Плавание до добра не доведёт!

Отчаяние пришло в комнату Маринетт именно в тот момент, когда девушка уныло листала ЛедиБлог и в сотый раз просматривала недавно прошедшую битву. Те пару дней, которые Дюпэн благополучно прострадала и проболела в своей комнате, она просматривала видео, повтор за повтором. Следила за каждым движением пальцев ЛжеГероини, за каждым косым взглядом или скалящейся улыбкой. И каждый раз девушка неверяще хмурилась и сильнее вглядывалась в экран. Неужели у меня всегда такое лицо во время битвы?. Посторонний человек не заметил бы никакой разницы между периодом «до» и «после», но когда каждый день видишь это лицо в отражении зеркала сложно не увидеть лёгкий металлический блеск в газах девушки, как губы ЛжеБаг искривляет жёсткая улыбка, как она вообще не разговаривает с напарником, или как брезгливо кривит губы от папараций, как безэмоционально снимает пострадавшую малышку с высокой ветки и совершенно без слов садит её на лавочку. ЛедиБаг стала похожа на робота, машину с точной программой - «защита Парижа» - которая ни перед чем не остановится. Сердце сжала тугая лапа безысходности. Она ведь ничего не сможет сделать, когда Париж падет к ногам этой Железной Леди. Это как пытаться спастись из болота, когда связаны руки и ноги. Видео зависло. Картинка замерла как раз на том моменте, когда под конец битвы Леди размотала йо-йо и послала в чёрное небо тьму спасательных розовых Божьих Коровок. Всё без единой эмоции. И Маринетт увидела Это. Кот Нуар стоял слева чуть поодаль позади ЛедиБаг, и из тени здания смотрел на неё своими неоновыми глазами, подперев плечом кирпичную кладку. Боже, сколько горечи мира собрал в себе этот взгляд. В нем была не усталость. В нем была печаль. Как-будто кто-то рушит внутренний мир Супер Героя, отламывая от шоколадного домика по кусочку и кидая в огонь, заставляя все доводы шипеть на углях и превращаться в чёрную гарь. Кот разочаровался. Его взгляд без устали повторял Неужели Леди всегда была такой? Маринетт резко нажала кнопку пуска на компьютере и экран мгновенно погас. Стараясь дышать как можно глубже и спокойнее, Дюпэн задрала голову и уставилась в розовый потолок комнаты, не позволяя поступившим слезам выходить за свои границы. Мало того, что у неё нет Тикки, так ещё и доверие кота осталось потерять, пока эта бесчувственная девка шляется по Парижу и «спасает» его жителей. Нет, я точно обязана рассказать всё Коту, ну или хотя бы намекнуть, он должен всё и сам вскоре понять. Но как? Вылавливать героя во время патруля и якобы невзначяй говорить: «Ты не заметил, ЛедиБаг как-будто подменили?», или «Хм... Да ЛедиБаг прямо бойМАШИНА!» - не вариант. Да даже, Чёрт возьми, если заорать на всю улицу, что ЛедиБаг... Кто? Мари ведь и сама не знает, что из себя представляет эта Лжебаг. Не настоящая защитница, а её копия? Акуманизированная девочка, что всегда мечтала стать героиней Парижа? Тогда почему Тикки не может трансформировать Маринетт? Натруженный мыслительный процесс девушки был нагло оборван беглым взглядом на часы. – О-о, ЧЁРТ! Дюпэн змеёй взвилась над компьютерным креслом и с грохотом повалилась на пол, подминая под себя мягкую спинку. Часы показывали половину восьмого, а встретиться договорились без двадцати. – Десять минут, десять минут, десять минут, десять минут... – как мантру повторяла Маринетт, наивно надеясь, что от этого стрелки часов остановят свой ход. Брюнетка метнулась было к кровати, но вспомнила, что платье так и висит шкафу, А ЗНАЧИТ ОНО НЕ ПОГЛАЖЕНО ПОСЛЕ СЕГОДНЯШНЕЙ СТИРКИ. – БЛЯ-Я-ЯТЬЬЬ. – ругнулась девушка (а материлась она только в особых случаях) и буквально чуть не сорвала дверки шкафа с петель, когда остервенело распахивала несчастную деревяшку. Достав из глубин белья миниатюрное розовое платьице с воздушным кружевом, девушка понеслась дальше. Если бы здесь была Тикки, она бы давно сообщила подопечной о опоздании. Острым движением пальца, девушка включила паровой утюг и ударом ноги сбила на пол гладильную доску, которая мгновенно приняла стоячее положение. (В первый раз так повезло!!!) А теперь уделим немного внимания ногам. – Ёбтвоюмать... Маринетт замерла с раскрытым ртом, глядя на «газон», что во всем своём сочном виде расположился на ножках девушки. Кажется моими родителями были йети. Со скоростью «Молнии МакКуина» Мари побежала в ванную комнату, с ужасом отмечая, что до встречи три минуты. Немного распаря ноги горячей водой, девушка намаза ноги пеной и, для лучшего эффекта, решила оставить их так до выхода из дома. А сама побежала гладить платье. Благодаря тонкости ткани, на Маринетт обрушилась лишь пара негодующих звонков от Альи, как платье было уже проглажено. Попутно натягивая на себя одежду и подкрашивая глаза, Дюпэн поблагодарил подругу за короткое сообщение: «Фильм начался. Я заняла тебе место рядом с Адрианом». Облегченно выдохнув, Дюпэн распустила хвостики, как вдруг наступившую идиллию нарушил стук в окно. От неожиданности потеряв дар речи, Мари лишь нечленораздельно выдавила: – Я... Кто... Стоя... Как люк балкона отворился и в комнату лениво вплыл Кот Нуар собственной персоной. – Принцесса, у тебя было открыто, поэтому... Сказать, что супергерой был удивлён - не сказать ничего. Лицо парня было удивленно вытянуто в форму баклажана, а поднятые брови скрывались за чёлкой. Неонового цвета изумруды неотрывно смотрели на две точеные ножки, сплошь покрытые белой смесью. «МАТЕРЬБОЖЬЯВОТЭТОПИЗДЕЦ» пронеслось в голове обоих. Глаза девушки были размером с две отдельные планеты «Земля». На грани истерики, Дюпэн зажала рот пальцами, чтобы не завизжать от негодования, и спиной попятилась к ванной. Когда плотная дверь за Мари надёжно закрылась, из ванной послышался сдавленный крик, как будто кричали во что-то толстое, например полотенце. – А-А-А-КХА-А-КХА-А-А!!! – затем голос поднялся на пару тонов выше, напоминая чем-то свист закипевшего чайника. – А-А-А-А! Ошалело почесав затылок, Кот уставился на дверь. Да, не так он мечтал подбросить подругу до кинотеатра, добродушно желая, чтобы Маринетт не пропустила хороший фильм. А ведь все так хорошо спланировал - Адриан якобы вышел в туалет, а Маринетт тем временем оказывается у кино, на руках у героя Парижа, и возможно здесь имеет место быть лёгкий ДРУЖЕСКИЙ поцелуй благодарности (не подумайте, Нуар всегда хранит верность своей Леди, но поцелуй в щечку от, можно сказать, симпотичной подруги, ведь не считается шагом налево, да?), а когда брюнетка окажется на своём месте, её уже там будет ждать Агрест. Всё идеально, все счастливы. Неужели так сложно всем следовать идеальному плану? Только одного Кот не учёл - у Маринетт могут быть и СВОИ дела. Вообще-то, Нуар знал, что всем следящим за собой девушкам приходится делать эту процедуру. Но одно дело видеть в зеркале часть лица, покрытого пеной для бритья, а совсем другое - невозмутимо стоящую девушку, в красивом платье и нежном макияже, с ногами, сплошь покрытыми белой массой. Парень разрывался между желанием дико заржать, и желанием забиться в пятый угол, всю оставшуюся жизнь смотря на одноклассницу как на сумасшедшую. В подтверждении его слов, за дверью яростнее взвыла Маринетт, продолжая размазывать сопли смущения и неловкости по плиточному полу. Собрав волю в кулак, напоминая себе, что «Герой всегда остаётся героем!», Нуар подошёл к комнате, в которой скрылась Маринетт и аккуратно присел возле двери. – Принцесса... За стеной ещё пуще забились в истерике. – Послушай... Я понимаю, что это все кажется тебе неимоверно постыдным, и что единственный выход это закрыться в комнате, и не покидать её ближайшие несколько лет... – всхлипы за дверь стали тише, будто девушка осмысливала предложенную участь затворницы как реально здравую идею. – Но, уж поверь, я сам нередко оказывался в таких ситуациях, можно сказать, издержки профессии в моей обычной жизни - можно решить всё более спокойно. Я ничего не видел! Давай начнём с начала и я снова приду в твою комнату, будто ничего и не было. За дверью было тихо, а потом та легонько скрипнула и отворилась. Встав на ноги, Кот отошёл в центр комнаты и хотел было улизнуть на улицу, чтобы заново навестить Принцессу, но стоило увидеть ему её лицо, как парень мгновенно передумал. Размазанная по лицу тушь стелилась по бледной коже чёрными полосками до самого подбородка. Длинные пышные ресницы теперь слиплись между собой и стали похожи на торчащие иглы. А аккуратные розовые губки были поджаты в тугую агрессивную линию. – Ты... Э... Кажется, собиралась – бросил последнюю попытку на спасение Нуар, жопой чувствуя грядущий апокалипсис. – куда-то-а-а-а-а! Маринетт, точно разъяренная фурия, кинулась в сторону Кота, швыряя в него тем, что попадется под руку. Бомбочка для ванны пролетела над чёрным латексным ухом всего в миллиметре, а потом шмякнулась об стену, оставшись на ней порошкообразным безразмерным пятном розового цвета. Дальше полетели тюбики блесков для губ. Дюпэн-Чен метала их как дротики, явно считая, что одной силой мысли чёрные круглые головки могут превратиться в острейшие наконечники. – Собиралась... Но... Из-за... Тебя... Не... Пойду... – каждое слово сопровождалось мощным, вполне себе метким, броском. Зацепившись хвостом за столбик кровати, Кот подтянулся по нему вверх и ринулся ближе к стене, чтобы пушечное мясо, в виде различной комнатной утвари, не досталось его. На уютный плед прилетели различные многочисленные заколки, пара расчесок, вязальные спицы, квадратный светильник и даже пара милых пушистых домашних тапочек. Но пожар в душе Маринетт так и не утихал, а вот герою Парижа было как-то совестно покидать столь злую девушку, особенно когда Бражник сейчас в ударе. По магическому совпадению, острое зрение Кота уловило какой-то чёрный всполох рядом с потолком. Маленькая чёрная бабочка прошла сквозь кирпичную кладку точно там её и не было, и уверенно направилась к девушке, что в этот момент набрала в руку побольше кистей и стала запускать их в сторону кровати. Комната таким образом разделилась на два боевых лагеря - лагерь «Черные засранцы», который возглавлял Нуар, с совершенно бездействующей обороной, защищался он только словестно; и лагерь «Фурииподобные девицы», его представительницей была Маринетт-в-самом-разгаре-ПМС, которая металась косметикой с таким садистским удовольствием, точно это были пропитанные ядом копья с Олимпа. – Я уже чувствую себя каким-то ущербным, Принцесса. Когда появляюсь рядом, ты обязательно либо в слезах, либо в истерике. – попытался отшутиться Нуар, всеми силами надеясь, что Дюпэн-Чен сейчас отпустит - ибо он понятия не имел как ещё можно отогнать от обезумевшего человека акуму. – Так и есть! Я сейчас должна была быть в кино! С друзьями! Рядом с Адрианом! – некогда милое личико запылало адским огнём ненависти. – Смотреть этот чёртов фильм и радоваться жизни, глупый ты Кот! Бабочка с медленным удовольствием скользила по воздуху в сторону девушки. – Адрианом? – ухватился за последнюю попытку спасения Нуар, прикрывая свою спину огромной подушкой-котом. Девушка немедленно запунцовела и опустила руку, с зажатым в ней флакончиком из-под духов. «Есть!» внутренне возликовал Нуар, когда маленькое фиолетовое насекомое притормозило возле белоснежной ручки Маринетт. – А знаешь, я с ним хорошо знаком, может организовать вам... Встречу? Прогуляетесь по парку, по Сене, загляните в галерею... – Нуар чувствовал, будто ходит по минному полю, шаг вправо, шаг влево, неверный вздох и ты убит. Глаза его Принцессы заблестели опасным огнём, а ещё в них засветились что-то странное, опасно похожее на обиду. – А может лучше он по позирует тебе? Нуар лихорадочным взглядом скользил по цепочке фотографий, что аккуратной вереницей висели возле кровати, украшенные самыми разными блестками, сердечками и звёздочками. Но, так или иначе, это были фотографии Агреста. – Ты отвратителен! – брызнула ядом Маринетт, брезгливо изогнув краешки рта вниз. – Нельзя использовать живого человека в своих целях! Я была лучшего мнения о тебе, Герой Парижа! Каждое слово этого хрупкого создания - словно клинок в сердце. Нуар конечно понимал, что все это говорится с горяча, и принимать всё всерьёз - себе дороже. Но вот с какой болью это говорила Дюпэн-Чен! Что же могло так сильно ранить его Принцессу, чтобы она настолько озлилась на этот мир? В помещении воцарилась долгожданная тишина, такая тягучая и чёрная, словно вся состоящая из грусти, которую можно было ложкой мешать. По комнате прокатился глухой стук, в голове звучащий точно удар в гонг - флакончик и вовсе выпал из ослабевших рук девушки. Кот опасливо выглянул из своего укрытия, на коленях подползя к краю кровати. Посреди комнаты стояла Маринетт, низко опустив голову и сжав узкие плечи руками, будто обнимая себя, ограждаясь от внешнего мира. Кошачьи глаза заметили как на полу засверкали бриллиантовым блеском капельки слёз. Легкое розовое платьице вспенилось большими волнами, словно во время шторма, волосы были лихорадочно растрепаны после недавнего приступа агрессии, да и в целом девушка была похожа на выброшенную, потрепанную куклу. Ну не могла она расстроиться только из-за этого инцидента в ванной! – Принцесса... – аккуратно позвал блондин, мягко соскользнув с кровати на пол точно рядом с девушкой. Рукой в когтистой перчатке он нежно взял Дюпэн-Чен за подбородок и потянул его вверх. Парню открылось красное заплаканное лицо... Покрытое полупрозрачной фиолетовой маской... – Нет. Не-ет! НЕТ! – Нуар что есть силы прижался к хрупкому телу, опутывая девушку кольцом из своих рук. Маринетт стояла неподвижно, точно статуя, и слушала увещевания Бражника, в то время как Кот молил всех богов чтобы магия его квами (пусть даже через костюм) прогнала акуму из Дюпэн-Чен, возвращая всё на свои места. Парню не давала покоя мысль, что именно он довёл одноклассницу до такого состояния. «Действительно, герой.» – Принцесса... – его пальцы лихорадочно зашелестели по её волосам, перебирая мягкие пряди. Конечно, через перчатки это сложно было определить, но Нуар был уверен, что они и являются таковыми на ощупь. – Если ты слышишь меня... Прости за всё, но только не дай ему испортить те... Не успевшего договорить фразу парня отшвырнуло к противоположной стене мощным магическим всплеском, выбивая из лёгких весь воздух. Ощутимо ударившись затылком, последнее, что успел увидеть зеленоглазый - как бурлящая фиолетовая волна по хозяйки захлестывает хрупкую девичью фигуру...