Тишина в голове

Невообразимый грохот металла скручивал в тугой узел толпу беснующихся людей перед невысокой сценой, на которой, обняв за гриф гитару, хрипел в микрофон солист. Зоро, удобно устроившийся тут же на сцене, сидел, свесив ноги в зал и прислонившись спиной к огромным, с человеческий рост звуковым колонкам, тень которых удачно скрадывала его очертания, сбивая с толку рьяно следившую за порядком охрану. Вибрация от ошеломительной громкости музыки отдавалась в позвоночнике, разбегаясь по всему телу некой будоражащей, бесшабашной волной, заставляя губы против воли разъезжаться в довольной ухмылке и прикрывать затуманенные удовольствием зеленые глаза. Руку холодила бутылочка ледяного темного, так же тайком протащенная на сцену. Зоро то и дело прикладывался к горлышку, лениво следя за слэмившейся толпой панков и прочего сброда, выползшего из своих подвалов на выступление местной нашумевшей рок-группы и парочки банд, не поленившихся приехать из соседнего городка. Такого же мелкого и паршивого, но чем-то невообразимо притягательного, как давно забитая, грязная забегаловка, все так же подающая любимую еду и выпивку. Он снова приложился к пиву и откинул затянутую в бандану голову на холодную, продолжающую вибрировать поверхность. Звук музыки, если тот грохот, что издают гаражные подражатели легендам рока, можно назвать музыкой, насквозь прошивал расслабленное тело, позволяя пребывать на одной волне с окружающей толпой и разве что не нестись расталкивать народ с сумасшедшей акульей усмешкой. Влажные от пота тела то и дело вляпывались в освещенные участки свободного места перед сценой, под завязку забитой пребывающей в экстазе толпой. Пару раз в его ноги прилетал черноволосый пацаненок, откинутый единой колышущейся массой. Он задирал на него лихорадочно блестящие глаза, торопливо облизывал губы и с совершенно безумной улыбкой возвращался в самую гущу слэма, чтоб опять оказаться отброшенным либо в сторону зрительских кресел, занятых сосущимися парочками и не всегда разного пола, либо в деревянное покрытие сцены, под жесткие гриндерсы выступающих. Зоро с интересом, не меняя расслабленной позы, под все нарастающий грохот музыки наблюдал за привлекшим его внимание пацаном, который словно на батарейках или на наркоте носился между бьющихся в припадке музыкального оргазма людей, качал головой в такт непрекращающейся песне и совершенно беззастенчиво улыбался всем подряд. Репертуар выступающих сменился на более тягучий и медленный, хоть и в той же громкости, когда даже ор на ухо казался лишь одним из аккордов вон того волосатого басиста, или звоном тарелки барабанщика. Тут же, растолкав слегка присмиревший народ, на площадку перед сценой высыпала толпа размалеванных черно-розовой краской девиц, на буксире волочащих своих благоверных. Продолжая утопать в дребезжащих звуках паршивой музыки, Зоро с удивлением почувствовал, как в бок воткнулся острый локоть, и рядом приземлился тот самый пацаненок, потеснив его с нагретого места. Черные глаза с живым интересом уставились на него, а губы разомкнулись, выговаривая одному черту известные слова. Зоро покачал головой и жестом показал, что ничего не слышит. Мальчишка нахмурил тонкие брови, и тут же просияв, полез в карман длинных шорт. На свет оказался извлечен маленький аппарат, выкидыш одной из телефонных фирм, с потертым пластиком корпуса и фонариком на самой макушке. Незваный сосед, высунув от усердия язык, стал что-то торопливо набирать на затертых мягких клавишах. «Ты чего сидишь тут один?» Любопытные глазищи тут же впились в его губы, шепотом проговаривающие сообщение с исцарапанного тусклого экранчика. «Тебе дело, а?» Мальчик снова нахмурился, получив назад аппарат с грубым посланием. «А ты не оглохнешь тут сидеть?» Новый глупый вопрос от уже не внушающего доверия ребенка. Ребенок. Зоро остановил взгляд на худых в синяках запястьях и тонких костях предплечий, одно из которых скрывал раскатавшийся рукав расстегнутой толстовки. Совсем еще мелкий. «Я все прекрасно слышу». «Оно и видно». Мальчишка с улыбкой ждал реакции на свою реплику и дождался: увесистый подзатыльник взлохматил черные вихры, а чужая ладонь тут же промокла, собрав с кончиков волос капли остывающего пота. «Не нарывайся, пацан». Удивленно попялившись пару мгновений на экран, новоявленный прилипала расплылся в совсем уж пугающей предвкушающей улыбке и, всунув в руки Зоро телефон с ответом, мгновенно скрылся во вновь ожившем слэме. Хрустнул старый пластик, стоически выдерживая чудовищной силы хватку ладони. Вот же… слова подобрать оказалось не так-то просто. Тем более цензурные. Выругавшись, и сам не расслышав собственный голос от набирающих обороты басов новой песни, он слетел со своего места и кинулся искать мелкого безобразника. То и дело натыкаясь на выламывающихся в рваном ритме людей, он лихорадочно шарил взглядом по лицам, с зажмуренными от экстаза глазами, с раскрытыми в восторженном крике ртами, и никак не мог найти того самого – лохматого, невысокого, с острыми плечами и сухими до безобразия соблазнительными губами. Сзади еле ощутимо прижалось чужое тело, и Зоро молниеносно, что в творящемся вокруг бедламе провернуть было нелегко, развернулся в хрупких объятиях. Ныряя с головой в омут черных глаз, оказавшихся теми самыми, он до боли стиснул чужие плечи. Мальчишка улыбался: открыто и невероятно искренне, так, что он начинал сомневаться в провокации полученных ранее слов. Грохот бил по ушам, люди толкались все сильнее, пытаясь сдвинуть с места парочку, вставшую айсбергом посреди бушующей массы людских тел. Он с минуту вглядывался в лихорадочно-черные глаза напротив, и затем, плюнув на все условности, поволок ребенка в небольшой пятачок давно запаянного запасного выхода, двери которого почему-то легко запирались изнутри. Музыка стала тише, а благодаря изнасилованному звуковой колонкой слуху, и вовсе казалось, что вокруг головы обернули толстый слой ваты. Он прижал тощее тело к стене, не позволяя тому и слова вымолвить, пресекая всякое сопротивление, и впился, наконец, в соблазнительные сухие губы. Мальчишка тихо застонал ему в рот, цепляясь пальцами за отвороты кожаной куртки, и сверля Зоро прямым взглядом. Продолжая с упоением целоваться, он хаотично зашарил по груди своей «жертвы», прощупывая сквозь ткань футболки под распахнутой толстовкой торчащие ребра, худые бока и манящие взгляд ключицы. Глухота, заработанная от соседства с колонкой, позволяла не вслушиваться в лепет мальчишки, впитывая все через взгляды, жесты и прикосновения. Зоро протиснул коленку между ног спровоцировавшего его пацана и грубо потерся о пах, вызывая, судя по раскрывшимся губам, новый громкий стон. Запястья пришлось перехватить над черноволосой макушкой, чтоб тонкие жадные пальцы не сбивали его с намеченной цели – трахнуть возомнившего о себе не весть что и до безобразия притягательного мальчишку. Глазища, слишком доверчивые и вместе с тем подернутые пеленой желания ни на секунду не прерывали зрительный контакт. Отчего поцелуи со вкусом пива, крови и адреналина становились совсем уж крышесносными. Зоро первым отвел глаза, впиваясь в тут же подставленную шею, худую, с выпирающим, судорожно дергающимся кадыком и тонкой, словно промокашка, кожей. Соленый привкус пота пьянил не хуже высокоградусного алкоголя, от которого у него, в отличие от кожи мальчишки, никогда не мутнело в голове. Толстовка устроилась на заплеванном, заваленном старыми раскисшими окурками полу. Сверху – темная с абстрактным рисунком футболка, и в полном распоряжении Зоро оказались острые плечи, с бледной в свете залетающих пятен прожекторов кожей, и торчащими сильнее, чем у нормальных людей косточками. Он обвел языком каждый из них, вырывая судорожные вдохи и неконтролируемую дрожь по всему юному телу. Ладони, грубо царапая спину мозолями, прошлись по всему оголенному участку кожи, замирая на кромке шорт. Он усмехнулся, поймав на себе затравленно-предвкушающий взгляд черных глаз. Похоже, пацаненок не прочь поэкспериментировать. Что несказанно радовало. Прослыть насильником-педофилом Зоро уж никак не улыбалось. Он потянул вниз штаны, зацепив большими пальцами и белье, оголяя худые ноги до острых коленок. Горячая рука накрыла возбужденный член, призывно блестящий каплей смазки. Мальчишка всхлипнул, прикрывая глаза и цепко хватаясь за ласкающую ладонь. Грохот в зале и давящая, ватная тишина в голове сделали свое дело, не позволяя никому, включая самого Зоро, услышать хриплые стоны мальчишки. Но в отличие от беснующейся толпы по ту сторону дверей, у него было невероятное преимущество. Он мог ловить их ртом, выпивать каждый новый вздох, слизывать их с губ и ощущать невероятнейшее явление – беззвучный, ошеломительный оргазм на кончиках пальцев, крупную дрожь и невыносимо горячее, словно раскаленное, дыхание на исцарапанной сухими губами шее. Он помог мальчишке одеться и, все еще пребывая в той самой ватной тишине, протянул ему телефон с набранным тут же сообщением. «Остальное – только после твоего совершеннолетия».