Брошенки

Когда становится очевидным, что ее вынесли окончательно на обочину, Сакуре уже даже не грустно. Она как-то нервно усмехается, поправляя рваные концы отросших волос, пока Саске собирает вещи. — Так будет легче, — говорит он сухо куда-то в сумку, складывая свои скромные пожитки. Вещей за пятнадцать лет семейной жизни накопилось ничтожно мало — они даже не заполняют полностью его походной мешок. Сакура не отвечает, ни кивает, но и не возражает. Она молча сопровождает его к двери, неловко поднимает на прощание руку. Саске улыбается ей немного виновато, и эта улыбка первая обращеная ей за последний десяток лет. Сосуды у сердца разрываются и мышца болезненно падает куда-то в желудок. Там скапливается горечь и желчь, но Сакура уже давно это знала. То, что Саске вдруг решил оборвать несуществующие и так отношения — ничего удивительного. Наверняка Наруто сказал, что это неправильно — обманывать семью. Сам он ушел от них аккурат после того, как Боруто получил чунина. Он был с ними кристально честен — ни Хината, ни дети, ни даже должность — ничего не могло соперничать с Учиха Саске в его жизни. Когда Саске запрыгнул на дерево, уносясь прочь из их когда-то общего /смешно/ дома, он окончательно разорвал все. Сакура опустошено осела в коридоре, смотря в даль за двор, сквозь пожелтевшую листву. Напрасно было надеяться, но что-то ещё шевелилось в груди. Но, конечно, никто не вернулся. Ничего неожиданного. Просидев на пыльном полу до самого заката Сакура вдруг очнулась и поняла — быть верной несуществующему мужу было так глупо! Она поднялась на ноги, отряхивая рассеяно подол розовой туники. Ткань под пальцами обжигалась и колола ладони. Сакура вдруг хмыкнула и подумала, что ее не бросали даже. Она никогда этому мужчине и не принадлежала, пусть и была готова преподнести ему свою жизнь за один лишь благодарный взгляд. Но, конечно, Саске в этом не нуждался. У него был Наруто — как Сакура могла соперничать с такой мощной артиллерией? Кто была она рядом с солнцем, кто была она рядом с человеком, который буквально вытащил из тьмы десяток людей? Сакуре стоило изначально понять, что никогда ее сияние не сравнится с палящими лучами Наруто. Такой, как Сакура, нужен был кто-то спокойней, приземленей. Прийти на порог их дома — не стыдно и не позорно. Тут она не жена изменника, тут она друг по несчастью, тут они, в одной лодке. Хината улыбается скромно, морщинки вокруг глаз округляются лёгкой сеткой. Она ещё совсем не старая, просто глубоко уставшая и разбитая. Сакура все равно считает ее прекрасной. Она неуклюже ерошит волосы, демонстрируя неровные концы и говорит совершенно бездумно: — Так замоталась, что даже времени постричься не было. Хината кивает понимающе, пуская ее на порог. Тем вечером Сакура снимает свое обжигающее розовое платье, как снимает с себя остатки неуместной и так и не выстроившейся связи. Хината одалживает ей свои футболку и шорты — Сакуре сорок, но выглядит она в них на двадцать, всё ещё худая и крепкая. Хината состригает лишние волосы почти до самого подбородка — Сакура смеётся заливисто, оглядывая себя в зеркале. Она похожа на мальчишку. Хината становится сзади, статная, совсем ещё не старая женщина и рядом они смотрятся так неестественно, что Сакуре даже неловко. Но потом нежная всё ещё рука опускается Сакуре на плечо и все улетает с осколками прошедшего дня. Сакура и Хината улыбаются друг другу, переплетая пальцы на руках. Брошенные одними и теми же — почему они не могут сложить свои оборванные листки в один пазл? Наруто и Саске не дарят им ничего существенного кроме детей, и, может, осознания — брошенкам сходиться гораздо легче.