Как дочу Томоэ замуж выдавали

«Невероятно» - думала про себя Манами – «Праздник только начался, но уже по праву может считаться испорченным». Девушка безжизненным взглядом смотрела на то, что пыталось происходить вокруг нее. Смеющийся в углу Оокунинуши и пьющий уже двадцать третью чашечку саке дядюшки Мизуки, хлопающие ресничками рядом с ним девушки-тануки (как мать их вообще пустила для именинницы загадка века), бегающая взад-вперед дочурка Рюгу, он же, сидящий на подушках и боящийся шевельнуться, его жена, всем демонстрирующая новый наряд муженька, который, конечно же, сделала сама, Химекико, сплетничающая с Нанами о Ниишики, Ниишики, критикующий все и вся, куча других екаев и богов, что были на благословении подросшей кицуне, когда та была в утробе матери, а так же жуткий большой персиковый торт и безвкусное оформление зала создавали непередаваемую атмосферу навязчивого гостеприимства. И, похоже, только Наруками понимала бедную Манами. Она смотрела на гостей с таким же измученным взглядом. - Улыбайся, - послышался отцовский приказ за спиной девушки, - Не порть праздник, - Томоэ сам особо никогда не понимал радостей такого веселья, но порядки есть порядки, и приглашать гостей было нужно. Лис надел на свое вечно юное бледное лицо доброжелательную улыбку и понес еще одно блюдо на стол. А его дочь, пробормотав под нос «Эти боги явно бы полюбили русский новый год», не стала маскироваться и попыталась продвинуться к выходу, что бы, разумеется, тихонечко свалить и прогуляться до того, как все начнут читать ей проповеди в виде поздравлений. Но заяц несудьбы, по всему видимому пребывающий в статусе излюбленного питомца семьи, опять возомнил себя благородным русаком, и навестил кицунэ в самый неподходящий момент: Манами было уже подбегала к дверцам, но, увидев там до боли знакомую фигуру, резко развернулась и как спринтер двинулась в заданном темпе в противоположную сторону – вглубь зала. Только одно существо могло так быстро изменить ее планы. И оно было старым как колбаса на бутербродах в школьных столовых, рыжим, как жнец Грелль после одноэтапного осветления, наглым, как паравозик, который так и не смог, но продолжает пытаться, и любящим персики, как Санта печенье и Томоэ Нанами. - Эй-эй, так гостей не встречают! – крикнул Акура девушке в спину, но догонять не стал. На горизонте проявился бро всей его демонической жизни, и он пошел мешать жить сперва ему. «Матьматьматьмать моя богиня!» - читалось в манере передвижения Манами. «Он пришел. Нет, не пришел. Он приперся! И какой порции шитаке ради?!» - Храни меня Оокунинуши от этого идиота… - совсем тихо сказала красавица, добравшись до самого дальнего угла зала. - От какого? – не понятливо спросил тот, услышав просьбу запыхавшейся девушки. - Ни от какого! – покраснев выпулила та и опять стартанула продолжать свой марафон. По мнению Манами, чем быстрее она бегала, тем меньше ее останавливали. Но одна леди все же успела ее даже на скорости 140 км в час остановить. Ну конечно же это была Камехиме! - Ох, солнышко! Как я рада видеть тебя! – по матерински улыбнулась королева ей и приобняла девушку за плечико. - Я вас тоже… безумно…видеть…рада… - с нервным улыбасиком в ответ сказала ей фокс. - Моя маленькая…ах, ну какая уже маленькая! Моя взрослая девочка, у меня для тебя подарок! – женщина повернулась назад и взяла из рук мужа большой золотистый сверток. «Ох, какая беда…» - ощутила кончиком своего хвоста кицуне. - Ах, какая красота! – восхитились гости, когда Манами развернула подарок. Вообще по правилам этого делать не стоит, но Камехиме была явно горда своей работой, а посему в этом случае лучше всего было показать народу новое творение рукодельницы. - Оно же… - Именинница не успела договорить, ибо ее лицо скосило так, будто она только что увидела толпу Экскалибуров. - Свадебное? – Нанами удивленно подошла к онемевшей дочери и взяла в руки белоснежное кимоно и ярко золотое под низ. - Ах, Камехиме-сама, не стоило… - пустила она слезу счастья. Мать была явно рада подарку намного больше, чем ее чадо. Томоэ же этого не одобрил. Как это так? Платье подарила! Жених сам должен был его купить! А теперь с таким платьем его дочь за любого бедняка выйти сможет! Шозанах вообще кицунский?! - С-спасибо… - попыталась прийти в чувства девушка. Но гости не дали ей этого сделать. Они стали преподносить ей по очереди подарки, тем самым вводя новую традицию в божий дом – демонстрацию даров. Ну, думаю богам это позволено, они ведь не станут дарить чашки с надписями «Кися-мися, чмоки тя с др». Как на зло все эти вещи были пригодны лишь для одного – для свадьбы. Томоэ это не обрадовало: такие дары легко могут испортить вкус Манами при выборе жениха. Один только Акура выделился. - Это тебе, в общем. Дарю, – чисто по братански сказал тот и похлопал хрупкую девушку по плечу так, будто она усач-силач. После чего громко засмеялся и пошел к закускам, откуда, собственно и выскочил перед глазами красавицы. - Хм… - лисичка недоверчиво развернула сверток, - Сямисэн! – ее восторг был не наигранным, он был настоящим. Это действительно то, чего ей так хотелось. Девушка сразу же провела когтистыми пальчиками по струнам. Звук был невероятно чистым и тонким… - Сыграй… - сказал стоящий рядом Сачио. Он понимал, что его сестра стесняется так радоваться подарку рыжего демона, но так же знал, что песня поднимет ей и гостям настроение. Манами лишь с такой редкой для нее нежной улыбкой кивнула и села на подушку. Гости собрались около нее. Практически все. Акура упорно делал вид, что ему бабские гусли не интересны и вообще он случайно их купил. -

Солнце село за деревней уж давно… Сад опустел. Лишь сакура бесстыдно С себя снимает кимоно. В саду деревьев пусть полно, Но лишь она красавица завидна… Придет к ней одинокий самурай. Он меч забыл свой дома. Да, нарочно. В своем бессилье видит рай, Влюбленный лишь. Не напугай Таких как он путем порочным…

Гости сидели молча. Им был дорог каждый звук этой песни. Да, Манами была малоспособной ученицей, но петь эта девушка могла так, что любое каменное сердце давало трещину, из которой блестел драгоценный минерал. Акура знал это. Он не первый раз слышал ее голос. Но подавать виду, что это и впрямь прекрасно, он не собирался. Лишь томные подглядывания через плечо вместе с хитрой и довольной улыбкой в сторону кицуне выдавали его отношение к ней… Когда песня закончилась именинницу поблагодарили и…она наконец-то получила возможность уйти из праздника отдохнуть! О да! Подарок Акуры был самым нужным ей в тот момент! - Ффух… - счастливо улыбнулась Манами, очутившись в саду около любимой вишни. Она была безумно рада, что угодила надоедливым гостям, подняла настроение себе и теперь может просидеть тут хоть целую вечность! А нет, не может. - М… так тебе пришлась по душе эта деревяшка? – спустил свою голову аки-человек-паук с дерева упомянутый чуть выше екай. - Ги! – лисичка явно испугалась. – Вы же только что на празднике были! Жевали этот несчастный персиковый торт!!! - Да, это так. – Акура облизнулся и спрыгнул на ноги. - Но три твои мелкие сестры не смогли долго отвлекаться на кучу гостей, зная, что я поблизости, – демон самодовольно улыбнулся. Его отношение к женщинам изменилось, конечно же… ну к маленьким точно. С большими посложнее будет. Например тануки все еще его враги, все похвостато. Он рад был бы их пожарить на вертеле и съесть на досуге, но, вот беда, таким не питается. - Ха, так это они вас выгнали в сад, - хмыкнула девушка. - Не только они… - Да? Что же еще могло отвлечь Кровавого Короля от любимого блюда? – фыркнула Манами, перебирая медленно на сямисэне мелодию, что играла десять минут назад. - Например его невеста, - серьезно так сказал Акура. - Чтопростите?! – испугано дернулась девушка, которую уже доняли темой замужества.