Пили и...

Такано меня снова подбил идти с ним домой. Сегодня особо делать в офисе было нечего, так что мы ушли много раньше обычного. Он даже захотел зайти в какой-то магазин, который относительно недалеко от нашего дома. И от него уже прогуляться пешком. На самом деле я не прочь был прогуляться. Даже не вспомнить, когда последний раз просто спокойно гулял по городу. А тут заодно и погодка весьма неплохая. Подступала весна. Очень трепетно, но стремительно. Грязи на улицах уже не было, зато воздух был ещё свеж и иногда морозен. Я, наконец, мог просто созерцать. Магазин оказался художественным, но я так и не понял, что именно там искал мой начальник. Мы двинулись в сторону дома. Солнце на глазах заходило за горизонт, окрашивая небо в приятные разноцветные краски. Я был максимально расслаблен и гармоничен с собой, даже поймал себя на мысли, будто если б Такано обнял бы меня, я б не сопротивлялся. Я усмехнулся своей мысли и, улыбнувшись, взглянул на него… — О, привет! Тут мой мир будто разрушился. Я точно не помню эту девушку. Она не была на вечеринке. Ни среди мангак я её узнать не могу. Она определённо не с работы, я могу это сказать с уверенностью в 100%. Но тогда — кто она? — О, Амико, здравствуй, как поживаешь? — почему он такой приветливый с ней? Они обменялись стандартными вопросами-ответами. Выкинули пару шуток, которых я не понял. И, обнявшись на прощание, разошлись. Я старался никак не реагировать. И первые пять минут мне это удавалось с трудом. Я чувствовал, будто что-то бушует во мне. А потом я осознал — и что с того? У меня тоже куча знакомых девушек. Мы стали всё чаще прогуливаться до дома или вокруг дома. Он звал меня с собой в магазин или ещё куда. Как-то раз мы специально сделали крюк, просто чтобы пройти через парк, где зацвела сакура. Но вместе с этим он продолжал встречать каких-то знакомых баб. — Ооо, привет-привет, пупсик! — на этот раз появилась максимально бесячая. Она выглядела очень опрятненькой и красивой. Без мешков под глазами, как у меня, полная жизнерадостности, в отличие от меня. И сразу повисла у него на шее. Со своими пусечками, котиками, заиньками. И, что самое страшное, Такано ей подыгрывал. Я где-то глубоко внутри понимал, что это просто забавная наигранность, но со стороны это смотрелось тошнотворно. Я долго и мучительно ждал, когда она перестанет с ним заигрывать, чтобы спросить уже, наконец, чё за херня. Однако, она упорно не отставала. Ой, а давай то, ой, а давай это! А, может, сходим в пятницу туда! Где, говоришь, работаешь? О, прикольно, у меня там недалеко подружка живёт! Они даже обменялись телефонами! И вот, когда она, наконец, ушла… — Бывшая коллега? — чтобы не выдавать слишком уж сильное волнение. — Нет, просто иногда пили и расслаблялись. Меня как молнией ударило! Вспоминая рассказы Ёкодзавы, сложно не понять, как там они «расслаблялись». Я был всю оставшуюся дорогу взбешён. Хотя даже не знаю, почему. Кроме того, что они обменялись номерами, хотя это больше потому, что она была слишком настойчива, ничего такого-то. Подумаешь, он с ними, кхм, расслаблялся. Но это было давно. Это же не сейчас… — Ритцу, что с тобой? — Ничего, — фыркнул я, побыстрее снимая обувь, забегая в квартиру. Чуть не споткнулся, блин. — Я вижу. Давай рассказывай. — Нечего. Он схватил меня за предплечье и повернул к себе. — Я слушаю. Я очень смутился и отвёл взгляд. Поёрзал плечами — вдруг выпустит. Теперь чувствую себя очень глупо. Действительно, и чего это я?.. — Ну? — надавил он. — Чем чаще мы гуляем вне работы, тем чаще встречаются всякие девушки, с которыми ты знаком… — Да, и что. — И… со всеми с ними ты… пил и расслаблялся?.. — Почти, — слишком спокойно! — А что? — Ничего, — я почувствовал себя ещё глупее из-за того, что придавал этому такое значение. Вырвался. — Надо помыть руки, — убежал в ванную. Он пошёл за мной. Когда я включил воду, он со спины просунул руки к крану. — А ты, что, ревнуешь? — прошептал мне на ухо. — НЕТ, КОНЕЧНО. ЕЩЁ ЧЕГО. — Ага, вижу, — поцеловал меня в шею. Я вздрогнул, выпутался из его рук и убежал на кухню. Он снова пошёл за мной. — Ритцу. — М? — я остановился, собрав остатки своего спокойствия и повернувшись к нему. — Даже если я с кем-то и спал, то сейчас я хочу этого только с тобой. Впрочем, и всегда хотел. Просто тебя не было рядом, — он улыбнулся. — Мне приятно, что ты ревнуешь меня, но для этого нет никаких оснований, — он подошёл ко мне. — Я люблю только тебя, Ритцу, — и обнял. Я, казалось, даже дрожал от смущения. Из-за того, что сам чувствовал себя дураком, раз так близко принимал его знакомых. И из-за его слов. Я медленно приподнял руки. И обнял его в ответ. Уткнувшись носом в его плечо. Уютнее устроившись в его объятиях.