Дети Хана

      Начало…       Яркое мальхарское солнце ослепительно блестело на кусочках мозаики, заставляя их красиво мерцать. Граф Агат, правитель славной Мальхары, сидел за столом в своём кабинете, окружённый горой свитков. Рядом стояли его верные советники. Наконец, граф поставил последнюю печать и откинулся на спинку стула.       — Так, с этим всё…. Осталось только одно….       Агат повернулся к одному из советников, обращаясь:       — Пожалуйста, позови главнокомандующего мальхарской армией. Помнится, он хотел ко мне явиться с докладом.       Советник кивнул и вышел в приёмную. Незамедлительно из неё в кабинет вошёл пожилой статный воин в начищенных до блеска доспехах и с плащом за спиной.       — Вы звали, господин? — пророкотал он, почтительно поклонившись.       — Здравствуй, Хадим, — Агат встал из-за стола, обращаясь к главнокомандующему, как к другу. — Что поведаешь на этот раз? Какие новости в нашей армии?       — Всё пока спокойно. И на границах спокойно, и в море, и средь народа, граф! Да здравствует Мальхара!       — Это хорошо, — у правителя было отличное настроение. Он подошёл к Хадиму и по-дружески хлопнул того по спине. Главнокомандующий воспринял это как высшую степень благосклонности.       — Но есть одна загвоздка, граф. Правитель Димелисса прислал нам такое письмо, — Хадим развернул один из скрученных за пазухой свитков. — Он просит поддержки наших воинов. Неприятель, именующий себя Тёмным Ханом, покоя не даёт их степям. Король Рамаолл пишет, что они почти разбили их армию, но у Тёмного Хана появилась какая-то неизведанная магия.       — Постой, Тёмный Хан? — Агат заинтересованно глянул в свиток. — Это не тот степняк-мятежник, который лет тридцать назад пытался держать в страхе юг и запад Сальдаро-Мальхарского моря? Мой отец легко тогда разбил войска этих кочевников. Славная вышла заварушка!       — Вы думаете, мы и в этот раз так легко одолеем его, граф? У меня есть послание от стихийниц насчёт него…       Хадим вручил Агату другой свиток, исписанный красивым женским почерком на альтерском языке. Видно, писала мадам Деаделиана де Гантау, баронесса из Ле Альтеры, предводительница компании стихийниц — девушек-героинь и их мужей, чьими руками была добыта когда-то победа над самым ужасным из известных в мире черномагов.       — Да…рассказы этих жён немного пугают, — задумался граф, читая послание Деаделианы. — Однако они много сделали для изучения чёрной магии и победы над лордом Ундельмарком. Поэтому я верю им. Но постой! Разве Тёмный Хан не был пойман и пленён? Разве его не охраняют Верные Духи, в цепях, в забытых всеми завалах на Иллиплантисе? Никто не посылал сообщений, что Духи были уничтожены или он бежал…       — Мы получили сведения, что кочевниками командует сын Тёмного Хана, присвоивший себе звание отца. Про связи с родителем пока ничего не известно, но он и без того очень силён…       — Что ж, остаётся надеяться, что мы навеки обезвредили Старшего Хана… — Агат резко помрачнел. Ему не хотелось столкнуться со вторым Ундельмарком — пять лет назад война с этим монстром попортила слишком много крови…              

***

      Прохладный ветерок гулял над степью, колыхая высокие тяжёлые травы. Пожилая, но симпатичная смуглая женщина вышла из просторного цветастого шатра и оглядела стойбище. Ветер тут же растрепал её каштановые волосы, бряцая массивными серьгами. Из-за него она посильнее закуталась в шерстяной фиолетовый платок, накинутый на плечи.       Вдали зашебуршала трава, и вскоре на утоптанную сотнями ног и копыт полянку выскочил красивый черноволосый мужчина верхом на благородном жеребце. Глаза мужчины мерцали чёрными бусинами, но выражение лица было не разобрать из-за повязки, что прикрывала рот и нос от ветра. Он проскакал к загону и только там слез с лошади. Женщина подошла к нему.       — С возвращением. Как дела, Насыр?       — Всё как обычно, мать! — мужчина резким движением сдёрнул повязку. Он был чем-то раздражён. — Они усилили охрану. Это ж надо было, такую крепость упустить! Одна из важнейших крепостей Легиона Орла, она почти пала! Мы бы смогли весь юг Димелисса захватить, будь она в наших руках!       — Нехорошо, — покачала головой женщина. — Будь тут твой отец, он бы дал хороший совет…       — Отца нет! — казалось, при упоминании отца у этого молодого человека резко загорелась непонятная ярость. — Его поймали десятки лет назад. Наверняка его уже сумели убить! Хватит уповать на его чудесное избавление!       — И ты даже не хочешь поискать его останки? Ты так небрежно относишься к его несчастью, будто он и не отец тебе вовсе! — женщина была возмущена, но голоса на сына пока не повышала.       — Это слишком опасно, мать! Я не хочу жертвовать ради него воинами, которые могли бы послужить мне в боях, захватывая земли! — он в сердцах бросил поводья, снятые с лошади.       — И так ты благодаришь отца, который дал тебе жизнь и всё, что осталось от его побед! — мать была уязвлена до глубины души. Её голос поднялся до тонкого фальцета, а пальцем отставленной в сторону руки она указывала на грязь, натоптанную копытами коней:       — Тогда ты недостоин называться даже слугой своему господину, не то что носить имя Тёмного Хана и владеть его наследством!       — Пойми, мать, не до него мне сейчас! — Насыр раздражённо закатил глаза.       — Так дай мне вызволить его!       — Я не хочу рисковать тобой ради этого! А вдруг ты не отыщешь его, а тебя убьют светлые маги? На кого ты меня оставишь?       — Ты хорошо справляешься и без нас, а ему нужна помощь! Как ты это не понимаешь, бездушная ты тварь! — мать умоляла его прислушаться к рассудку, но сын был непреклонен:       — Отца больше нет! Пора уже с этим смириться!       — Как же нет, когда печать брачного союза полыхает красным, как огонь, и я каждый день испытываю боль Тёмного Хана.       Женщина обнажила правое плечо. Там, на смуглой коже, был вычерчен красными линиями знак — сплетённые очертания герба одной знатной семьи Мальхары и ястреба, символизирующего силу Тёмного Хана. Эти линии пульсировали, становясь то ярко-алыми, то бледно-розовыми. Но если бы супруг женщины умер, они стали бы угольно-чёрными.       — Тёмный Хан теперь я! — закричал Насыр. — А твоя печать врёт. Отец сейчас где-то на Иллиплантисе, и связь с ним потеряна. Я не знаю, как туда попасть!       — Но ты даже не стараешься… — возразила она.       — Иди, мать! — отмахнулся сын. — Я не хочу сейчас ссориться.       Грустно вздохнув, женщина отошла от него. Она пошла в свой шатёр. Ей было так плохо, что хотелось рыдать.       В отчаянии она вошла под полог шатра и села на соломенный тюфяк, укрытый покрывалами, что служил ей постелью. Поднесла руки к лицу, готовясь разрыдаться, но на безымянном пальце правой руки у неё блеснуло кольцо, заставив отвлечься.       Обручальное кольцо, золотое с чёрной полосой посередине, было подарено ей мужем в день свадьбы. Хоть кольца и не использовались в церемонии обручения, но Тёмный Хан с этим кольцом подарил женщине часть своей силы. На своём пальце он носил такое же, почти не снимая.       Несчастная вдова с грустью смотрела на кольцо. Она не могла бросить мужа. Она знала, что он жив. Столько лет она пыталась достучаться до совести сына, но лишь сейчас поняла, что пора действовать самой.       В шатёр вошёл кто-то. Остановился при в ходе, оповестив о себе:       — Госпожа, позволите войти?       Женщина посмотрела на него. Молодой мужчина, лучник, с наполненным стрелами колчаном за спиной, ждал её ответа.       — Заходи, — спокойно произнесла она.       Этот человек — хороший воин и преданный друг. Он был близок жене Старшего Хана, и с ним она делила свои переживания.       — Я слышал ваш разговор с сыном. Вас огорчили его слова.       — Насыр — жалкий и неблагодарный ребёнок, хоть ему уже за тридцать, — обиженно поджала губы женщина.       — Он противится величию отца. И всеми силами пытается отсрочить его возвращение. Ведь тот был действительно великим, Харран.       — Я это прекрасно понимаю, — Харран, так звали женщину, встала и прошла к одному из сундуков, что стояли рядом. — Но я по-настоящему люблю мужа. Я не оставлю его в беде.       — Пойдёте против воли Младшего Хана?       — Он не любит, когда его так называют. Считает себя великим Ханом, а не последователем Гилемхана, — усмехнулась Харран, открывая сундук. — Но да, я пойду против его воли. Да, я люблю своего сына, но что делать, если он оказался неблагодарным щенком?       Женщина достала большую витую стрелу, покрытую золотом и красной эмалью. В начале оперения этой стрелы мерцал волшебный рубин.       Стрела принадлежала Тёмному Хану. Она всегда находила свою цель и возвращалась к лучнику, выпустившему её. Чудесный рубин мог подчинять людей воле хозяина. Поэтому Харран так дорожила этой вещью своего мужа.       — Но в одном он прав, — заметил воин. — Это слишком опасно, госпожа.       — Я обязана попробовать, — твёрдо решила женщина, сжимая стрелу и протягивая её собеседнику.       — Тогда можете положиться на меня и моих людей, — преданно поклонился мужчина, принимая стрелу и кладя в колчан к остальным. — Мы поможем вам. К тому же я знаю, как переместиться на Иллиплантис.       — Что ж ты сразу не сказал! — воскликнула Харран. — Тогда готовь своих людей — сегодня вечером я хочу отправиться туда.       — Ваша воля, госпожа.       Снова поклонившись, воин покинул женщину. Харран в задумчивости постояла пару минут, теребя кольцо на пальце, а затем бросилась собирать вещи. Тут же в походный мешок был брошен тёплый плащ и что-то из съестного. Надолго жена Тёмного Хана задерживаться в Иллиплантисе не планировала — если за один день она не сможет найти мужа, она просто вернётся домой.       Полдня она провела в нервном ожидании, не выходя из шатра даже на обед. Наконец, под вечер к ней вновь зашёл командир лучников и сказал, что всё готово. Снаружи Харран увидела человек пять молодцов в кольчугах, с колчанами наперевес и решимостью на смуглых лицах. Это приободрило женщину.       Они переместились на крышу одного из высотных домов. Подойдя к его краю, Харран чуть не упала от удивления. Никогда она не видела таких городов, какой простирался внизу. Высокие дома, лабиринты улиц, необычные машины — всё это поразило женщину. Её союзник едва успел подхватить жену Хана.       -Этот город называется Москва. Здешний мир намного превзошёл наш в техническом развитии, но здесь нет магии. Это всё, что я знаю о нём.       — Значит, мы здесь будем искать моего мужа? — с придыханием спросила жена Хана.       — Да. Я был одним из тех, кто сопровождал связанного Тёмного Хана в место заточения. Именно здесь перебили моих соратников. Я чудом успел спастись.       Он достал из колчана золотую стрелу и натянул тетиву своего лука.       -Ищи Гилемхана, Старшего Тёмного Хана. Скажи нам о месте, где держат его! — торжественно пророкотал лучник, давая команду стреле и пуская её в вечереющее небо.       Стрела золотой молнией взмыла, развернулась и скрылась вдали. Оставалось только ждать.       Харран укуталась в шерстяной платок — здесь апрельский вечер был ещё прохладнее, чем в степях Димелисса. Руки от волнения стали ледяными, женщину пробирала дрожь. Она не знала, когда и с какими вестями вернётся стрела, и эта неопределённость камнем давила на грудь.       Через полчаса один из лучников вскрикнул. Харран испуганно и нервно обернулась. Сердце зашлось от волнения — она подумала, что прилетела стрела. Отчасти это было так: на крыше стояла компания мужчин в бело-золотых одеждах, и один, явно предводитель, держал в руке эту стрелу.       — Вы не это ищете? — насмешливо вопросил он. — Занятная вещица. Уж не Тёмного ли Хана она?       — Кто вы? — Харран поднялась навстречу этим людям, предчувствуя неладное.       — Отряд светлых магов, как вы могли заметить! Нас послали Верные Свету Духи, сообщив, что мимо места заточения Тёмного Хана пролетало вот это, — мужчина демонстративно повертел несчастную стрелу. — Как хотите, но мы обязаны задержать вас. Связаны вы с Ханом или нет, это выясним уже на месте…       — Нет! — отчаянно прошептала Харран.       Страх охватил её, и яркая вспышка озарила крышу. Женщина приняла облик стихийницы воды. Лёгкий голубой сарафан и жёлтая полупрозрачная шаль заколыхались на ветру, а колдунья выставила вперёд руки, создавая заклятие.       Мощные водные струи выбили из рук предводителя светлых магов стрелу, и она со звоном откатилась в сторону. Однако же мужчина легко отразил нападение стихийницы, оставшись стоять на ногах. Оно и понятно: водой сложно навредить. Остальные светлые маги восприняли выпад Харран как вызов и приняли обличья стихийников. Степнякам не повезло: почти все их противники обладали стихией молнии, тогда как большинство союзников Харран были универсалами и не могли долго биться вдали от магического источника.       Лучники оттеснили женщину, закрывая её от волшебников и обрушивая на них град стрел. Харран упала. На неё никто не обращал внимания, и она сосредоточилась на золотой стреле, что поблёскивала на другом углу крыши.       Стихийница пустила поток воды, надеясь подцепить дорогой артефакт. В это время пал первый воин Тёмного Хана. Женщина удвоила усилия. Стрела качнулась в её сторону. Тут же раздался крик второго воина и быстро затих — степняки не сдавались, пока их не убивали, и у светлых волшебников не было выбора.       Медленно стрела поплыла в сторону Харран. От напряжения женщина нахмурила брови, молясь, чтобы заветная вещь оказалась в её руках до того, как её заметят. А волшебники меж тем непреклонно уничтожали её соратников.       Медленно, слишком медленно. Наконец, холодный наконечник ткнулся в ладонь колдуньи. Прижав стрелу к груди, Харран быстро встала. Из живых степняков остался только командир, но, когда она взглянула на него, он уже издал последний вопль и рухнул без жизни.       Всхлипнув, Харран подскочила к нему, вырывая лук из ослабевающих пальцев, и бросилась к краю крыши, спешно закрепляя на оперении золотой стрелы своё обручальное кольцо.       — Эй, куда пошла! — закричал ей вслед предводитель светлых магов.       Колдунья натянула тетиву, смотря в алеющий над многоэтажками закат.       «Найди того, кто будет верно служить Тёмному Хану! Передай ему мою волю и мою силу. Прошу…» — прошептала она в магический рубин и пустила стрелу.       И в этот момент меч волшебника вонзился в её спину…