнёс: «Спасибо».              «Мгм».              Старший брат чуть слышно рассмеялся. На языке Ванцзи это значило «всегда пожалуйста«_и помогло взбодриться.              — Давайте проверим то, что мы знаем, — уже ровным голосом начал Сичэнь. — Уничтожить демонов — хорошо, но, похоже, недостаточно. Можно предположить, что это они похищали или уводили людей. И даже возможно, мужчин убили именно они — неважно, по своему желанию или нет. Но почему исчезли вначале женщины? На демонов, охотящихся за мужской энергией, это не похоже.              — Отгоняли лишних? — высказал предположение кто-то. — Перебирали, как крупу от сора перед готовкой.              — Если бы они взялись за людей тогда, это еще имело бы смысл, но мужчины умерли много позднее, — возразил другой адепт.              — Может, это они и есть? — осторожно предположил один из адептов. — Может, это и есть те самые девушки, которые пропали первыми.              — А, вернувшись, они стали демонами. После чего убили своих мужей и братьев, — размышлял вслух Сичэнь, прижав кулак к подбородку. — Такое вполне могло быть. Но тогда что превратило их в демонов?              На короткое время все замолчали. Предположения вертелись в голове у каждого, но ученики больше не решались высказаться. Наконец, Сичэнь отметил:              — Кем или чем бы он ни был, кажется, это тот, кому они так хотели отомстить.              — Если они не соврали, — дополнил брат.              Сичэнь кивнул, принимая его слова во внимание. Один из адептов нерешительно поднялся:              — Я читал, — начал он, — что лисы-оборотни используют энергию «инь» для собственного совершенствования и так наращивают магическую силу. Притом они не трогают мужчин. Как и наоборот: лисицы-оборотни держатся подальше от девушек, их интересует только противоположный пол. Нигде не говорилось, что происходит затем с людьми, которые повстречали оборотней. Изредка упоминалось, что они погибают, но, как и что с ними случается после смерти — неизвестно.              Сичэнь с интересом выслушал и одобрительно улыбнулся:              — Возможно, твоя мысль верна. Ванцзи, ты что думаешь?              Он повспоминал пару мгновений, а затем заключил:              — Никто не писал о том, как становятся демонами, поглощающими противоположную энергию «ци». Но если у женщин при жизни забрать всю их «инь», то такое преобразование после смерти вполне закономерно.              Сичэнь хлопнул ладонями по коленям, поднимаясь.              — Что ж, тогда идём. Уже достаточно поздно для ночной охоты. Оставаться сейчас в этом месте небезопасно, да и бесполезно. Чем раньше мы справимся, тем будет лучше для всех, — вынес он вердикт и скомандовал на выход. С неохотой, но не смея возражать, заклинатели покинули особняк. Братья вышли из него последними, оставив за собой ворота со стёршейся надписью «Имение семьи Хэй».              Солнце давно успело утонуть в вершинах деревьев, так что тропу освещали только звезды и едва-едва взошедшая луна, из-за чего дорога казалась потусторонней и сказочной. Травинки серебрились, словно в инее. Сичэнь уверенно шёл вперёд, по едва различимым приметам узнавая путь. Вскоре они вышли к хвойному лесу, уходящему вверх, в окружающие его горы. Не настолько высокие и величественные, как те, в которых прятались Облачные глубины, но вершины их терялись в ночном тумане.              Через две палочки ладана Сичэнь остановился, прислушиваясь. Вокруг стояла глухая тишина, только долговязые сосны тихо стонали над головами.              — Заметил? — негромко спросил Сичэнь, повернувшись назад. Его брат кивнул.              — Совсем не слышно животных. И кроме того...              Он не стал заканчивать предложение, внезапно сойдя с тропы в сторону. Следуя за едва уловимым ощущением потусторонней энергии, Ванцзи углубился в чащу. Обычно почувствовать злых духов невозможно, пока те не появятся перед глазами, но сейчас он чётко различал, в каком от него направлении находится скопление зла. Ванцзи отодвинул ножнами меча низко висящую ветку, и ему открылся маленький храм. Тот прятался в самой гуще леса и едва ли пользовался славой, но человек, который его сделал, сработал на совесть: краски деревянной крыши и стен не потеряли своей насыщенности, а внутреннее убранство казалось добротным и крепким.              Возле него стояла каменная табличка с выгравированной надписью. Ванцзи отряхнул камень от пыли и присмотрелся. В ровном голубоватом свете Бичэня он прочёл название храма: «Ху-Яо».              Вокруг него густой дымкой свивалась энергия в пугающее облако тьмы. Многие адепты осталась позади, не решаясь подойти ближе. Сичэнь вытащил Шоюэ и осветил им табличку около алтаря:              — «Как солнце встаёт над горами, так хитрый управляет людьми. Поклонись лисьему богу и уйдешь с полными рукавами удачи. Обидь бога и на пятнадцать лет не расстанешься с бедами», — он прищурился. — Больше на проклятие похоже, чем на благословение, ты не находишь?              Ванцзи согласился. Как и брат, он долго всматривался в тёмную энергию, кружившую рядом. А затем, придя к некому выводу, сконцентрировал светлую силу в мече, развернулся и одним махом разрушил алтарь. Бичэнь с лёгкостью разрезал камень и дерево. Раз! И только скорбно застучали деревянные стены и крыша о землю, покатившись вниз.              Сичэнь едва успел моргнуть, как с постройкой было покончено. Они с братом тут же почувствовали, как накопленная в этом месте дурная энергия начинает рассеиваться, потеряв место, к которому была привязана.              В ответ на удивлённый выдох со стороны Сичэня Ванцзи объяснился:              — Этот храм пуст, божество давно его покинуло. Теперь он притягивает злых духов. Оставлять его неразумно.              Сичэнь знал об этом. Однако беспокойство не сразу покинуло его сердце.              — И всё же в следующий раз скажи мне заранее о своих планах, будь так любезен.              — Прошу прощения, брат, — повинился Ванцзи. — Я посчитал, что ты и сам поступишь так же.              В следующий миг они вновь обернулись к храму. Только что упали подкошенные столбы вокруг него, обвязанные ритуальными нитями, и воздух, уже начавший очищаться от тьмы, наполнили мучительные стоны. Подойдя ближе, братья изучили каменные изваяния тщательнее, обнаружив с обратной стороны выгравированные заклинания. Те были столь умело выполнены, что прежде почти не выдавали себя и лишь после разрушения исторгли из себя цепь проклятий, отголосок которых и почувствовал Ванцзи. Магическая сила на каменных столбах имела необычную окраску, указывая на её нечеловеческую природу.              — Кому бы она могла принадлежать? — задумался Сичэнь, пока его младший брат обходил строение кругом и отбрасывал перерубленные балки. Стоило сдвинуть последнюю, как из-под неё дыхнуло ощущением старой смерти. Насильственной и требующей возмездия.              Братья переглянулись и взяли в руки музыкальные инструменты, как обнажают в бою мечи иные ордена. Если они столкнутся с мятежным духом древнего бога, в первую очередь надлежит его упокоить, но как знать, удастся ли это? Ученики за их спинами подобрались и сжали рукояти оружия.              Ванцзи позволил себе грубый жест и ногой откинул деревянную доску, раньше служившую полом в храме. Под ней скрывался круглый провал в земле размером в обхват рук двух взрослых мужчин. Темнота в нем стояла настолько непроглядная, что не могла быть мирной. Как только один из братьев осторожно приблизился, камни под его ногами дрогнули. Кроны деревьев зашуршали, а им вторили ночные птицы да в горах засвистел ветер. Словно бы открыв тайник, люди пробудили древний лес ото сна. Не впал ли он в забвение как раз из-за того, что скрывалось в провале?              Мечи старших адептов вылетели из ножен и подлетели к проходу, спускаясь ниже и озаряя его. Заглянув, Сичэнь обнаружил, что провал продолжался ещё на некоторое расстояние и заканчивался на глубине шестнадцати-семнадцати чи. На самом дне виднелись сваленные в одну кучу предметы, застилавшие пол. Он приказал Шоюэ подлететь поближе, после чего резко вздохнул. Замерев на небольшой высоте, его меч освещал сломанные, разрубленные на многие части тела, ничуть не подвергнутые гниению. Кисточка на конце меча едва не касалась светлого рукава одной из конечностей. Окровавленные пальцы мужской руки вытянулись вверх, словно их обладатель пытался и в посмертии выбраться из своей тюрьмы, сдирая кожу до мяса и ломая ногти. Все прочие тела были в похожем состоянии. Разрубленные на части, они без всякого разбора годами лежали в земле, а души их обладателей не находили покоя. Вернув меч обратно, Сичэнь заиграл ровную тоскливую мелодию, пробуждая в сердцах сострадание и жалость. Он приглашал духов погибших к разговору, предлагал им поведать, кто их убил и по какой причине.              Некоторое время стояла тишина. Затем по одному призраки поднимались из своей темницы, потусторонними огоньками разлетаясь по округе. Пока, наконец, один из них не приблизился настолько, чтобы заговорить. Дух коснулся отверстий нефритовой сяо, создавая звук. Все заклинатели обратились в слух, но призрак разговаривал так быстро и непривычно, что разобрать его слова не представлялось никакой возможности. Ванцзи попробовал предложить ему язык гуциня, раз уж не удалось с флейтой, но итог был тем же.              Пришлось признать: поговорить с духами традиционным для Гусу Лань способом невозможно. И всё же их тела стоило хотя бы предать земле как полагалось. Под строгим присмотром Ванцзи Сичэнь запрыгнул на меч и поднял каждую часть тела. Их расположили на траве рядом. К сожалению, и речи не шло о том, чтобы точно опознать, кому какая конечность принадлежала — все погибшие являлись мужчинами схожего телосложения и в одинаковой одежде. При помощи учеников братья быстро вырыли могилы и захоронили умерших. Заклинателей не учили произносить молитвы над курганами, потому обошлись песней покоя, исполненной дуэтом гуциня и сяо. Закончив, Сичэнь поправил волосы, убрал флейту и спросил:              — Как долго вы планируете там стоять?              Ученики заозирались, пытаясь понять, к кому он обращался. Но, кроме них, его услышал и нежданный гость. Некоторое время он ещё стоял в тени, раздумывая, показываться ли, а затем шагнул к поляне на месте бывшего храма. Из-за листвы показалась женщина приятной наружности.              — Ещё раз здравствуйте, господа заклинатели.              — Госпожа, — Сичэнь склонил голову в вежливом поклоне, но та только отмахнулась.              — А ведь я просила не учинять бед в храме, — припомнила она, нахмурившись.              — Вы бы хотели, чтобы мы оставили тела непогребенными? — брови Сичэня невольно приподнялись.              — Им несильно поможет знание, что их земные личины упокоились.              Это верно. Души богов, даже мелких, меньше привязаны к телу. Погребение не умолит их обиды до конца.              Женщина закуталась в шерстяной плащ плотнее и прошла мимо братьев Лань к могилам. Опустилась на колени и сложила руки вместе, шепча молитву. Пока её губы беззвучно двигались, призрачные огоньки то и дело подлетали к ней, касались волос или одежды, трогали бледную кожу. Казалось, духи пытались её обогреть. Открыв глаза и увидев их, она грустно улыбнулась.              — Они с вами говорят, — вполголоса заметил Сичэнь, не выдавая своего удивления. — И вы их понимаете.              — Ещё бы мне не понимать своих предков.              «Так вот почему не сработал „Расспрос“!» — Сичэнь не удержался от мысленного восклицания. Духи божественных животных, хотя и могли понимать человеческую речь (как любую речь своих верующих), редко утруждали себя тем, чтобы выучить язык людей и общаться с его помощью. А способность к звериному наречию часто передавалась по наследству. Судя по тому, что от женщины не ощущалось ни капли магической силы — один из этих богов был её давним предком. Но божественной крови осталось столь мало, что её хватало лишь на то, чтобы поговорить с ними.              — Тогда вам не меньше нас должно быть интересно, кто их убил.              — Мне нет нужды гадать, я знаю точно.              Знаю да знаю. Ученики за спинами беседующих испустили усталый вздох. Но Сичэнь, казалось, не испытывал ни малейшего напряжения. Он мягко улыбнулся:              — Будьте добры, поделитесь.              На сей раз молчание затянулось надолго. Никто уже и не надеялся услышать ответ, как женщина произнесла:              — Я погубила их.              Раздался испуганный вздох со стороны учеников. Сичэнь и Ванцзи быстро обменялись взглядами, после чего Сичэнь шагнул ближе. Он внимательно осмотрел женщину и не нашел исходящих от неё отголосков злобы. Легкий испуг только и застарелую боль.              — Вы не могли бы рассказать больше? — попросил Сичэнь.              Женщина улыбнулась.              — Чтобы вы могли решить, стоит ли меня убить, как моих названых сестер?              Вокруг резко стало холоднее. Ванцзи положил руку на пояс, неподалёку от рукояти меча, но пока только настороженно слушал. Женщина встряхнула волосами, открывая лицо, и тут же Шоюэ выдвинулся на полпальца из ножен: в его бледном свете оно на миг показалось призрачным. — Я не держу зла, не переживайте. Смерть их освободила. А прежняя жизнь в таком обличии лишь позорила. Но в смерти моих богов я виновата. Из-за моего легкомыслия их убили. Я пришла к храму, когда пропали мои сестры, и попросила богов спасти их. Вы знаете, предки не могут отказать в просьбе последнего потомка — таков небесный закон. Боги откликнулись на мою молитву и исполнили её. Только мои друзья вернулись не теми, кем были раньше. Они уже находились на пороге смерти, когда боги их нашли, и им ничего не оставалось делать, кроме как вдохнуть в тела божественные силы. Преисполненные бессильной злости Сяньмин, Хоуъи и Цзаочун преобразились. Но не это самое худшее, — тут в голосе женщины прорезался нескрываемый гнев. — Я должна была догадаться, что Тяньху поймёт, кто выкрал его добычу, и отомстит.              Ванцзи проследил за её жестами: кулаки сжались так, что ногти вонзились в кожу. Сичэнь поспешил спросить:              — Скажите, Тяньху, кто он?              — Лис-оборотень, который живёт уже не одну сотню лет. В последние годы он собирал энергию где только мог, готовясь стать небесным зверем. В том числе он искал её и здесь. Для этого он и крал женщин.              — Вы ждали его? — припомнил Ванцзи, неожиданно вмешиваясь в разговор. — Для этого вы позвали нас?              Женщина резко отвернулась. Этот юноша со слишком светлыми глазами её пугал.              — Ждала? Да. Я надеялась, что он придёт. Вернется, как и прежде. Но, когда он не появился и через год, мне стало ясно — он нашел, что хотел, и теперь займется перевоплощением. Но, где сейчас он находится, я не знаю. Мы с сёстрами обыскали, кажется, каждый уголок из тех, что нам доступны. Знаю только, что он не мог покинуть округ: ритуал требует, чтобы его проводили там, где зверь родился, — она с печальным видом ещё немного полюбовалась начавшими таять призрачными огоньками и поднялась. — У меня осталась одна надежда: что вы сможете его обнаружить. Если его сердце удастся пронзить не мне, а вам, я печалиться не стану. Наоборот, вознесу благодарность вашему ордену.              Убедившись, что больше к ней у заклинателей нет вопросов, она согнулась в поклоне, прощаясь, и скрылась в направлении деревни. Ванцзи продолжал смотреть ей вослед. Сичэнь кашлянул, привлекая внимание.              — Похоже, многое прояснилось, — его улыбка согрела каждого из адептов. — Осталось немногое: найти оборотня.              — Только он ведь может быть где угодно! — горестно вздохнул один из учеников. Сичэнь с ним не согласился.              — Вовсе нет. Я верю, что демоны постарались с поисками и проверили все места, куда имели возможность попасть. Значит, их осталось не так много: только те, куда ход злобным духам запрещен. К тому же вы слышали, «он готовился стать небесным зверем», Божественным Лисом в его случае. Преобразование — долгий процесс, зверь должен оставаться неподвижным в течение нескольких лет. Раз так, то место, в котором он находится — особое, где сама природа помогает в совершенствовании. Ванцзи, — окликнул он. Тот поднял на Сичэня взгляд. — Если бы ты выбирал здесь лучшее место для медитации, то куда бы ты отправился?              Ванцзи не раздумывая указал наверх, на вершину самой дальней горы на востоке, затянутую туманом. Наверняка по утрам она вся заливается рассветным солнцем. Приглядевшись, заклинатели смогли рассмотреть едва темнеющее овальное пятно на одном из склонов. Оно сильно напоминало вход в пещеру.              — Помнится, лисы-оборотни любят жить в пещерах, — Сичэнь позволил себе беззлобный смех. Он первым запрыгнул на меч, подавая другим сигнал, и поднялся над лесом.              Путь занял не так много времени, как поиск нужного места, указанного Ванцзи. Издалека казалось, достичь его будет совсем просто, но стоило им приблизиться, и все путалось перед глазами. Заклинатели заподозрили бы иллюзию, но это всего лишь играли отблески снега на северном склоне. Наконец, нашли искомое и подлетели почти вплотную. От входа людей отделяла всего четверть ли, как Сичэнь, а за ним и остальные, спрыгнул.              К пещере они подходили пригнувшись и заглушив свет от мечей. Кем бы ни был дух небесной лисы, с ним едва ли удастся легко справиться. Сичэнь шёл первым, вслушиваясь в каждый шорох и держась наготове. Через половину ли по каменным коридорам стало ощутимо прохладнее, хотя снаружи, в лесу, даже в ночное время стояло тёплое лето. Изо рта и от ноздрей даже появился беловатый дымок. Сичэнь прикрыл нижнюю часть лица рукой и замер.              Впереди виднелся рыжий огонёк, мечущийся по стенам. Сичэнь ощутил, как брат бесшумно приблизился к нему, готовый выслушать приказ и помочь. Его накрыло иррациональным ощущением безопасности. Ситуация была далека от спокойствия, но именно его он почувствовал в душе. Он знал — всё из-за того, что Ванцзи рядом. Пока он прикрывает его спину, бояться не стоит, они вместе справятся с чем угодно.              Сичэнь забрался рукой в рукав, вынул несколько бумажных талисманов с начертанными заклятиями и метнул вперёд. Они тут же вспыхнули, едва покинув его руки, и в пещере зажглось кольцо голубого огня, образовав барьер. Только после этого Сичэнь тихой тенью бросился сам. Меч не доставал — для удара им нужно время, как и возможность подобраться к противнику, если тот ускользнул от магической клетки. Сяо сработает быстрее.              Повезло: их не ждали. Противник долгое время провёл в медитации в неподвижном состоянии и не мог с непривычки ловко и быстро передвигаться. Под светлыми линиями щитов свернулся получеловек-полулис. Телосложением он напоминал мужчину уже преклонного возраста, а лицо и лапы имел от зверя. Восемь ярко-рыжих хвостов недовольно били по каменному полу.              Помимо него, в пещере находились и другие вещи. По углам лежали раскиданные кости, закутанные в женские одежды. Туда же и были сброшены украшения. Сюрпризом это не стало: когда злобные дух забирал всю жизненную силу из человека, тот очень быстро умирал и тело его становилось хрупким. Скелет мог рассыпаться пылью от легчайшего удара. Но самой мерзкой находкой стала детская игрушка: кукла из тростника, умело сплетённая и заботливо подвязанная шнурком. Сичэнь видел однажды, как такими играли дети в Цайи.              Взгляд Ванцзи разгорелся жарче полуденного солнца, когда он заметил то же, что и брат. Сичэнь и сам с трудом справился с яростью.              — Ко мне пожаловали гости? Такие опрятные юноши, а без предупреждения — как невежливо, — насмешливо протянул лис, пробуя коснуться линий заклятий. Слепящая энергия тут же обожгла ему лапу. Отдёрнув, он спрятал её в рукав.              — Как и вы пожаловали в деревню неподалеку — без предупреждения! — дерзко ответил один из учеников. Сичэнь взглядом приказал ему взять себя в руки, предостерегая. Не стоит заигрывать с оборотнем.              — Ну отчего же, меня там вполне ждали. Ах, я понял. Эта женщина наплела вам сказочку о том, какой я ужасный демон, а она несчастная жертва? Так часто происходит, не волнуйтесь, вы не первые и не последние, кто ей поверил. Хон — такая хорошая выдумщица. Наверняка она наговорила про меня всякого...              К счастью, сейчас какими бы словами оборотень ни пытался заставить их усомниться, это было бессмысленно. Пещера успела впитать в себя тяжелое ощущение многих смертей, а отголоски стонов до сих пор словно стояли в ушах, пробирая до мурашек по коже. Такое ужасное и давящее чувство ни с чем не спутаешь.              Заклинатели деловито разместились вокруг. Заученная последовательность ритуала выходила легко и быстро. Пока другие готовились, а Сичэнь следил за учениками, Ванцзи не спускал глаз с оборотня. И потому среагировал быстрее всех.              Пока лис говорил, один из его хвостов незаметно сметал в кучу прах. По шерсти промчалась золотистая искра, а через мгновение лис, зажав прах в кулаке, бросил его в талисман, висевший перед ним в воздухе. Талисман замерцал и на секунду погас, затерявшись в облаке пыли. Лис того и ждал. Едва первый талисман потух, цепь заклятий исчезла. Он оказался на свободе. Бросившись к выходу, лис оттолкнул в сторону учеников. Сичэнь кинулся вдогонку, понимая, что не успеет. На что способен разъяренный оборотень и как он отомстит, оказавшись на воле, можно только догадываться. Но звонко дрогнула струна и с дребезжащим звуком спутала ноги зверя. Он тут же её оборвал, освобождаясь, только поздно. Шоюэ пронзил его левую часть тела, зайдя под лопаткой и выйдя из груди, вонзившись ровно в сердце.              Лис сделал ещё пару шагов, соскальзывая с лезвия — меч легко отпустил его плоть, словно сам не желал долго к ней прикасаться. А затем он споткнулся и упал, опустившись на колени. Лис пытался зажать рану на груди руками, но из-под пальцев всё равно с чудовищной скоростью вырывалась кровь, перемешанная с магической энергией: звериной и чужой, человеческой. Совсем скоро она иссякнет и оборотень умрёт.              Обернувшись, он зло посмотрел в глаза Сичэня.              — Думаешь, герой? Убил старика-лиса... — оборотень хрипло расхохотался, тут же захлёбываясь. Кровь пошла и изо рта, но он поборол приступ, закрыв ток крови к горлу. Взамен закровоточили остальные цицяо: глаза, уши. — Радуйся, мальчик. Радуйся, пока можешь. У лис память долгая, тебе мою смерть не забудут. Чтоб тебе сдохнуть так же, как мне, на пороге могущества.              И напоследок улыбнулся, рассыпаясь прахом.              Сичэнь поднял меч, осматривая его на предмет повреждений. Убедившись, что Шоюэ цел, он отёр его платком и убрал в ножны. Угрозы он слышал часто, едва ли не каждый демон спешил перед смертью оповестить, как ужасны будут муки заклинателя. Тем не менее, Сичэнь всё ещё был жив. Так стоило ли верить их словам?              Ванцзи тронул его за плечо, неслышно подойдя ближе. Сичэнь успокаивающе улыбнулся и сжал его ладонь. Всё хорошо. Они справились.              Какое-то время заклинатели были заняты тем, что предавали земле останки жертв. Прочитав заклятие и убедившись, что те не восстанут злобными духами, они спустились с горы. В лесу ещё только вставало солнце.              Придя к ручью, адепты Гусу Лань остановились перевести дыхание и привести себя в порядок. Умыв лицо и руки, Сичэнь тут же ощутил, насколько он устал. Тем не менее, он собрался с силами и занялся приготовлениями: потратив столько энергии, им стоило позавтракать. Еду готовили из продуктов, которые брали с собой из Облачных глубин.              Ванцзи тенью следовал за ним, помогая в каждом деле. Не будь Сичэнь настолько хорош в понимании брата, решил бы, что тот за него волнуется. Но Ванцзи управляло, увы, далеко не сострадание. Им двигала жажда познания.              Стоило всем собраться вокруг костра, как тут же возникли разговоры. Бесполезно было даже пытаться их унять: беседовали ученики о произошедшем деле. После приёма пищи один из юных адептов засучил рукава и отнёс чаши к воде. Вернувшись, он тряхнул чёлкой, лезущей в глаза, и решился спросить:              — Цзэу-цзюнь, у меня есть вопрос, — он продолжил после получения разрешения. — Так кто всё-таки виноват? Это лис-оборотень убил людей или демоны?              Сичэнь лукаво улыбнулся и смолчал, позволяя ученикам высказывать свои догадки, иногда кивая. Но все говорившие в итоге оказывались в тупике, словно бы в их доводах недоставало одной детали. Ванцзи смерил брата укоризненным взглядом и заметил:              — Женщина кое-что утаила.              — Что же?              — Её дети.              Ученики не поняли его последних слов и в поиске поддержки обратились к Сичэню.              — Теперь ты их путаешь, брат, — с лёгким смешком, заметил он. — Лис появился здесь впервые пять лет назад, когда женщина с сестрами покинула деревню. Но, похоже, они всё-таки встретились в том же году.              Если адепты, у которых не было родных братьев или сестёр, ещё могли ошибиться, то Сичэнь мгновенно определил возраст девочки и ребёнка на руках матери. Он мельком глянул на Ванцзи, вспоминая те времена, когда его брат был младше и упрямо следовал за ним хвостиком.              Из тёплых воспоминаний его выдернул вопрос:              — А затем?              — Далее Лис покинул эти края. Собирать энергию или по-другой причине, чтобы вновь вернуться полтора года назад. И заметил ещё нескольких девушек, которые были полны сил — сестёр Хэй. Похитил их и отобрал всю энергию «инь» до последней капли. Затем госпожа Хон нам говорила: её боги возвратили им подобие жизни. Именно это стало решающим моментом для неё. Простить использование других людей в своих целях она могла, но вот смерть своих названых сестёр — уже нет.              — А как вы поняли, что он похитил дев именно тогда, а не пять лет назад? Госпожа не упоминала, что покидала деревню в сопровождении.              — Обращение девушек в демонов и убийство богов из лисьего храма — их совершили в одно и то же время. Девушки обрели возможность говорить — это значит, с момента их преображения прошло не меньше года. А тёмная энергия вокруг храма исчезла через час — значит, прошло тоже не многим больше года. Учитель Лань Цижэнь говорил об этом на занятиях. Кажется, вы считаете его слова лишёнными смысла и не видите пользы в том, чтобы их запоминать? Стоит ли мне рассказать об этом дяде?              — Вовсе нет! Цзэу-цзюнь, просим, не надо!              Сичэнь спрятал губы за рукавом и негромко рассмеялся. Уличить его в поддразнивании смог бы только Ванцзи.       

***

             Мальчик оглянулся напоследок. За рядом сосновых стволов скрывались красные дома и ограды. Где-то там готовились покинуть деревню и красивые люди в белых одеждах. Сильные, холодные, но чем-то притягательные.              — А-Цзы, идём скорее! — окликнула его мать.              Он постарался запомнить облик одного из заклинателей как можно лучше. И подбежал к сестре и маме, в нетерпении подметавшей пышным рыжим хвостом мох. Свой облик он давно сменил на более взрослый по просьбе матери, как прежде принимал вид младенца, чем немало забавлял сестру. Для полуоборотня это не составляло особых трудностей.              — Пожалуй, нам стоит назваться иначе, — задумчиво произнесла мать-лисица. Она тоже мало напоминала себя прежнюю, теперь сверкая молодостью. — Тогда ты будешь А-Шун, — шепотом сказала она, указав на дочь, и погладила её по волосам. — А ты теперь... Дай подумать... — лисица перебрала с десяток имён и, наконец, остановилась на одном. Притянув сына к себе, она тихонько назвала новое имя ему на ухо, а затем нежно обняла обоих детей. — Попробуем обосноваться в крупном городе? Окраины так надоели. Вы любите озёра с лотосами? Я слышала, Юньмэн чудесен осенью.              Вскоре над тем же местом пролетели и адепты, паря на белоснежных мечах. Они не заметили звериных следов, душой и мыслями находясь уже в родных стенах ордена. А в противоположном направлении, по лесной тропке, бежали три огненно-рыжие лисицы, заметая за собой следы. Их пути расходились. И только небеса знают, сойдутся ли вновь?