Обложи меня

Макс жил на противоположном конце города в пятиэтажном доме сталинской постройки. Ему принадлежала квартира-студия на третьем этаже. — Это все твое? Красиво. — Толя вошел в немалых размеров комнату и остановился посредине, озираясь. — Нихуясе траходром, — выпялился на широченную, аккуратно застеленную синим атласным покрывалом кровать. — А зачем везде столбы понатыканы? — Опорные, вместо несущей стены, — Макс обнял парня со спины. — Чтобы потолок не проседал. Бык не одобрял сносов несущих стен, сморщил нос. — А проект кто делал? — он недоверчиво покосился наверх, ища признаки оседания потолка — потрескавшуюся штукатурку. Белая поверхность была идеально гладкой. Адвокат потерся носом о колючую Бычарью макушку. — Инженер, — вздохнул. — Толь, не параной, распределение нагрузки рассчитано на совесть, я у трех независимых инженеров проверял. Потолок не рухнет. Ну, раз у трех… Бык выдохнул и повернулся лицом к Максу. — Ах-х, как ты мне нравишься, — он втянул раздувшимися ноздрями запах близкого-близкого мужчины: цитрусовая хвоя, свежий пот и табачно-пивная отдушка. — Так нравишься… Хочу тебя поцеловать. Макс хмыкнул: поцелуй, и приглашающе вытянул губы уточкой. — Тьмок, — сказал, озорно подмигивая, наигранно детским голосом, — тьмок для Макси. Невозможно милый, невозможно красивый умный придурок. Р-р-р. Толя подался вперед и жадно накрыл его грешный рот своим. Адвокат, разумеется, ответил и резко засосал сразу обе губы Быка. «Ну сволочь, погоди», — подумал поплывший в нирвану Толя и, уцепив мужчину за рубашку на груди сильными пальцами, одобрительно замычал. Адвокат зачем-то отшатнулся назад, возможно, просто пошатнулся — в подпитье же, и оба, потеряв равновесие, кучно грохнулись на пол. Оказавшийся снизу Макс прервал едва начавшийся поцелуй и коротко, мучительно взвыл — наверняка он при падении изрядно зашибся. Бык поспешно скатился с мужчины и застыл, приподнявшись на колени и локти. Испугался за любовника. Распростертый на спине адвокат смотрел, жалко помаргивая. — У-у-у, — бедолага нервно заржал. — Я отбил лопатки. Бо-ольно… Бля, лопатки, это, конечно, лопатки, но все-таки не копчик. Вот если бы Макс звезданулся копчиком, тогда на сексе сегодня можно было бы смело поставить жирный крест. Повозившись, он перевернулся на бок. — Ложись ко мне, — позвал, протягивая Толе руку. — Полежим вместе. Правда, тут, на ковре, жестковато. Я чутка отдышусь, лады? Толя согласился — лады, и шустро прилег рядом с любовником, тоже на бок. Мужчина и парень потыкались носами и возобновили поцелуй. — Как ты умудрился ебнуться? — невнятно прогудел Бык в рот адвокату, сплетая горячие пальцы с не менее горячими пальцами мужчины в замок. — И меня уронил, неуклюжий. Макс промурчал нечто невразумительное, вылизывая Толину верхнюю губу кончиком языка — типа не знал. Бык прижался к мужчине вплотную — возбуждение к возбуждению, и прошептал: — Пиздец, пакет из аптеки. Кажется, я забыл наши покупки в такси. Давай, бля, наори на меня. Винюсь, готов немедленно понести заслуженное толсто-палочное наказание по гланды, — и, не выпуская руки адвоката, ужом пополз вдоль тела мужчины вниз, к ждущей каре. По дороге парень мимолетно чмокнул любовника через ткань рубашки в плоский живот, куда-то в район пупка, и продолжил спускаться, пока не уткнулся мордахой в твердую выпуклость ширинки. «Попробовать, что ли, — мелькнула в его затуманенной желанием голове шалая идея, — расстегнуть молнию зубами, как в порнофильмах?» Попробовал. Неудачно — крохотный, гладкий язычок не давался, выскальзывал. Бык, свихиваясь от нетерпения добраться до назначенного самому себе наказания, громко обругал гада пизданутым уродом и был вознагражден шлепком по затылку. «Макс требует еще матюгов», — предположил он не без оснований и грозно зарычал на молнию: — Блядь, я тебя победю, тупая железка! Бойся! — Побежду, — адвокат зашевелился, пытаясь сесть. Хихикал. — Стой, Быков, ты, ненормальный! Погоди меня насиловать! Сначала в душ! Пришлось отпускать. Правда, совсем ненадолго…