От низа к вершине или история обычной девчонки: Взрослая жизнь

К тому моменту, когда её поезд подошел к платформе номер три, солнце покинуло небосклон. Сопутствуя излишней конфиденциальности, ночное небо завесили томные черные тучи, клятвенно обещающие пролиться грозным ливнем и отпется громом. Освещенные лишь блеклым светом фонарных столбов улицы с жадностью скрывали облик взрослой женщины в темноте города, проводив её до опустевшего зала ожидания. Огромные, старые часы, сделанные из металлического сплава с литой часовой стрелой, висевшие над главным входом, тихо отмерили четвертый ночной час. Зал пустовал. По старой, выложенной еще в советские времена плитке, размеренной и вальяжной походкой, охраняя свой кров, бродил молодой, пушистый кот коричневого окраса. Увидев на своей территории чужака, он сначала зашипел, попятился на несколько шагов назад и приподнял свой хвост в боевой готовности. Женщина усмехнулась. Пушистый охранник вокзала был явно невоспитанным, одиноким и голодным существом. В любой другой ситуации Лисса бы посмеялась над мелким котом, возомнившим из себя начальника, но сейчас она достала из кожаной сумки остатки от ужина; приличный кусок ветчины, половинку белого хлеба, и оставила это около своих ног, пригласительное кивнув на пищу. Кот с опаской оглядел предложенное, попытался противиться желанию, и через считанные секунды с энтузиазмом накинулся на мясо. Лисса тепло улыбнулась, удовлетворенная ситуацией. Она опустилась на корточки рядом с мохнатым проказником, погладила его за ушком, заслужив приятное фырчание в ответ. Слегка зевая от усталости, женщина вновь выросла во весь рост, стряхнула пыль с гладких черных брюк и поправила на плече сумку. - Не тяжело? – прозвучало позади. - Нет, спасибо. – В подтверждение своих слов, Лисса подхватила чемодан, в придачу к тяжелой сумке. Обернувшись назад, женщина расплылась в счастливой улыбке. – Рада видеть тебя, родная. - И я тебя. Чемодан оставь мне. – Смерив мать взглядом, нетерпящим оговорок, Василиса схватилась за ручку багажа и направилась в сторону выхода, попутно поцеловав щеку Лиссы. На темной улице Москвы двух женщин ожидало пустое, одинокое такси, в котором тихо играл джаз 60-х годов. Водителем был толерантный пожилой мужчина с сигаретой в зубах, дымящий на протяжении всего пути в окно. Цветущая Москва начинала просыпаться, машины все чаще выворачивали из косых улиц и переулков, на тротуарах замелькали редкие люди, зажигались различные вывески. В полглаза осматривая улицы города Лисса, прислонившись лбом к стеклу, дремала. Василиса тихо слушала музыку в новеньком плеере, стараясь не тревожить мать. На пороге её квартиры, Лисса рухнула на пол. Дочь обеспокоенно предложила ей пройти в спальню, отдохнуть, но мать уверенно настояла на чаепитие перед сном. - У нас будет время выспаться, - слабо улыбаясь, сказала рыжеволосая. - Я пойду, умоюсь, а ты сделай мне кофе. Василиса обеспокоено кивнула. Поставив греться чайник, она вытащила из холодильника все остатки еды, что приходились со вчерашнего дня. С её стороны было бы разумным пополнить запасы еды утром, посетив супермаркет, но об этом девушка подумала в последнюю очередь, узнав, что Лисса навестит её уже этой ночью. - Я не голодна, солнышко. – Мать показалась на кухне с сумкой в руках. Оценивающим взглядом, осмотрев кров дочери, она едва заметно кивнула собственным мыслям, и без стеснения, с грохотом, опустилась на табуретку, скинув к ногам кожаную дизайнерскую Gucci. - Зачем ты носишь её с собой везде? – накрывая на стол, Василиса кинула непонимающий взгляд на дизайнерскую вещь. - В ней мои сигареты. Огнева замерла на полпути к столу, с кофейными чашками в руках. - Ты куришь? - Начала за месяц до развода. - И помогает? - Нет. Приняв от Василисы кружку, Лисса вдохнула горький аромат кофе, ударивший по вискам. Женщина неприязненно поморщилась, делая первый глоток. - Заешь бутербродом. – Василиса протянула ей дополнительный поек, от которого та отказалась. - Мне просто не спалось последние трое суток, - мать фальшиво улыбнулась, порождая внутри Василисы чувство негодования, отторжения и неприязни. Подобное ощущение испытываешь при виде жалкого человека, близкого тебе по духу и дальнего по нраву. - Расскажи, как ты тут? - Я? Василиса нервно вздохнула. Отведя свой взгляд к окну, девушка заметила, как на дальней стороне неба блеснула ломаная линия грозы, сопровождаемая глухим раскатом грома. Небо сдержало свое обещание, взревело и обрушилось большими каплями дождя. Те в быстром ритме забили по оконному стеклу. - Ты не соизволишь объясниться, откуда приехала, - наконец, высказалась рыжеволосая, стреляя в сторону Лиссы взглядом, насквозь пропитанным озлобленностью, - но просишь рассказать, как живу я. Ты не соблаговолишь извиниться, но звонишь мне рано утром, предупреждая, что бы я ждала тебя ночью. Ты вроде мне мать, правда, с отцом, порушила всё дорогое моему сердцу. Я – отлично, мама. В последнее слово Василиса вложила всю усталую растерянность, которую испытывала перед родителями, и скорее потянулась к кофе. В пересохшем горле застрял тугой ком, мечтавший реализоваться в виде душераздирающего крика. Девушка запила его кофе, в надежде, что тот уйдет, вновь отворачиваясь к окну. - Ты зла на развод? – Лисса недоуменно посмотрела на дочь, подтягивая сумку ближе к себе, доставая оттуда пачку дорогих женских сигарет и прикуривая. – Можно? – делая первую затяжку, уточнила она. Дочь кивнула ей, но не удостоила и взглядом. - Василиса, ты не маленькая девочка, должна понять. Разве у самой все гладко с Драгоцием? Что-то не вижу его тут. - Мы молоды, мама, - с пылом произнесла Василиса, возвращая свое внимание женщине. – Как сошлись, так и расстались. Как расстались, так и сошлись. А в вашем возрасте ... - В нашем возрасте любовь повязывает до ожогов. - Обжигаются в молодости. - Да, но к свободе стремятся в зрелости. - Лисса смахнула пепел с сигареты на белую скатерть, сделала глоток горького кофе, посмотрела в ясные, синие глаза дочери, так напоминающие её собственные, но имеющие обратную пропорциональность. У Василисы был взгляд Нортона. Такой же жесткий и такой же пугающий. - Мы прожили вместе почти двадцать три года. Я увела Нортона у его первой жены, будучи девятнадцатилетней девочкой. Мы осточертели друг другу за эти годы, Василиса. - Осточертели так, что забылась любовь? - Не забылась, осталась. Но она слабее желания свободы. Василисе на миг показалось, что воздух в помещение сгустился и перестал поступать в легкие. Искренне негодуя, девушка фыркнула, отпила из кружки и с жалостью посмотрела на мать, словно та была психически больна, и её болезнь не подлежала лечению. - Свобода?! О чем ты? - О том, по какой причине мы расстались с твоим отцом. Ему подай свободу. Мне подай сигареты. У нас возникли недопонимания. Но это не значит, что мы не любим друг друга. - Как можно расставаться любя, особенно в вашем зрелом возрасте?! - Так же, как и по молодости, - Лисса выпустила кольцо дыма и с вызовом посмотрела на дочь. – От недопонимания, от скуки, от нехватки адреналина, от надоевших глаз, от любой мелочи. Мы чаще уходи от любимых из-за надоевших пустяков, чем из-за стоящих причин. - Чаще уходят из-за лжи и ревности, - воспротивилась рыжеволосая, отрицательно мотая головой. - Ревность и обманы – это попытки развлечь самого себя, когда все вокруг надоело. – Мать затушила окурок в остатках кофе, с усталостью откидываясь назад, прижимая затылок к стенке. - И я знаю, что ты меня не поймешь, потому что тебе кажется, что твой опыт с Драгоцием показывает совсем другую сторону медали. - Мы многое вместе прошли, прежде чем поставить точку. - Оу, ты серьезно думаешь, что это все? – Лисса с сарказмом захихикала. – Это начало ваших отношений, милая. В следующий раз вы сойдетесь, после чего, минуют годы, и вы вновь разбежитесь. В вашем случае уже не будет другой любви. Без друг друга вам не быть, а значит, вы, как и мы, с твоим отцом, когда-то в зрелости разойдетесь. И точно так же, поставите запятую. - Не всегда все возвращается, мама, - закидывая назад волосы, с тоской произнесла Василиса. Слова женщины, сидящей перед ней, казались глупой ставкой уличной цыганки в хмурый день. - Ни что не возвращается. Каждый раз, давая человеку второй шанс, мы даем ему очередной чистый лист, совсем не похожий на предыдущий. За окном громко бабахнул гром, загудела машинная сигнализация. От неожиданности обе собеседницы вздрогнули, обращая свое внимание к окну. Ломаная молния, изогнулась перед их взорами, разрезая небо напополам. Василиса невольно вспомнила, как боялась в детстве, что небо разорвется и упадет на нее, вспомнила, как сильно не любила молнию и грозы. - Поэтому дай ему чистый лист, вдруг глава окажется интересной,- нежно раздалось над её ухом. Девушка ощутила долгий материнский поцелуй в макушку, и осталась до раннего утра наблюдать в одиночестве, как дождь готовил небо к новой главе, оплакивая все резвым дождем, по горькости напоминающем кофе.