Мое слепое счастье

Я с трудом приподнялся на кровати и с такими же титаническими усилиями открыл глаза. Все вокруг расплывалось и было словно в тумане. Мало того, что без очков я и так очень плохо видел, так еще и брат Майкла взял в привычку каждый раз после ставшего регулярным секса избивать меня. Причем всегда по лицу, отчего теперь моя физиономия стала одним сплошным синяком. Это можно было сказать уже и без зеркала. Не знаю, сколько нахожусь в заточении, но побои получал уже около пяти или шести раз. При этом имя Майка во время близости я произнес только дважды или трижды. За что Теодор избивал меня в других случаях, известно было только ему одному. - Так… проснулся, значит… - это был голос не Кларенса-старшего, а одного из его людей, заботившегося обо мне, что проявлялось в кормлении и обрабатывании моих ран. Этот человек был единственным, кто относился ко мне нормально и иногда разговаривал. Так я и узнал, что Анжела еще не знает о том, что со мной случилось, Майк – в полиции, где возобновили дело о пожаре годичной давности. А Дик и Джеффри постоянно находятся дома у учителя, готовясь к экзаменам. Правда, о том, почему Тед выбрал именно меня объектом своей мести брату, Роберт (так звали этого человека) так и не сказал, потому что сам не знал этого. - Который час? – спросил я, еле шевеля губами. Хотя часы и висели напротив, разглядеть, сколько на них времени, было невозможно, потому что я вообще уже ничего не мог видеть. Вчера Теодор со злости от того, что я снова произнес имя его брата, снова сильно побил меня, пару раз заехав кулаком в глаз, еще не успевший зажить после предыдущих ударов. А второй уже давно заплыл и не открывался. - Десять минут десятого утра… Не бойся, сегодня тебя трогать не будут. Теодор уже час как уехал на какую-то встречу на другой конец города, и его не будет весь день, а может, и до следующего утра. Так что сегодня отдыхай, набирайся сил… - присев на краешек кровати, Роб стал обтирать мое лицо, убирая засохшую кровь. - Долго мне еще здесь сидеть? И вообще, сколько я здесь уже нахожусь? – спросил я, нашаривая рукой останки рубашки, чтобы не показывать своему «доктору» следы от ожогов на руках и груди. Похоже, что вчера меня снова использовали в качестве живой пепельницы. А чтобы боль была не такой острой, Теодор лично колол мне какое-то обезболивающее, чей эффект проходил к утру. И теперь кожа буквально горела. - Черт побери, - еле слышно выругался Роберт, укладывая меня на спину и начиная обрабатывать ожоги какой-то мазью. – Это уже переходит все границы. На тебе же живого места нет… Как же сильно он тебя ненавидит, что за неделю так отделал… - Не…неделю? – ошарашенно переспросил я, бледнея, насколько это было возможно в моем состоянии. Мужчина кивнул, не отрываясь от своего занятия. - Ну да, сегодня пятница, - сказал он, касаясь уже моего лица. – Мне кажется, сегодня твоя сестра все узнает… Твои друзья не могут это вечно от нее скрывать… *** - Мисс Миллер, пожалуйста, выслушайте… - Дик пытался успокоить Анжелу, бросавшуюся с кулаками то на Эндрю, то на Джеффри, то на него самого. Но остановить разъяренную женщину было невозможно. - Он… да вы… у меня же больше никого нет… Сеймур… - повторяла она, словно в бреду. – А если он… - Он жив, Анжела, - твердо сказал Сен-Клер, хватая девушку за руку и усаживая ее в кресло. – В этом я абсолютно уверен. Полиция делает все возможное и невозможное, чтобы найти его. Результатов пока нет, но одно я могу сказать точно – твой брат жив… Та уверенность, с которой говорил молодой мужчина, казалось, привела ее в чувство. Но смертельная бледность все еще не сходила с ее лица. Когда стало ясно, что Анжела успокоилась, Эндрю рассказал ей все, что они знали. - Надо было сразу сказать мне… У меня есть знакомый детектив, он поможет… - сестра Сеймура была еще бледна, но в ее голос уже вернулись властные нотки. – У него больше возможностей… - Это исключено. Люди Теодора Кларенса следят за каждым нашим шагом. Если он узнает, что мы хоть что-то предпринимаем… Может произойти непоправимое. Этот человек – сумасшедший, он уже ни перед чем не остановится. Пока нам удается его сдержать, но неизвестно, сколько это продлится… - Выходит… мы должны только ждать? Но он мой брат. Я не переживу, если с ним что-либо случится… Нам нельзя сидеть сложа руки… Надо что-то делать… - Но мы должны, мисс Миллер. На данный момент мы можем только ждать, - начал Джеффри, когда у него зазвонил телефон. – Это отец. Сейчас мы все узнаем… Да, папа, я слушаю… Да…да… Что? Но… Да… Я понял… До связи. Все еще хуже, чем мы ожидали. Майкла скоро выпустят. Против него ничего нету. Хоть мне и тяжело это признавать… Мисс Анжела, звоните вашему детективу. Пусть он приедет сюда. К нему ехать нельзя, иначе мы все только осложним. *** - Я делаю это только ради тебя и твоего брата, Энжи. Потому что мне невыносимо видеть, как ты страдаешь… - сидевший в гостиной частный детектив Чарльз Клеменс смерил холодным взглядом находящихся тут же Дика и Эндрю. – Так и быть, я изображу адвоката для этого парня. Когда его выпускают? - Сегодня в три часа дня, - ответил Джеффри. – Лучше приехать раньше, чтобы его брат не сумел перехватить Майкла. - Я буду там в два. Эндрю… вы поедете со мной как его классный руководитель. Не бойся, я не трону твоего бойфренда, - перехватил он полный беспокойства взгляд Дика. – Ты сделал свой выбор. И не мне о нем судить. Анжела, Джеффри, Дик, вы будете ждать нас здесь. И никуда не уходите. *** - Как… ушел? Когда? – наперебой спрашивали дежурного офицера двое мужчин, до этого буквально влетевших в здание. – Его же должны были отпустить в три… - Я ничего не мог поделать… - растерянно пробормотал молодой паренек, ошарашенный такой реакцией. – Приехал его брат, Теодор Кларенс, сказал, что не имеет никаких претензий и отзывает свое заявление. После чего вместе с Майклом Кларенсом покинул отделение около получаса назад…