Художники,они такие.

— Максим, клади мазки аккуратнее, ты ведь не художник-импрессионист, —строго произносит преподаватель, поправляя очки с прямого носа, и заправляя дужки за уши. Парень упрямо вздыхает и продолжает делать ровно то, что делал до этого. Учитель усмехается и идёт дальше, критиковать других учеников. Свет неистово светит, заставляя юношу жмуриться и нервно выдыхать. На свету виден танец пылинок, кружащихся непонятными вихрями. Слышны чьи-то быстрые шаги и звон железных значков, какие обычно вешают на портфели всякие люди, пытаясь доказать принадлежность к какому-либо фэндому. Дверь класса открывается и слышен тихий, провинившийся голос с нотками яблочного запаха. Почему же так? Максим сам не знает и пытается продолжать рисовать, не обращая внимания на этого зеленого парня. Где-то он его уже видел. Жаль, что не мог вспомнить, где именно. Новенький берет увесистую тумбу и мольберт. Удивительно, как он смог ухватить эти тяжелые штуки всего-лишь двумя руками и в один заход. Нашему юному импрессионисту требовалось два захода, чтобы сначала отнести тумбу, а затем и деревянную подставку для холста. Возмутительно! Где это видано?! — Мы уже виделись, помнишь? Ты ещё опрокинул на меня тележку с продуктами. — яблоко улыбнулся и расправил длинную зеленую челку. Кто-то фыркнул: «фу, пидоры.» Зелёный ухмыльнулся и, повернув голову, прошептал: «Спасибо.» Максим удивлённо посмотрел на этого весельчака. Он ещё и улыбается. Это возмутительно. И возмутительно лишь в том плане, что Макс уже начал симпатизировать невозмутимому юноше.

***

— Меня звать Германом. А тебя вроде Максимом, да? — зеленоволосый улыбается и пытается спрятаться от зорких глаз преподавателя, который уже был преисполнен недовольства из-за поведения новенького и самого упрямого человека в этой аудитории. — Да, —буркнул Максим, продолжая водить кистью по белому пространству холста. — Импрессионизм? — спросил парень и протянул тому несколько кистей.—Ими удобнее рисовать, попробуй. — Пожалуйста, давай потом поговорим? А то учитель…— но договорить не успел, воздух разрезала трель звонка. Многие повставали со своих мест и ринулись куда-то в коридор. —Мх, ладно, давай поговорим сейчас, —выдыхает Макс и откладывает кисти в сторону. Герман улыбается. — Давай потом погуляем? Ты не против? Кто-то снова говорит: «педики, засоситесь ещё тут.» Разгневанный зелёный шепчет: «Педик ты здесь. Смотри, чтобы я не врезал тебе.» Тот почему-то молчит. — Идём в коридор, я тебе все скажу, —шепчет Максим и встаёт с тумбы, таща за собой Германа. Тот идёт за ним. Они выходят из класса. — Слушай, это все так пидорковато выглядит, давай обсуждать это наедине? Яблоко опешил. Но согласился. — Это все со стороны выглядит так, будто ты пытаешься соблазнить меня. И да, я не пидор. —Я и не собирался говорить чего-то подобного, ни в коем случае. Просто я решил с тобой подружиться. Но вижу, что это зря. Воздух становится колким, в глазах щиплет и тощий отворачивается, дабы не дать Максу посмотреть на то, как появляются слезы и как медленно они стекают по щекам.