бедняк.

      — Глеб, погнали в столовую? — Тёма усаживается рядом с парнем на лавку в коридоре шараги, толкая того бедром. Всегда улыбчивый Тёма, который имел при себе немало денег. Голубин чувствовал себя на его фоне пятнышком, в котором кроме ума нет ничего. Ни красивой брендовой одежды, ни денег. Фара, именно такое прозвище дали ему одногруппники, потому что у Глеба очень большие синяки под глазами. Парни даже не знают, чем даётся ему учёба. Бессонными ночами, кружками кофе, от которых парню хотелось блевать, и единственное, что у него оставалось — это самовнушение, что кофе ему помогает.       — Отстань от меня, — Голубину казалось, что Артёма подослали эти глупые парни из его группы. Глеб ни с кем не общался, и только колкие издевки летели в сторону блондина, на которые он закрывал глаза. И что сейчас от него надо одному из самый классных парней в группе, Глеб просто не понимал.       — Я думал, что я с тобой так подружусь, — Бульвар Депо, такое прозвище к нему приелось из-за того, что как-то раз Шатохин заснул пьяный на Бульваре, около вокзального Депо. Все посмеялись, но издеваться над парнем не стали.       — С помощью еды? — Голубин повернул голову в сторону парня, приподнимая бровь.       — Ясен хуй, ты вон какой худой, — Шатохин забирает у Глеба сначала портфель, а потом уже и учебник по геометрии, который тот усердно читал. Парень складывает эту, как он говорил «тупую гемешу» в сумку, встаёт и тянет Фару за руку, чтобы и тот тоже встал. Глеб отчего-то улыбается, хочет поддаться парню, но потом понимает, что не сможет даже заплатить за этот сраный обед.       — У меня нет денег, — отдергивает руку, потом пытается забрать портфель, но Артём не отдаёт, и даже в силу своего маленького роста поднимает его над головой и Глебу ничего не остаётся, кроме как громко вздохнуть.       — Потом отдашь, поебать вообще, — Артём побежал в сторону столовой. На него оборачивались все. Учителя громко вздыхали, а девочки чуть ли не писались по углам. Шатохин уже стоял около столовой, танцуя какой-то танец, который придумал сто процентов, сам. Глеб подошёл, скрещивая руки на груди и очень сильно надувая и без того достаточно пухлые губы.       — Я не смогу отдать сразу, — Депо закатывает глаза, делая вид, что он этого не слышал. Он вообще не собирался брать деньги, которые Голубин бы ему отдал. Какие-то пятьдесят рублей, для Тёмы это не деньги. Они заходят в столовую и Фара чувствует на себе взгляды всех в этой столовой. Впервые за эти года он понял, что ему не хотелось бы их видеть. Артём отправляет парня искать стол, а сам уходит покупать обед. За то время, что Шатохина не было рядом, к Глебу подсел Славик Михайлов. Голубин был на сто процентов уверен, что он тут только из-за огромных денег, что в него втюхивает отец. Надеется, что что-то дельное будет.       — Тёма тебя раскрутит на то, что надо ему, и уйдёт. Ты ему нахуй не сдался, — Морти хмыкнул, уходя к своим друзьям. Глеб, если честно, не помнил, откуда у Славика такое прозвище. Вроде бы Михайлов сам себе его придумал, а может быть вовсе и нет. Голубин не расстраивается со слов парня, потому что знает, что Тёме поиметь с него нечего. Особой внешностью он не обладал, а за Шатохиным не замечал признаки гомосексуализма. Второй, кстати, приземлился рядом, чуть похлопывая Голубина по спине, дабы тот очнулся и приступил к обеду.       — Что Михайлову от тебя надо было? — Улыбается, берёт в руки стакан не с самым вкусным компотом и запивает им небольшую пиццу, от которой за один раз он откусил чуть больше половины.       — Да фигню какую-то сморозил, — Фара задумчиво почесал затылок, чуть надкусывая кусочек пиццы. Его организм привык питаться ровно два раза в день, и приём пищи по середине рабочего дня его явно не устраивал. Голубина чуть затошнило, отчего он отложил пиццу, отходя за стаканом воды. Вернувшись он поймал на себе недоумевающий взгляд Тёмы.       — Ты чё? — Парень положил свою руку на руку Глеба, чуть поглаживая. В это прикосновение он вложил безумно много нежности, отчего Фару, кажется, прошибло током и он резко встал, схватив свой портфель и поспешил удалиться из столовой. Он безумно сильно покраснел, потому что его редко трогал кто-то, кроме мамы и пса. Он зашёл в кабинет, усаживаясь за первый ряд, зная, что Тёма лучше застрелится, перережет вены или повесится, чем сядет за этот ряд. Именно поэтому так Голубин спасался от не особо дружелюбных однокурсников.       — Чё, Тёмка, спорим, что ты его не раскрутишь ни на что? — Михайлов прикусил губу, понимая, что если Депо согласился, то будет очень весело.       — На хуй сходи, я его не так добиваться буду. Еблан ты, Слава. Не знаешь, что такое любить, — Бульвар почти выплёвывает эти слова ему в лицо, уходя на крыльцо школы. Руки, как в принципе и всё тело подтрясывало от злости к этому мальчишке. И что из себя Слава возомнил? Маленький пиздюк. Артём уже устал сдерживать себя, чтобы не ударить его в каких-то общественных местах. И с каждой фразой этого ребёнка в сторону Шатохина сдерживаться становится всё труднее и труднее. Артём наплевать хотел на всех этих преподавателей, а на свою кураторшу вообще срал с высокой колокольни. Он закуривает прямо на крыльце МГУ, уже не желая что-либо кому-то объяснять. Но он был бы не он, если бы не нашёл приключений на жопу. Из-за угла выворачивает его кураторша, которую он нихуя не боится, но мозг она ебёт славно, получше, чем любая девка, которую ты раскрутил на ночной трах и бросил.       — Шатохин! — Ксения Васильевна ахнула от возмущения и сразу же покраснела от злости, — где твой стыд? Уже на крыльце куришь! А дальше что, будешь с девушками спать в туалете? — Её охватил безумный шок, от чего она подошла и вырвала сигарету буквально изо рта подопечного, выкидывая её куда-то за крыльцо.       — Плохо поступаете, Ксения Васильевна, бычки нужно в урну выкидывать. Вы что, желаете пожара около нашего пресвятого МГУ? — Артём залился громким смехом. Ксения схватила его за руку, причитая, что они идут к ректору. Вот туда Шатохин ходить не любил. Вечные высказывания, что Михаил Владимирович очень хороший друг отца, и ему очень стыдно, что Артём так позорит их честную фамилию! И Депо так на это всё похуй, что он отсидел в этом ужасном кабинете полуторачасовую пару. Пообещал, что на крыльце больше курить не будет, но вот про туалеты никто и ничего не сказал. Да и про задний двор здания. Артём хмыкает и выходит из кабинета, нащупывая пачку сигарет в кармане и кладёт одну за ушко. Голубин уже свалил домой, в силу того, что он круглый отличник и его отпустили с этой пары. Долгов нет, темы старые, для повторения. Зачем мальчику мучать себя? Тёма выпросил у ректора адрес Голубина, вместо дома собираясь туда. Он много чего узнал о Глебе. И единственное, о чём думал Артём, что Фара этого всего не заслуживает. Депо забивает в 2Гисе ближайшие автобусы до данного адреса и садится на десятку, оплачивая проезд, равный двадцати пяти рублям. Когда он выходит из автобуса, то в глаза ему сразу бросается Глеб, который гуляет с маленьким пёсиком, который так и норовит вылезти из поводка. Тёма заливается умиляющимся смехом, а Глеб резко поворачивается в его сторону. Всё тело блондина вновь пробивает мелкой дрожью. Артём подходит всё ближе и ближе, а Фара срывается с места и убегает. Шатохин охуевает, чем он так напугал парня и решает побежать вслед за ним. Он быстро его догоняет, ибо физические данные будут получше. Парень хватает Глеба за руку, притягивая к себе.       — Хватит. Слышишь? Хватит убегать! — Артём слишком долго себя сдерживал, чтобы здесь и сейчас не прижать парня к стене дома и не поцеловать. Из рук Глеба выпадает поводок, а пёс наконец-то может убежать валяться в траве. И в ту минуту, что Глеб неопытно отвечает на поцелуй… В их жизни время встаёт, по крайней мере до конца этого поцелуя.