Вернуть украденное.

      »… Эру, ты вор! Ты украл у меня жену, допустив её гибель! А теперь лишил меня и Тауриэль! Ты хотел, чтобы я верил тебе, почитал, клялся именем твоим, но ничего не сделал для моего израненого сердца! " — Таур сжал мощные кулаки до побелевших костяшек, пол лица его побледнела ещё более и вдруг оголились мышцы и кости, а глаз налился бельмом. Наблюдавший со своего кресла за столом Гэндальф отметил все перемены что произошли с Трандуилом Ороферионом после отповеди которую произнес старый маг. Начиналась она с: " На всё воля Валар и Эру! " и заканчивалась традиционным: " Все будет хорошо и даже лучше! " «Не верит. Все так же упрям и своенравен! Эх, Трандуил, король Зелёного леса! Что ты скажешь завтра, когда на лесной тропе найдешь ее, смиренную и расскаявшуюся? " Для лесной эльфийки год прошел как столетие. Точнее он тянулся слишком долго — часы были словно дни, месяцы — годы, а сам год — столетие. Сердце не отпускало, сердце кровоточило и рыдало. Боль черными когтями царапала память, напоминая о себе. Тауриэль не помнила, да и не запоминала, где была, ночевала, что ела, с кем говорила. И лишь на исходе этого странного года, в одно утро она осознала себя. Впервые за долгое время, проснулась отдохнувшей, с ясным взором и разом все вернулось — воспоминания, запахи, вид неба и зеленой листвы. Зеленой листвы… Лес… Родной лес. Зеленая пуща и ее Владыка. Тауриэль внезапно поняла, что ее вернуло к жизни. Сон. В этом странном сне, Трандуил был вновь на Вороньей высоте, заляпаный кровью. Он смотрел тем, своим особенным взглядом и что-то говорил. Она не слышала слов. Лишь догадывалась: — Она настоящая! — прошептала вслух девушка. В лесу было тихо, словно перед грозой. Лесной Король неслышно ступал по тропинке, умудряясь даже не задеть своим роскошным серебристым плащем ветви растущих кустарников. Ещё бы, ведь он Таур! Пройдя несколько лиг на восток, он вышел к кромке леса. Все так же тихо. А потом он услышал чьё то биение сердца. И внезапно для самого себя, его сердце забилось в унисон. Ещё один изгиб тропинки и его глазам предстала та, что оживила его дух и сердце, там, на Вороньей высоте.