Сделка

Праймус! Что же он натворил, повинуясь благородному порыву уберечь чью-то душу! Трион буквально летел по коридору академии прямо в свой кабинет. Ну что, доигрался, доспасался. Мужчина вламывается в пыльное помещение, в котором даже свет он включить не в силах, проходит чуть дальше к заваленному макулатурой столу и плюхается в кресло. Стоит завтра словить Мико и забрать кристалл, иначе… Ему совсем не хотелось думать и гадать, что же будет после. Голова кружилась от недельного недосыпа, и ангел, не придумав чего лучше, налил себе воды, бросив две таблетки аспирина. Магнус входит тихо, прикрыв за собой дверь, и тоже не включает свет. Видимо, ангелам нравится полумрак. Директор зол. Его хмурый взгляд скользит по кабинету, натыкаясь на измученного работой подчинённого; Магнус фыркает, сведя брови к переносице, и сопит так громко, что Трион удивлённо вскидывает бровь. «Надо же, сэр, вы в ярости?» — профессор усмехается и тихо предлагает выпить чай. — В гробу видал я вас и ваши «благие» намерения, Трион! — выплевывает с таким ядом и садится на кожаный диван. Его голубые волосы отливают серебром в свете луны, а глаза искрятся жгучей яростью. Ангелам не пристало так злиться, но Магнус давно без крыльев. — Ещё не поздно всё исправить… — Чушь! Девчонка при любой возможности вернёт ему тело. Мегатрон умело ей манипулирует, заставляет плясать под свою дудку. Разве она не видела, на что способна эта тварь? — директор перебивает, привстав с дивана и все ещё прожигая в Трионе дыру. Вроде профессор, вроде верховный ангел совета, а иногда настолько простодушен, что задушить хочется. — Я что-нибудь придумаю. — на этом их разговор окончен, ведь архангел вылетает из кабинета с нереальной скоростью, бросив напоследок что-то вроде «не проколитесь, профессор», и исчезает в тьме коридора. Впервые за сотню лет Трион позволяет себе некую вольность — подняться на небеса. В Рай никто кроме ангела не попадет по собственной прихоти, да и некому принимать тут усопших… Мегатрон вырезал всех. Теперь, на этой земле, где кроме голых скал и валунов, нет больше ничего, где, казалось бы, должен существовать Бог, существуют только души. Ангел ступает на пыльную выжженную землю, всколыхнув слой белого пепла. Это крылья чьи-то… возможно, его собственные. В Раю ночь наступает также стремительно, как и на Земле. Тут вместо неба черное полотно без звёзд, и ни малейшего намека на луну. Полупрозрачные тени скитаются, не смея тронуть пришедшего из мира живых. Ах да, Трион забыл, что в такие приятно-прохладные ночи по Раю бродят грешники. Они спотыкаются, воют и дерут с себя голубоватую кожу, обнажая гнилую плоть. Тут стало нечем дышать и последние сотни лет пахнет гнилью. Мягко ступая по выжженной земле, ангел приближался к центру пепелища, которым когда-то стал его мир. Золотые ворота покореженные и заржавевшие стояли в вязкой тишине, а привязанная красная ленточка трепыхалась. Ее сюда повесил Прайм. — Оптимус, если бы ты знал, как нам тебя не хватает.

***

Мико сидела на третьей лекции, которую вел, усердно пытаясь что-то объяснить, новый молоденький преподаватель. Как же его? А к черту, это не особо важно. Важным являлось совсем другое — маг не подавал признаков жизни с самого утра. Камень мирно покоился на дне портфеля со вчерашнего вечера. Девушка скучающего сложила руки на парте, положив на них голову. «Что будет, если я его воскрешу? А если он ничуть не изменился?» — Мико обиженно фыркнула и отвернулась от откровенно рассматривающего ее Смоукскрина. «Где же этот Мегатрон?» — если честно, Накадаи уже порядком распереживалась, когда утром не обнаружила рядом привычный полупрозрачный силуэт и не услышала приевшееся «доброе утро, леди.» — Пс, Мико, что-то ты грустная сегодня, — Арси, до этого с интересом слушающая лекцию, повернулась к подруге. — Ну же, взбодрись, скоро домой! Но это совсем не помогло, и девушка, тяжело вздохнув, подняла руку. — Профессор, можно выйти? — получив в ответ робкое «конечно», сопровождаемое смешками и перешептываниями, она вышла из душной аудитории и на негнущихся ногах отправилась к Триону. Он знает, что делать, он поможет. Идя по тускло освещенным коридорам, девушка не могла думать ни о чем, кроме предстоящего воскрешения. Было страшно, и ноги совсем идти не хотели, а руки вспотели, стало непривычно холодно, от осознания всего того, что произошло за эти несколько дней. Подергав ручку двери, она поняла, что Альфа Триона на месте нет, а идти к Магнусу — крайняя степень слабоумия. — Может на Немезис? Может там чего путного с камушком-то выйдет?

***

Статуя ее новоиспечённого друга (а друга ли?) была покрыта мокрым мхом и лишайником, повалена набок и на полметра ушла в грязь. Памятником истории это язык не повернется назвать, но схожесть с Мегатроном из прошлого определенно была. Девушка достала из портфеля светящийся бледным белесым светом кристалл. — Странно, раньше ты выглядел чуть иначе… — Мико покрутила камень в руке и обошла статую, думая, куда можно впихнуть сей артефакт. — К сердцу. — прозвучал до дури хриплый голос сзади. Девушка подпрыгнула, на месте разворачиваясь к нежданному гостю. Это был высокий мужчина с выкрашенными в темно-сиреневый цвет волосами, слепой на один глаз и совершенно точно знавший, что он говорит. Он с плотским интересом изучал съежившуюся девушку, хитро прищурившись. От мужчины веяло той опасностью и несдержанностью, которые исходили от Мегатрона из прошлого. Это напрягало. — П-почему я должна вам верить? — она сильней сжала в побелевших тонких пальчиках артефакт. — Потому что мы преследуем одну цель, милая леди, — из его уст это прозвучало так пафосно и лицемерно, что Накадаи скривилась, показав ему язык. На удивление мужчина отреагировал весьма спокойно. Точнее, не отреагировал совсем, только устало вздохнул и пошел вниз, прочь с горы. — К сердцу. Мико закусила губу, выставляя вперёд руку с камушком и закрывая глаза. «Будь что будет!» — мысли проносились вихрем в голове. Вокруг статуи поднялся дым, мешая разглядеть что-то дальше собственного носа, а потом… потом начал трескаться и осыпаться вековой камень. Накадаи за эти несколько секунд напридумывала себе много чего существующего и не очень. Ноги подкосились, и она рухнула на сухую пыльную землю, задыхаясь в дыму, от которого слезились глаза. Желудок свело от голода — ведь с самого утра она в рот себе ничего не положила — а на лбу выступил холодный пот, а потом все прекратилось. Не было слышно треска и шипения, но вместо статуи, которую так рьяно охраняло правительство, перед ней вполне себе живой — со вздымающейся грудью, с вырывающимся хрипом изо рта, с тихими болезненными стонами — лежал человек. Мико с трудом узнала в нем ее Мегатрона: обросшего, бледного, с тонкими темными венами на руках и с рваной раной, кровь из которой по капле стекала на землю, окрашивая ее в черный. — Мегатрон? — она подползла к нему, вся грязная, заплаканная и взъерошенная коснулась холодной щеки и отдернула руку, когда Лорд приоткрыл глаза. Слабая улыбка на перекошенном от нестерпимой боли лице вызывает у Мико приступ паники. Она всеми силами пытается зажать рану и прекратить кровотечение. «Не хватало ещё, чтобы ты умер… опять.» — сквозь пелену слез она не сразу замечает приближающихся к ней ангелов. Трион оттаскивает девочку от раненного, позволяя Магнусу бесцеремонно взвалить тело к себе на спину. Белая, идеально выглаженная рубашка директора уже алая, а Мико все рвется к магу, боясь, что ему станет хуже. — Успокойся! — рыкает архангел, поудобней перехватывая Мегатрона. «Тяжёлый, сукин сын!» — он хмурится, аккуратно ступая по пологому склону. — Эта скотина и после пушечного выстрела не сдохнет. — он ещё бормочет себе под нос что-то, но Мико его не слушает, готовая вот-вот грохнуться на щебенку, но ее подхватывают сильные руки профессора.

***

— Я ждал этого пятьсот лет. Не разочаруйте меня, Лорд, — ухмыляется мужчина, перебирая в руках четки и щурясь от яркого света. Сегодня, кажется, сентябрь?