Мое слепое счастье

На следующий день и после Майк также приходил к нам; правда ни об Эндрю, ни о моей истории мы не говорили, болтая в основном о школе и предстоящих вечеринках. - Ты пропустил целых три дискотеки с женской школой. А в эту субботу будет еще одна, - вещал Дик, расположившись на моей кровати, где я уже полусидел, поскольку прошло уже три недели с начала моего больничного, листая конспекты Майка по литературе и языкам, чтобы не отстать. На сожаления Майерса я ответил с легкой улыбкой. -Ты же знаешь, мне на них все равно ничего не светит…опять буду стенку подпирать…Кто будет нарасхват – так это Майк…Ну и еще возможно, Митчелл и Смит…Но никак не я. - А тебя кто оберегать будет? – полушутливо-полусерьезно парировал Майк, доставая конспект по истории, которую тоже приходилось усиленно изучать, потому что мы все учились в гуманитарном классе. – К тому же я уже обещал Энджи, что не отойду от тебя ни на шаг... Если ты, конечно, пойдешь, а не останешься учить историю. - Конечно, пойду, - вскинулся я. – Мне же надо развеяться… Я уже устал сидеть в четырех стенах и вылезать только на перевязки. - Вот и договорились, - улыбнулся мой друг, убирая учебники в портфель. – Завтра вечером я за тобой зайду. Но попасть на дискотеку мне не удалось, потому что и я, и Майк, и Дик разом заболели и слегли с высокой температурой, переев у меня дома мороженого и напившись колы со льдом. Но, несмотря на это, в понедельник мы втроем уже были на ногах и пошли в школу. Правда, с небольшим опозданием, потому что гипс с меня должны были снять только в среду, но в школу ходить разрешили. А одеваться с гипсом было очень проблематично. Хорошо, что Майк и Дик помогли мне выглядеть прилично. Иначе бы выглядел чучелом. Возвращение в школу прошло без казусов. Даже столкнувшись со Смитом в коридоре, я отделался лишь тяжелым взглядом, не предвещавшим ничего хорошего. Но почему-то меня это сейчас мало волновало. Беспокоило другое – как высидеть на уроке истории, который, как назло, шел у нас первым. Нет, я был готов (спасибо простуде) и "неуда" не боялся. Я боялся, что Эндрю припомнит мне нашу первую встречу и все что было потом. Тогда я тоже вышел после болезни и не знал, что у нас проходят практику студенты. Поэтому не счел нужным подготовиться и узнать, что было задано. Просто пришел и сел за парту, выложив на стол учебники и конспекты. И когда к нам в класс зашел молодой парень, ненамного старше нас, то я даже не воспринял его как учителя. Если честно, то просто не обратил на него внимания, продолжая что-то (уже не помню что) рисовать в тетради. - Юноша, будьте добры обратите внимание на урок, - раздался надо мной звонкий голос нашего практиканта. – О чем я только что говорил? - Эмм, - замялся я, поспешно вспоминая начало урока. Но потом решил быть честным. – Простите, я прослушал. - Я знаю, поэтому за урок вы получаете «два»…, - голос его звучал ровно и даже не сорвался на крик. – На уроке истории надо заниматься историей. Или вы считаете себя Гаем Юлием Цезарем, если вместо того, чтобы слушать, занимаетесь посторонними вещами? - Нет, не считаю, но сейчас вы поставили мне «два» несправедливо. Оценки ставят за знания. - Не спорю. Тогда ответьте мне на следующий вопрос: сколько лет длилась Столетняя война? - Сто? – ляпнул я первое, что пришло в голову. Как раз эту тему я пропустил и не стал читать, надеясь, что не спросят. По всему классу пробежал смешок. А студент даже не улыбнулся. - Ну вот, теперь я могу смело ставить вам «два». Несмотря на название, Столетняя война длилась сто восемнадцать лет. Садитесь, - сделав пометку в журнале, он продолжил урок, а я листал учебник, ища ответ на вопрос, который поставил меня в такое нелепое положение. - Учебник надо было читать дома…, - практикант захлопнул книжку, которую я держал в руках. – Сейчас будьте добры, слушайте новый материал... И… задержитесь после урока. «Еще чего», - подумал я, не решившись сказать этого вслух. Но когда прозвенел звонок, я остался на месте, наблюдая, как наш учитель разбирает с практикантом урок, почему-то все время кивая в мою сторону, как у студента ползут вверх брови от удивления. Когда разбор закончился, учитель вышел, оставив меня и нашего временного преподавателя наедине. Почему-то я почувствовал себя неудобно, словно сейчас что-то произойдет. - Значит, ты, Сеймур, увлекаешься историей? – мягко спросил он. – Так почему же сегодня так опустился? Неправильно ответил на вопрос, хотя должен был знать верный ответ. Вел себя как последний двоечник, не слушал материал. Что случилось? Мистер Сандерс всегда о тебе высокого мнения. А ты его сегодня разочаровал. Я опустил голову. Мне было очень стыдно за свое сегодняшнее поведение, а отговорку по поводу болезни я считал неубедительной. Просто я зазнался настолько, что не счел нужным читать учебник, внушив себе, что итак все знаю. - Я, конечно, могу списать все на переходный возраст и переломный этап в развитии, но вечно так продолжаться не может. Надеюсь, подобное было в первый и последний раз. Я кивнул, подняв на учителя лицо. Студент улыбнулся, потрепав меня по волосам. - А теперь давай знакомиться. То, что тебя зовут Сеймур, я знаю…Красивое имя. А меня зовут Эндрю. - Приятно, - смущенно улыбнувшись, сказал я. – У вас тоже красивое имя. «Как и вы», - чуть не сорвалось с языка, но я вовремя удержался, испугавшись, что он может меня не так понять. А ведь Эндрю и вправду был очень красив. Коротко постриженные каштановые волосы аккуратно уложены. Сквозь очки в изящной серебристой оправе на меня с пониманием и некоторой жалостью смотрели пронзительно зеленые глаза. В лице не было ни одного изъяна, оно было совершенно. - Хочешь, я позанимаюсь с тобой историей дополнительно? – голос Эндрю вывел меня из транса, и я согласно кивнул. Правда, почему я это сделал, было непонятно. С этого все и началось. Каждый день после уроков я спешил в кабинет истории, где Эндрю натаскивал меня по пропущенным темам, при объяснении выходя далеко за рамки школьной программы. Но мы занимались не только историей. Позанимавшись полтора часа, мы разговаривали на далекие от истории темы. Эндрю расспрашивал меня о семье, о моих увлечениях, что я люблю, есть ли у меня друзья, как я провожу свой досуг и о многом другом. Не знаю, почему, но я не мог врать Эндрю и был с ним предельно честен. Даже о том, что я ни разу в своей жизни не целовался, рассказал со всей искренностью. - А хочешь попробовать? – словно бы невзначай спросил мой учитель, садясь рядышком. Я кивнул, повернувшись к нему. И в этот же момент его губы коснулись моих, а руки учителя легли на мои плечи, слегка их сжимая. Я не знал, что на это ответить, поэтому просто сидел на месте. Но единственное, что я понимал, - я не хочу, чтобы это прекратилось. Мне это нравилось!!! Нравилось, когда меня целует парень. И еще – я понял, что мне нравится сам Эндрю. Не как учитель, а как парень, как тот, с кем бы я хотел встречаться. - Прости, - пробормотал Эндрю. - Я не знаю, что на меня нашло, я не должен был этого делать. - Вы нравитесь мне, Эндрю, - зачем-то сказал я. - Не только как учитель, но и как мужчина. Я знаю, это неправильно, но ничего не могу с собой поделать... - Сеймур, - пробормотал учитель, ошарашенный моим признанием. - Ты еще... - Я не ребенок...я знаю, чего хочу... Эти слова стали решающими. В тот же день мы пошли домой к Эндрю, где провели занятия другого рода. Мягкие поцелуи Эндрю, мои неумелые ответы, соприкосновение наших обнаженных тел, ласки, нежный шепот учителя, резкая боль и пришедшее после наслаждение - все смешалось в один сладкий клубок воспоминаний, гревших мою душу, пока мы шли домой (Эндрю вызвался проводить меня). - Я люблю тебя, - прошептал мне на прощание Эндрю и, делая вид, что поправляет мой шарф, легко коснулся моих губ. На следующий день Эндрю просто игнорировал меня, его голос был сухим и безразличным. А когда я пришел в кабинет истории, он сказал. - У меня сегодня другие планы..., - и ушел. Так продолжалось всю неделю, пока не закончилась практика. И все это время Эндрю ничего не объяснял мне, почему он так холоден, после его "люблю". Но я не хотел оставлять все именно так и пришел к нему домой. - Чего тебе? - довольно-таки грубо спросил меня Эндрю, стоя на пороге. - Я больше не буду вести у вас уроки. И в дополнительных занятиях ты не нуждаешься. А я в тебе. - Но как же...ты....ведь любишь меня, ты сам говорил. - А ты и поверил? - Эндрю залился звонким смехом. - Да у меня никогда не было такого никчемного любовника. Я просто играл, чтобы ты потом не стал еще большим бревном, чем был тогда. А теперь вали отсюда и больше не появляйся. И он захлопнул передо мной дверь. Но я так и остался сидеть на лавочке возле его дома, пока не стало слишком темно. В тот же день я рассказал все Энджи, потому что скрывать друг от друга нам было нечего. Сестра хотела заявить в полицию, но я остановил ее. Не знаю, почему, но я не хотел ломать судьбу Эндрю, пусть он и обошелся со мной таким образом. Через месяц учеба Анджелы закончилась, и мы переехали в другой город, где ей уже предложили место учителя английского. И об Эндрю я больше не вспоминал. *** - Сеймур Миллер, - голос учителя выдернул меня из череды воспоминаний. - Здесь, - ответил я, вставая. Наши глаза встретились, но я ничего не почувствовал. - Прошу к доске, - равнодушно бросил мистер Сен-Клер, открывая журнал. - Отвечайте домашнее задание. Десять раз просить не пришлось. Я вышел к доске и без запинки ответил на все вопросы, которые мне были заданы. Не сказав ничего, Эндрю поставил мне "отлично" и отправил на место. - Не скажешь, что он сильно по тебе соскучился, - прошептал Майк, когда я сел на свое место рядом с ним. Теперь мы сидели вместе, а Дик - на первой парте, не сводя с учителя откровенно влюбленного взгляда. - Плевать, - также тихо ответил я. - Мне так даже лучше. Никаких переживаний и волнений, как раньше. Когда прозвенел звонок, мы собрали вещи и пошли на другой урок. Но Майка с нами не было. Обернувшись, я увидел, как он о чем-то беседует с Эндрю, а тот улыбается в ответ. Резко развернувшись, я пошел к кабинету, а в глазах почему-то защипало.