Живая душа.

      Этот день был радостным для всех. Казалось, природа радовалась вместе с людьми, даря им солнечный свет и тепло. Больше не раздавались выстрелы и взрывы. Дети и взрослые, больше не опасаясь, выходили из домов и счастливо улыбались, смеялись и даже плакали, глядя на голубое чистое небо.       Хотя радовались не все. Зажимая рану на животе, среди деревьев, где никто не мог его увидеть, с трудом совершая каждый шаг, медленно шёл Третий Рейх. Некогда наводящий страх одним взглядом немец был вынужден скрываться. Какая ирония! Несмотря на все усилия, он всё же проиграл, более того, позволил грёбаным русским зажать себя в угол. Но, получив ранения, он все же смог сбежать. Смертельные ранения, с такими не живут без оказанной вовремя медицинской помощи. Каждый шаг забирал все больше сил, причиняя много боли. Наконец, пошатнувшись, он рухнул на землю под березой. Он умрет здесь, как бездомная, никому ненужная собака, в грязи, на едва прогретой земле. «Зато, не в плену врага», — злорадно подумал нацист.       С трудом приподнявшись, он смог сесть, опершись спиной на ствол многолетнего дерева. Кровь снова хлынула из зажатой рукой раны, орошая землю вокруг. Стиснув зубы, Рейх с трудом сдержал болезненный стон и начал отсчитывать свои последние секунды. Но был остановлен раздавшимися совсем рядом громкими шагами. А спустя пару секунд в поле зрения немца появились большие, тяжелые и старомодные ботинки. Такие не носил никто, кроме… Поднимая глаза, он уже не сомневался в том, кого увидит. С высоты своего немаленького роста на него смотрел сам СССР собственной персоной. В его взгляде перемешался коктейль из эмоций: удивление, ненависть, презрение и море брезгливой жалости.       — Wir sehen uns in der Hölle (Увидимся в Аду), — захлёбываясь собственной кровью, прохрипел нацист. Голова его взорвалась от очередного приступа боли, а осознание провалилось в спасительную пустоту.

***

      Шум и гам давно надоели Союзу, его единственным желанием было сбежать отсюда и посидеть в тишине, погрузившись в собственные мысли. Такая возможность выпала ему очень скоро, чем он и воспользовался. Пока народ отвлекся на проезжающий мимо танк, обвешанный цветами (что за дикость), СССР тихонько скрылся за полуразрушенным зданием, а после нырнул в густую березовую рощу неподалеку. Уже там, блуждая среди стройных деревьев, он размышлял о произошедшем. Война, наконец, закончена, причём его победой. Принесла ли ему эта победа радость? Отнюдь. Он потерял старого друга и обрёл взамен опасного врага. Он победил, но какой ценой? Считал ли он после этого Рейха другом? Нет. Нож в спину — не то, после чего кого-то можно считать другом. Простит ли? Может быть, когда-нибудь, через много лет, когда боль утихнет. Рейх был самоуверенным и подлым глупцом, на таких нет смысла обижаться или злиться. Именно эти качества в итоге и сгубили его.       Остановившись, коммунист полной грудью вдохнул чистый воздух и прислушался к пению птиц. Но, услышав в паре метров от себя посторонний звук, он отточенным движением вытащил из-за пояса потрепанный годами пистолет, с которым никогда не расставался, и пошел к источнику звука. Каково же было удивление русского, когда он увидел прижавшегося к дереву, истекающего кровью, врага. Встретившись с Союзом взглядом, тот что-то прохрипел на немецком и обмяк. Ненависть, утихшая за последние дни, вновь накрыла СССР с головой. Выругавшись, он направил дуло пистолета на бессознательного нациста, но рука его дрогнула. Перед глазами вновь пронеслась сцена их знакомства.

Flashback

За старым зданием явно что-то происходило. Заинтересованный чьими-то приглушёнными криками, проходивший мимо коммунист решил посмотреть, что там происходит. Пришёл он к самому началу. Пятеро подростков избивали парня немногим младше их самих. —  Muss nicht! Das ist reicht! (Не надо! Хватит!) — кричал на немецком он. — Смотрите, немецкая шавка что-то на своём говорит, — громко засмеялся один из парней и кулаком ударил немца по лицу. Сдавленно охнув, тот отошёл на шаг, но его схватили и вернули обратно, — далеко собрался? Мы ещё с тобой не закончили! Остальные согласно загоготали над словами своего лидера, и к ним подошёл ещё один пацан из стоявшей в паре шагов поодаль четвёрки. — Может, хватит? — остановил это избиение СССР, выйдя из-за угла здания, за которым стоял. — А ты ещё кто? — насмешливо поинтересовался лидер компашки. — Союз Советских Социалистических Республик, — чеканя каждое слово, холодно ответил он, — отпустите парня. — Это сын этого… Тот самый… Не надо… Оставь… — запричитали подростки полушёпотом, окружив главаря и несчастного немца. Пацан с садистскими замашками нахмурился и, мрачно глянув на русского, отпустил свою несостоявшуюся жертву. — Как скажешь, — брезгливо вытерев о свой жакет руки, ответил он, — всего доброго. И он скрылся со своей компанией. А Союз подошёл к пришибленному немцу. — СССР. А тебя как звать? — протянув руку для рукопожатия, дружелюбно поинтересовался он. — Третий Рейх, — тихо ответил тот и осторожно пожал руку в ответ. — Сын Германской Империи? — сразу смекнул русский. Рейх вздрогнул и кивнул, — так они за это тебя? Да, твоего отца многие недолюбливают. Моего тоже. Будем держаться вместе? — Ja! — облегчённо выдохнув, согласился парень, а глаза его засияли благодарным светом.

Flashback

      Вынырнув из воспоминаний, коммунист скривился и презрительно фыркнул. Нет, сейчас он убивать этого нациста не станет, слишком лёгкая это смерть для него. Пусть пока поживёт… В заточении. Решив так, Союз не особо напрягаясь подхватил тело бессознательного врага и, закинув на плечо, как мешок картошки, понёс его по безлюдным улицам домой.

***

      Зайдя в тёмный мрачный дом, русский скинул свою ношу на старый потрёпанный диван и пошёл за аптечкой. Сначала нужно оказать нацисту первую помощь, а потом заселять. В подвале он обеспечит ему комфортное проживание. Аптечка нашлась быстро, в такое время она всегда должна быть под рукой. Обеззараживание и перебинтовка раны тоже не заняли много времени, единственное, над чем Союзу пришлось попотеть — это извлечение пули. Но побывавший много раз на поле боя коммунист был уже в этом натренирован. Так что спустя три четверти часа Рейх был залатан, но всё также пребывал в бессознательном состоянии. Связав ему руки на случай, если вдруг очнётся, СССР пошёл в кладовую. Там, среди прочего хлама, он нашёл старый матрас и перенёс его в подвал. Следом за ним отправился так и не очнувшийся немец. Сам же Союз решил передохнуть. Заперев дверь, он пошёл в свою комнату, в которой не был уже несколько месяцев, а там, сняв лишь своё любимое пальто, завалился на кровать и уснул. Завтра предстоял сложный день.