Hope dies last

Июльский вечер. За окном дул теплый бриз. По улицам ходили люди, бегали, играя в догонялки, дети. Старики, сидя на лавках, кормили голубей и разговаривали о чем-то высоком и мудром. Париж во всю кипел насыщенной жизнью. Все достопримечательности начинали включать свою иллюминацию, которая на фоне темного неба, смотрелась очень эффектно, и завораживала прохожих с первого взгляда. В парках журчали фонтаны, щебетали птицы. Листья деревьев тихо нашептывали песни. Везде было слышно голоса людей, топот ног, шум машин. Но… Но только в доме Маринетт все остановилось, замерло. В ее комнате царила тишина. Такая обжигающая, убивающая изнутри. На розовый ковер падали, переливаясь в алых лучах заката, словно бриллианты, горькие слёзы. Боль, адская боль читалась в ее глазах, уголки губ слегка дрожали. Она сидела на полу и рыдала, а рядом с ней лежал телефон с сообщением, которое изменило ее жизнь навсегда: ㅤㅤㅤㅤㅤАля ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ19:34 ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ «Мне очень жаль…» ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ «Фото прикреплено»

***

Из открытой форточки было слышно слышно, как счастливые прохожие кричали «Горько!», поздравляли молодых, которые проходили мимо дома Маринетт. А девушке было так гадко, что она с грохотом закрыла форточку и с ненавистью на лице начала громить свою комнату. На пол летело все, что только попадалось под руку: лампы, стаканы с карандашами, бумаги, книги, постеры со стен, вся электроника. Девушка вымещала свою ненависть на вещах, хотя очень сильно хотелось на людях. Бедная, измученная страданиями и болью, она уже не могла скрывать эмоции и просто взвыла от безвыходности. У всех счастье. А что у Маринетт? У нее лишь сломанные мечты и разбитое сердце, обиженная душа и многовековое одиночество. Она никогда не хотела такой жизни, но здесь условия ставит уже сама судьба. Маринетт окончательно разочаровалась в этих людях, ведь, чем ближе ты подпускаешь их к себе, тем больнее будет получать нож в спину. Не всегда бывает легко принять смерть родителей, а потом узнать, что тот, кого ты любишь всей душой — грубо отверг твою любовь, растоптав ее, как какой-то ненужный сорняк. — Как вы могли так поступить?! Что я такого плохого сделала вам, сволочи?! — закричала Маринетт, и подбежав к стенке, начала срывать и разрывать одно фото за другим. Она рвала эти снимки в клочья, ведь словосочетания «Адриан Агрест» и «Аля Сезер» для нее больше ничего не значили. После того, как на стенке не осталось ни одной бумажки напоминавшей ей о тех людях, она собрала весь мусор и понесла его в ванную. Кинув обрывки фотографий в раковину, девушка достала телефон из кармана и с ненавистью в глазах удалила все контакты и переписки. Да, ей было очень больно, но эту боль она признавала за жестокую расплату. Расплату за то, что когда-то, Маринетт слишком близко подпустила к себе этих людей…

***

На часах 22:27. Девушка все ещё в слезах сидела на холодной керамической плитке и смотрела на то самое фото в телефоне. Там красовалась Аля, идущая под руку с Адрианом. Сейчас Маринетт не волновало кто сделал это фото, откуда это у ее бывшей подруги, и зачем она скинула его. Ей было все равно. Девушка лишь хотела забыть все это. Как страшный сон… Спустя пару минут, слегка покачиваясь, она ушла в комнату, а потом вернулась с зажигалкой в руках. Маринетт быстрым движением руки привела ее в рабочий вид и подожгла все то, что находилось в раковине. Девушка, словно завороженная, смотрела на то, как сгорали обрывки фото, а вместе с ними и все воспоминания, как пепел кружился в грустном вальсе по белоснежной раковине. Ах, как же ей хотелось просто исчезнуть, раствориться в этом ярком пламени!..

***

Было слышно, как капала вода в ванной, скрипела форточка. За окном все утихло. Один за другим погасли окна домов, улицы и дороги Парижа опустели. Одинокие фонари освещали парки, скверы, бульвары. Вокруг царила тьма, а в небе зажглись миллиарды звезд. Ближе к полуночи, в одном месте оно стало светлым, и среди маленьких облачков появилась полная луна. Маринетт все так же сидела, облокотившись спиной об ванную. Она смотрела на свой новый список контактов, где был лишь один номер, записанный под именем «Лука». Да, это тот самый парень с бирюзовыми волосами. Она считала его своим вторым лучшим другом, но теперь, он стал единственным другом. Последний год они все время проводили вместе, Маринетт отдалилась от своих «приятелей и друзей». Ребята ходили в кино, иногда прогуливались по вечернему Парижу, сидели в кафе за чашкой чая и болтали об искусстве, сплетничали, обсуждали новые песни Джаггета Стоуна, сидели на лавочке и баловали себя вкуснейшим мороженным дядюшки Андре. Ей было комфортно с ним, ведь где бы они ни были, с ним было всегда намного уютнее.. И она считала его особенностью то, что Лука всегда мог раскрепостить ее, даже после тяжёлого дня, мог помочь и успокоить в трудный момент. Маринетт знала, что в нем есть человечность… Девушка долго не решалась набрать номер, но после нескольких попыток уговорить саму себя, она дрожащими пальцами провела по экрану, и в трубке послышались громкие гудки. Спустя пару секунд послышался довольно бодрый голос парня: — Мари? Ты чего не спишь? Обо мне все думаешь? — было слышно, как юноша ехидно хмыкнул. — Luca, ça me fait vraiment mal. Aide-moi, je suis si fatiguée*… На другом конце провода было слышно, как упал телефон девушки, и как лязгунло что-то острое. — Эй? Что там стряслось? Мари?! — парень скинул и Маринетт осталась сидеть в тишине, делая одну полоску за другой. На бледно-пепельный пол падала алая кровь, а рядом — соленые слезы. После пары полосок на кафель упало и окровавленное лезвие…

***

Лука несся со всех ног, боясь, что может не успеть. Спустя пару минут, он уже поднимался по пожарной лестнице на балкон девушки. Затем он открыл люк и попал в ее комнату. Юноша очень сильно удивился,когда увидел разгромленную спальню девушки, но сразу догадался, что у нее случилось что-то очень серьезное. Увидев открытую дверь в ванную и услышав тихие всхлипы, доносящиеся оттуда, парень сразу подбежал к Маринетт. — Ты совсем с катушек слетела?! Дура! Где аптечка?! — парень начал метаться по ванной, но так и не дождавшись ответа, сам нашел ее в нависном шкафу. Лука обработал запястья девушки перекисью и перебинтовал их, а затем затер пол. Он решил, что обращаться ко врачу не будет, ведь порезы были не глубокими. Парень вытер ей слезы и аккуратно взял за руки. — Эй, малышка. Что случилось? — он посмотрел на нее. Маринетт показала ему то фото, что прислала ей Аля, а потом, отложив телефон в сторонку, обняла юношу и снова тихо заплакала, уткнувшись носом в плечо. Лука ничего ей не ответил. Он тяжело вздохнул и начал аккуратно глаить девушку по спине. Спустя пару минут молчания Маринетт тихо сказала: — Лука, прости, я… Я такая эгоистка! — она прикрыла лицо руками. — Что? Стоп.. Я не понимаю, к чему ты ведешь? — Я такая глупая! Всегда бежала к тем, кому была не нужна. Кто просто мной пользовался! Какая же я глупая. — она засмеялась. Парень был в легком шоке. — Мари, все хорошо?.. — Да, я в порядке. Лука, прости меня. Я всегда ставила фальшивую любовь выше, чем настоящие чувства. Ставила ненастоящих друзей, ради тех, кто на самом деле важен. Я была полной эгоисткой. Никогда не замечала твоей заботы, внимания и главное — твоих чувств ко мне. Я была слепа, ведь глаза видели лишь подделку настоящей любви. Я осознала это только сейчас… Я прошу у тебя прощения, мой грустный принц. — девушка крепко обняла юношу. Парень был уже в очень сильном шоке, но быстро пришел в себя и обнял свою возлюбленную в ответ. — Ох, Мари! Je t'aime, peut-être même Dieu ne sait pas comment…**

***

Париж — это город-сказка с его изящной Эйфелевой башней, неповторимым Лувром и величественным Версальским дворцом, с его гостеприимными горожанами, традициями и обычаями. Кто знает, что же сегодня он шепнет нам о любви?