Люби меня, люби...

— Бать, я протестую. Я против того чтобы мы снова съезжали. Это замечательный город, хорошие вузы, люди, школы и… — Цыц! — громко сказал Генри, запихивая в большой чемодан свои скомканные джинсы, — я сказал переезжаем — значит переезжаем. Салли расстроенно выдохнул и спустился на улицу с сумками. Он снова спорил с отцом, Сал не хочет переезжать в другой город. Ему все нравится и тут, а в особенности его друзья. Очень жаль, что приходится бросать Ларри, Тодда и Эшли. А в особенности Кэмпбелл, он в нее влюблен с момента их первой встречи. Он влюбился в ее изумрудные глаза, каштановые локоны и румяные щёки. Искренняя первая любовь, а кончается она из-за какого-то переезда. Салли понимал, что не сможет к ней и друзьям часто приезжать, а может и вовсе больше никогда не увидит, от этой мысли становилось ужасно неприятно на сердце. Однако работа, предложенная Генри довольно высокооплачиваемая и такой шанс упустить просто напросто было сущей глупостью, и Салли это понимал, но все же не мог смириться с расстованием с друзьями. В три часа ночи он уезжает. И вот, чемоданы уже стоят возле машины, а Салли уже собирается садиться в автомобиль, как вдруг слышит до боли знакомый писклявый, девичий голос: — Салли! Стой блин! — прокричал шатенка и повисла на шее Сала. — А… Эшли… Что ты… — Эй, бро, хотел оставить нас, не попрощавшись? А нет, не прокатит. — проговорил Ларри, медленно подходя в другу. — Ларри… Тодд… Эшли… Это очень мило, но какого хрена вы все здесь делаете? — удивился голубоглазый. — Как что? Провожаем, — ответил на заданный вопрос Тодд, поправляя очки. — В три ночи? — усмехнулся Сал и улыбнулся. — Ну, да, а что такого? — Ларри в недоумении смотрел на друга. — А дело в том, что по закону, дети младше восемнадцати лет не могут находиться на улице, позже, чем десяти часов вечера. — в шутку упрекал друзей Салли. — И что? Полиции же нет, а значит путь свободен, к тому же Ларри выглядит на все двадцать с лишним, — вступилась за Джонсона зеленоглазая. Ларри встрепенулся и хотел уж возразить шатенке, но потом понял, что реально выглядит старше, чем батя той же самой Эш. — Ааа… Ладно, но если что, то я не при делах, — сдался младший Фишер. — Салли, у тебя есть две минуты, до того, как я прогрею машину, давай быстрее, — крикнул из машины отец голубоволосого. — Да, пап. Вы слышали, пора расставаться… — последнее предложение Салли-Кромсали, произнёс с огромной тоской и грустью в голосе, как будто прямо сейчас готов был расплакаться. — Дебил, кто сказал, что мы не будем общаться! Существует множество различных социальных сетей, позволь тебе напомнить, а ещё номера телефонов, каникулы и билеты на поезд. Так что на ближайших летних каникулах — жди нас! — стукнув Сала по голове, ругал его, как бы за грусть в голосе и слезы в глазах Ларри. — Ну, тогда, пока… Люблю вас, дебилов…— окончательно попрощался Фишер, услышав звук сигнала машины отца. — Салли… Я буду ждать тебя, — произнесла Эшли, со льющими в три ручья слезами, и напоследок, не забыв поцеловать щеку протеза Салли, оставив красный отпечаток на нём. — Мы тебя не забудем, — дрожащим голосом попрощался Тодд — До встречи, бро. — Да… До встречи… После этих слов Сал сел в автомобиль с улыбкой, которую, к сожалению никто не мог увидеть из-за протеза. — Пап… Это ты их позвал? — спросил Салли, потирая чёрной футболкой протез. — Не-е-ет, не я, — попытался опровергнуть догадку сына Генри, отведя глаза в другую сторону. — Ну, ладно, — Салли прикрыл глаза, и уснул зная, что это он.

<center>***

<center> Приехали Фишеры на место проживания к вечеру следующего дня. И от одного вида на дом становилось настолько неприятно, что хотелось просто зайти в этот дом, блевануть и со спокойной душой убежать прочь от этого желища. — Паап, мы правда собираемся тут жить? — Ну, по крайней мере собирались, — почесал затылок Генри, — может просто найдём квартиру и поспим? Они вошли в подъезд, все также противно и воняло мало того, что перегаром, так и ещё обосранными бомжами. Но пришлось смириться с тем, что есть. Доехав на лифте до 5 этажа, Сал открыл дверь их новой квартиры. На удивление она была действительно нормальной, правда ужасно грязной, но это поправимо. — Мда, снаружи говно, внутри конфетка. — высказался глава. — Конфетка наверняка тоже не из шоколада, — Сал поставил сумки на кафельный пол и выгнул спину, после чего выглянул в окно, находящиеся на кухне, из которого видно было, как дрались местные алкоголики, что сказать «Не на жизнь, а на смерть» — Ах… Прекрасный вид… Боевик без интернета, где ещё можно такое найти? А, ну да, в бомжатнике. — Не язви, нормальная квартира, — ответил Генри и подошёл к окну вслед за сыном, — а вот люди наверняка не самые адекватные. — Ну, а где они адекватные в нашей стране? — спросил с некой издевкой Салли. — Сал, если хочешь поговорить о политике, то позвони дяде Валере, он тебе расскажет много чего, даже откуда дети берутся узнаешь. — О, нет. Я передумал. — замахал руками Салли. Генри громко усмехнулся, а затем достал кошелёк из кармана и дал сыну деньги. — Вот, вперед за продуктами. — А? Мы же брали с собой еду из старой квартиры. — А ты не помнишь кто все беспощадно съел в машине? — Уже иду, бать… Салли надел обратно куртку с кедами, отправился в магазин, не забыв взять зонт. К счастью, ближайший маркет был примерно в 900 метров от нового дома Салли, так что далеко идти не пришлось. Это был огромный красный магазин со светящейся надписью «Магнит». Однако, противореча самому себе, а именно своему названию, магазин не притягивал к себе практически никого. Быстро набрав в корзинку всякой всячины, он побежал к кассе, однако, нечто лезущие на полку, очень сильно привлекло внимание Сала, немного погодя Фишер узнал в этом «Существе» низкую девушку, пытающуюся достать банку маринованных помидоров. Видя, старания девушки, Сал решил ей помочь, достав эту несчастную банку с помидорками. Та лишь тихо поблагодарила и убежала к кассе. Несмотря на это Сал, особого внимания, в общем на неё не обратил, девушка и девушка, ничего необычного, третьей ноги нет точно, это доказывает, её «чудесное» умение лазить по полкам. Подойдя наконец к кассе, Фишер снова её встретил, впереди очереди, она сильно сжимала банку маленькими ладошками, будто боясь, что её отнимут. Однако теперь парень смог разглядеть девушку намного лучше, у неё был чёрный цвет волос и очень бледная кожа, судя по оголенным пальцам, выглядывающим из-за длинных рукавов толстовки. Когда девушка положила на ленту покупки, кроме помидоров с жевачкой, сигареты, то у Сала вытянулось лицо. Забрав покупку, она незамедлительно вышла из здания. Сал сразу же после неё расплатился за покупки, и вышел из здания, говоря с Ларри по телефону. На улице пошел сильный дождь, как говорится льет из ведра. Раскрыв свой зонт, Сал продолжил путь. Пройдя пару метров он заметил эту же девушку, которая покупала сиги перед ним. Она шла в черных скинни джинсах, белой, длинной толстовке, с огромными рукавами и капюшоном на голове. — Все, Ларри, пока, не могу говорить. — Покес. Он быстро подошёл к промокшей девушке, и закрыл её от дождя зонтом. — Пошли, я провожу тебя до дома, а то промокнешь. — Спасибо, — лишь тихо пробубнила девушка, снимая промокший до нитки капюшон с не менее мокрых волос. Она мимолетно посмотрела на него своими ясными, голубыми глазами, Сал за сию секунду успел изучить ее лицо, а потом со стеснением отвел взгляд в сторону. Однако он смог увидеть, до жути синие-синие синяки под глазами, немного отдающие даже фиолетовым и неестественно бледное лицо но, также подметил, что у нее в принципе милое, немного щекастое лицо, большие голубые глаза с обрамлением из черных, длинных ресниц. Маленькие, пухлые губы, цвета розового заката. Она тоже быстро опустила взгляд к земле, будто стесняясь своего лица, да и себя в общем. — Кстати, где ты живёшь? — спросил Сал, разруливая неловкую обстановку. Девушка сказала свой адрес, и оказалось, что она живёт, примерно там же, где и он. — Нам как раз по пути. — Ага… — Кстати, я Салли, Салли Фишер. А ты? — Френ. — Ясно, а ты в курсе, что курить — это вредно? — А ты вкусе что сувать свой нос в чужое дело не прилично, — отводя взгляд вопросом на вопрос, ответила Френ. После этой реплики, оставшийся путь оба провели в молчании, а дойдя до места назначения, разошлись по подъездам также молча.