Вселенная бесконечна?

«…если двум людям суждено быть вместе, то они будут раз за разом встречаться — якобы случайно; будут раз за разом наталкиваться, пока не смирятся с неизбежным и не окажутся друг у друга в объятьях.»

      Вселенная не совершает ошибок — это общеизвестный факт. Каждое наше действие, каждый вздох, каждый взгляд и прикосновение — все имеет свои последствия. Неважно, какая из множества реальностей выпала вам. Наплевать, в какой из них вы существуете. В любой из версий нашего мира родственные души притянутся друг к кругу. Связанные красной нитью судьбы — обязательно найдут друг друга. Даже через вселенные.

***

      Эти восемьдесят минут длились, кажется, вечно. Для обоих. Арсений Сергеевич проводил первую, вводную лекцию. Рассказывал план работы на семестр, знакомился с ребятами, попутно прощупывая аудиторию. Шастун же всеми силами пытался вникнуть в смысл слов его нового преподавателя. Мысли до сих пор не умещались в голове мальчишки, все попытки их выбросить были тщетны, его сознание уносило далеко за пределы этого душного помещения, возвращаясь к той ночи, в эту чертову машину, в которой эти сильные руки так нежно прижимали его к своей груди. Почему я об этом думаю?       Когда прозвенел звонок, их взгляды снова встретились. Арсения Сергеевича окружила толпа девушек, и Антон, воспользовавшись моментом, вылетел из аудитории.

«Что со мной происходит? Это обычный мужчина, который проявил к тебе немного внимания. Да, он вампир, но у всех есть свои недостатки. Черт…»

      Мужчина лишь проводил его взглядом и улыбнулся настолько тепло и нежно, что стоящие рядом дамы потаяли. Как жаль, что эта улыбка предназначалась не им.

***

      Остальные занятия прошли на удивление спокойно. К началу третьей пары Антон даже начал вникать в суть происходящего. К концу занятий парень окончательно остыл, вся буря эмоций, бушевавших в нем только при одном взгляде этих чертовых голубых глаз, стихла. На смену эмоциям пришел трезвый рассудок и четкая оценка ситуации.

«Он тебе никто, Антон, просто очередной преподаватель, все хорошо.»

      Антон наконец добрался до своего маленького, скрытого от лишних глаз мирка, именуемого «комната 404», что находилась на последнем этаже корпуса общежития и в самом конце коридора.       Там стояли три кровати, одна из которых была вечно захламлена вещами; на противоположной от двери стене было большое светлое окно с милыми кремовыми занавесками по краям. Нежно-бежевые обои и гирлянды на стенах, которые так никто и не снял после Нового Года, создавали очень теплую и домашнюю атмосферу. Прямо под окном была та самая «лишняя» кровать; а по обе стороны от нее, в углах комнаты, стояли два больших стола, полностью заставленные разными вещами, начиная от огромного количества книг и тетрадей на столе Димы, до комнатных цветов и двух подставок для бижутерии в виде деревьев у Шаста.       Вся эта комната была пропитана теплом и спокойствием, как и душа Антона. Он преобразил эту комнату за одну неделю проживания в ней, хотя Позов жил тут не первый год. Антон договорился с комендантом, чтобы тот не выбрасывал старый, потёртый, деревянный шкаф, что сейчас красовался возле его кровати и хранил в себе всю коллекцию книг парней, которая не переставала пополняться.       Антон повесил желтую гирлянду на Новый Год, крича о том, что хочет создать праздничное настроение, хоть это и было запрещено. Антон купил этот мягкий темно-коричневый палас. Антон заставлял Диму прибираться в комнате и просил меньше мусорить. Этот парень преобразовывал все и всех вокруг себя, делая их мягче, спокойнее и уютнее, как и он сам. Дима любил его эту черту.       Лишь огромная груда лекарств, заполнявших верхний ящик стола, и болезненная бледность кожи светловолосого, выдавали его недуг. Как бы сильно парень не старался казаться сильным, ему страшно. Страх неизвестности — одно из самых ужасных чувств в жизни.       Дверь открылась с тихим скрипом, и Шастун вдохнул приятный запах цветов, растворимого кофе и дезодоранта друга, который явно недавно был здесь.       — Говорил же использовать его не в комнате, Дим, — Антон мягко улыбнулся. Он дома. Хотя дома у него никогда и не было. Верное нахождение в бесконечных больницах и постоянная занятость родителей давала о себе знать. После их развода, такое слово как «семья» совершенно перестало для него что-то значить. Но теперь этот мальчик мог создать себе дом где угодно. Это его суперспособность. Правду говорят, у супергероев нелегкая судьба.       Остаток дня прошел тихо и размеренно. Позов вернулся ближе к шести, немного подавленный, но спокойный. После обмена приветствиями и перекидкой стандартных вопросов о прошедшем дне повисла неловкая, давящая тишина. Светловолосый сломался первым.       — Дим, думаю, нам нужно поговорить, — ребята сели за стол, на самые дешевые, но такие родные стулья из ИКЕИ. Дима молча кивнул.       — Ты правда хочешь допрос или сам все расскажешь? — Антон перевел взгляд взволнованных зелёных глаз на Диму, и у того пробежали мурашки по спине.       — Прости, Тох, — Дима тяжело вздохнул.— Я всегда мог тебе доверить все свои тайны без сомнений, понимаешь? Всегда. Но сейчас я испугался, как последний трус, я…       — Дима, — светловолосый сжал свою большую и такую теплую ладонь на плече друга. — Я приму все, что ты только можешь сказать. Ты мой лучший друг, ты мне как брат. Будь уверен, я всегда приму тебя таким, какой ты есть, наплевать на мнение окружающих, да наплевать на весь мир, когда нас это волновало? Да, Донателло? — Антон улыбнулся настолько тепло, что в комнате стало светло как днем.       Напряжение вмиг развеялось, Дима наконец-то выдохнул, его плечи заметно расслабились.       — Тох, я расстался с Катей, — он опустил стыдливый взгляд в пол и нахмурился. Антон молчал, понимая, что это не все. — И влюбился… в парня, — он выдавливал из себя эти слова с таким трудом, будто сообщал самую отвратительную вещь на свете. Зеленоглазый взглянул в эти растерянные, запутавшиеся, потерявшие все ориентиры глаза, ищущие только одного — одобрения. Принятия этих чувств, что так сильно бушуют внутри. И они нашли это. Нашли в ярко-зеленых глазах напротив.       Его любимое Чудо. И как он это делает? Дима никак не понимал. Один взгляд этих чертовски глубоких зеленых глаз — и все переживания будто растворяются. Это парень — восьмое чудо света, не иначе.       Ребята больше не говорили. Антон мягко прижал к себе друга и похлопал его по спине. Лишь на мгновение в голове пронёсся отблеск голубых глаз и запах его парфюма, но лишь на мгновение. Они разорвали объятия, тихо рассмеявшись, даже не до конца осознавая из-за чего. Да и не важно.       Весь вечер и ночь они провели в кровати Шаста, включив очередную сопливую комедию, выбранную Тошей. «Я же просил меня так не называть!» Парни заснули только под утро, под третью по счету серию Игры Престолов, потому что:       — Ну, Тох. Ну давай че-нить нормальное посмотрим.       Антон Шастун — это свет, пламя, освещающее все на своем своем пути. Он горит каждой идеей, отдавая всего себя. Этот парень не боится неудач, но ненавидит незнакомых людей, сразу превращаясь в маленького колючего ежика. Но его можно понять. У всех на все свои причины.       Это был хороший вечер, но далеко не у всех членов этой истории.

***

      Арсений проклял всех известных и неизвестных ему богов, когда увидел эту розовую толстовку и руки, обвешанные безделушками. Все его нутро кричало:

«Только бы это был не он!»

      Но судьба-злодейка не спрашивала его мнения. Поэтому, когда капюшон слетел, земля будто ушла из-под ног. Это он.       Теперь уже Арсений Сергеевич виду не подал, натянув довольно приветливую — но все же искусственную — улыбку. У девочек загорелись глаза, парни заинтересованно наблюдали за каждым движением нового преподавателя.       Черные, немного зауженные на щиколотках брюки выглядели на нем так, словно были созданы специально для него. Заправленная в штаны черная как смоль рубашка, рукава которой были подвернуты до локтей, подчеркивала белизну кожи и рассыпь родинок по всей шее и руках. И, боже правый, белые подтяжки и запонки. Арс всегда умел одеваться и знал, как умело подчеркнуть свои достоинства и как скрыть недостатки.       Всегда опрятен, аккуратен и интеллигентен, он знал как себя преподнести людям. Серьезно-сосредоточенный взгляд холодных голубых глаз, немного хмурое, но такое красивое лицо — всегда приковывали к себе внимание. Бархатный голос заставлял слушать, а он пользовался этим.       Вампиры всегда приковывали внимание людей своей харизмой и внешностью, а представьте, что произойдет, когда невероятно красивый и харизматичный мужчина становится вампиром. Вот что — Арсений Попов.       Занятие прошло на удивление спокойно. Лишь иногда мужчина чувствовал, будто в нем сверлят сквозное отверстие, но он уже давно привык к вниманию. Арсений, может, и хотел бы поговорить с Шастуном, но светловолосый слишком быстро сбежал. Что ж, это не последняя их встреча.       У Арсения Сергеевича появилось окно, все же расписание еще не до конца составлено, можно пока заняться документами.       После двадцати минут, проведенных в груде бумаг, Арсений снял очки и помассировал переносицу. Нужно выпить кофе, срочно. Его кабинет находился на четверном этаже, самая большая и любимая студентами аудитория. Очень светлая и просторная, из её окон открывался отличный вид на город. Красиво.       Комната отдыха для преподавателей находилась на втором этаже, поэтому темноволосый медленно спустился на лестнице.

«Как же тут бывает тихо во время пар, это успокаивает.»

      Открыв легко поддавшуюся белую дверь, мужчина наткнулся на красивую девушку. Короткие волосы по плечи, строгий, но довольно элегантный костюм идеально подчеркивали ее лицо и фигуру. Голубые, яркие, как у ребенка, глаза. Припухлые губы необычной формы. Она красива, на самом деле. Не так, как накрашенные швабры с подиума. По-настоящему. Она красива в первую очередь душой, что отчетливо отпечатывается на ее теле.       — Здравствуйте, Оксана Александровна, — Арсений прошел в комнату и присел на большой мягкий диван.       — Здравствуй, Арсений Сергеевич, — девушка тихо засмеялась.— Непривычно тебя так называть. Как первый день? Все идеально, как всегда? — девушка молча взяла кружку, насыпала туда две ложки черного молотого кофе. Залила кипятком, поставила перед своим новым коллегой и села рядом, держа кружку теплого зеленого чая, отдающего какими-то фруктами. Она ни капли не изменилась.       — Конечно, — Арсений был немногословен, как и всегда. Холодный рассудок и четкий контроль каждого своего действия, каждой эмоции, взгляда. Вот он — настоящий Арсений.       Но эта ли маска является настоящей? Она привычна для окружающих. Она использовалась чаще всего, но это-ли настоящий Арсений Попов?       — Ты все такой же. Строгий и рассудительный, — девушка опустила взгляд в пол. — Мог хотя бы позвонить. Я ведь волновалась после…       — Прошлое — давай оставим в прошлом, — перебил ее темноволосый.       — Но… — Оксана замялась, — просто знай, она счастлива.       Арсений сжал ладонь в кулак и нахмурился еще сильнее.       — Прости, просто, чтобы ты знал.       — Оксана Александровна, мне пора на занятия, приятно было увидеться, хорошего дня, — этот голос был холоднее, чем когда-либо. Хватит ворошить прошлое, пусть оно остается в прошлом.       — И когда ты уже запомнишь. За правду не просят прощения и никогда не благодарят, — девушка опустила взгляд. Все-таки он не изменился.

***

      Арсений Сергеевич медленно ехал по вечернему Санкт — Петербургу и нервно крутил в руке небольшой кожаный браслет. Его браслет. Кажется, мальчишка обронил его, когда был здесь, но это уже и не важно. Мужчина теперь везде таскал его с собой, даже не понимая зачем. Сначала хотелось его вернуть, ведь это его вещь, но сейчас Арс смотрел на этот кусок искусственной кожи и представлял хмурого мальчишку, улыбаясь собственным мыслям.       Дорога домой оказалась быстрее обычного, что немного удивило мужчину, к чему бы это?       Дом встретил хозяина привычной тишиной. Это была далеко не маленькая общажная комнатка, а огромная квартира в хорошем районе. Вот только уютнее это ее не делало. Да, везде был идеальный порядок, у каждой вещи было свое место. Огромная гостиная, мягкая двухспальная кровать, собственный кабинет, огромная ванна, просторная кухня, выполненная в черно-белых тонах.       В этой квартире было все, о чем только можно было мечтать, но не было самого главного — здесь не было души. Иногда возникало чувство, что здесь никто не живет, словно в этой квартире не было никого, даже когда хозяин находился внутри. Хотя откуда у вампира душа? Откуда у Арсения Попова душа?       В этом доме было холодно, здесь веяло не тем холодом, с которым можно справится теплой одеждой и кружкой чего-то горячего. Здесь было — по-настоящему холодно. Холод, который сочился из сердца обитателя этой квартиры, пробивал до дрожи в костях и его самого.       Эту квартиру подарил ему отец, когда тот переехал в Питер поступать, но тогда здесь все было иначе, тогда тут была та, что могла топить нарастающий на сердце мужчины лед. Только теперь ее нет, ни в этом доме, ни в этом городе, скорее всего, даже ни в этой стране.       Может, это и к лучшему, всегда твердил себе мужчина. Особенно когда ты стал таким… Она бы не вынесла этого.       Мужчина сидел на большом белом диване и смотрел в большое панорамное окно от пола до потолка. Думая о прошлом впервые за долгое время, он окунулся в омут воспоминаний, только в этой квартире он мог проявить слабину или же нет?       — Здесь так красиво, почему же тут так отвратительно находиться? — серые стены давили, холодный свет резал глаза. — Почему я заметил это только сейчас?       В ответ лишь тишина, звенящая, давящая на слух. Такая холодная… Как и все вокруг. Но она длилась недолго. Зазвонил телефон. На экране засветилось такое теплое и мягкое слово «Мама», но на душе стало только паршивее. Они не общались три года, и Арс нахмурился.       — Да? — даже сейчас он был холоден, эта маска вросла в него и пустила глубокие корни. Сейчас уже невозможно было назвать, кто из них оригинал, а кто лишь маска.       — Здравствуй, Арсений. Ты дома? — и единственная, кто мог сравниться с ним, так это его мать.       Наверное от нее он и принял этот метал в голосе, этот пронзительный взгляд таких же ярко-голубых глаз. Она была стеной, стержнем, непробиваемым танком, прямо идущим к своей цели. Как жаль, что Арсений становился все более похож на нее.       — Да, я сейчас дома, — такой же сухой ответ. Они — словно зеркала, стоящие друг против друга.       — Твой отец приедет для подписи некоторых документов, ознакомься и подпиши. Отправишь их потом мне почтой. Он уже должен быть в твоем районе, — сухо, коротко, содержательно, как и всегда.       Она повесила трубку. Вот он, первый разговор матери с сыном за три года. Арсений даже не был удивлен.       В дверь позвонили через несколько минут. На пороге стоял Попов-старший. Он изменился с последней их встречи. В волосах заметно проявлялась седина, морщина между бровями стала только глубже, отец постарел.       — Здравствуй, сын.       — Здравствуй, отец, — они пожали руки.       Старший молча протянул конверт с бумагами младшему и ушел. Не проронив ни слова. Вот они, отношения семейства Поповых.       Как бы хотелось сказать, что так было не всегда. Но это наглая ложь. Даже когда Арс был ребенком, все было так же. Со стороны эта семья казалась идеальной. Они жили в достатке, оба родителя имели престижную работу, их ребенок был лучшим во всем, чем только ни занимался. Семейная идиллия на людях, полное игнорирование внутри.       Сеня был добрым, жизнерадостным ребенком. Его всегда тянуло к театру, но строгое отцовское: «Это не серьезно, сын. И думать не смей стать жалким актеришкой!» — до сих пор отдавало звоном в ушах. Всю миролюбивость и доброту задавили в нем еще в подростковом возрасте. Арсений зачерствел, лишь с ней проявляя хоть какие-либо эмоции. Но ничего не длится вечно… всему приходит конец?..       Арсений Попов — лед, способный подчинить своей власти всех вокруг. Это стержень. Такой же прочный и непоколебимый как сталь. Но правда ли все это? Отчасти. Ведь он на самом деле такой, он такой снаружи. А вот что находится внутри, под огромным слоем лжи, даже сам мужчина не знает. Он забыл, кто он на самом деле.       Хотелось напиться до беспамятства, но короткое сообщение от Сережи немного изменило планы.

Матвиенко Сергей Приезжай ко мне. Срочно.

      Через час хвостатый уже хотел позвонить его непутевому другу, как вдруг раздался звонок в дверь.       Темноволосый стоял на пороге с пакетом из ближайшего алкомаркета и нервно переминался с одной ноги на другую. Оба понимали, назревает серьезный разговор. Парни переместились на кухню, и Арс направился на свое любимое место у окна. Этот парень всегда любил смотреть в окна, чувствовать ощущение некой свободы.       Сережа молча поставил перед ним средний пакет с кровью и посмотрел так пронзительно, что даже голубоглазому стало не по себе, использовать против человека его же методы, умно.       — Что это? — зачем-то просил Арс.       — Это кровь, — хвостатый изогнул бровь в немом вопросе: «Ты придурок что-ли?»       — Я вижу, что это кровь. Зачем?       — Арс, когда ты последний раз ел? — мужчина отвел взгляд. Сережа еще больше нахмурился.       Арсений вздохнул, взяв в руки свой «ужин». Он ненавидел эти моменты, пропитывающие каждый день его жизни. Наверное, каждый.       Парни «поужинали». Перекинулись парой стандартных вопросов о прошедшем дне и делах друг друга, как вдруг наступила тишина. Она, кажется, преследует Попова. Это начинает сводить с ума.       — Ты же не о первом моем рабочем дне хотел поговорить? — он не выдержал. Тишина давила на него. Уже давно, с этим нужно что-то делать.       — Арс… Я…Мы с Димой, мы… — кареглазый замялся.       Его никто еще не видел таким. В нем сейчас что-то рушилось, перестраивалось и снова рушилось. Он метался и не мог понять самого себя. Ему страшно. Страшно влюбиться в тридцать с хвостиком. В этом возрасте легкое в шестнадцать слово «люблю» имеет совершенно иной смыл. Влюбиться в этом возрасте страшно. Ведь позади идет шлейф горьких воспоминаний. «Я влюбился» — теперь имеет совсем иной привкус.       И Арсений понял, понял все без слов. Да и зачем? Они уже были сказаны, той ночью. Алкоголь всегда вытаскивает из нас все слова, которые мы должны сказать, но боимся. Или же он является прикрытием, кто знает?       Янтарной жидкостью были наполнены два стеклянных стакана, лед в них тихо таял, а парни молчали. Зачем тратиться на пустые разговоры? Всем и так все ясно. Только после окончания второй бутылки Сережа сорвался.       — Сука. Арс, я не понимаю, — его язык немного заплетался, — я никогда такого не испытывал. Этот мальчишка, он же должен был быть на один раз, черт, — кареглазый бросил пустую бутылку коньяка в дальнюю стену. Он не использовал даже четверть своей силы, но стекло все ровно рассыпалось на мелкие кусочки.       Вот, наконец. Они заговорили. И даже не важно о чем, они говорили всю ночь напролет. О прошлом и будущем. О том, что вообще происходит в настоящем. Говорили обо всем, о чем только вздумается. Смеялись и плакали, не стыдясь друг друга. И плевать, что одна из самых отвратительных способностей вампиров — ускоренный метаболизм. Плевать, что к утру они были абсолютно трезвыми. Стена была сломана, им нужно было это. Они единственные остались друг у друга, но так ли это плохо?

***

      Две непохожие пары друзей. Четыре сердца, так сильно нуждающиеся в ком-то в ту ночь. Они будто копировали друг друга, являясь полными противоположностями во всем.       Главный умник и очкарик университета и самый главный тусовщик и раздолбай города. Мужчина, чьим взглядом можно было сломать человека и парень, чья улыбка могла растопить льды Антарктиды. Карие глаза и серые. Голубые и зеленые. Вода и камень. Лед и пламень. Вселенная точно смеется над ними.       Они никогда не должны были встретиться, но у судьбы на них были свои планы. Усевшись поудобнее и взяв попкорн, она стала наблюдать, а что же будет дальше?