Космос

      Старк останавливается у базы и толкает Роуди в плечо.       — Подъём. Тут тебе не колыбельная.       Джеймс открывает глаза, сонно протирает лицо руками и поднимается на своём месте.       — Сколько время?       — Час ночи.       — Мы на базе? Докинешь до дома, а?       — Ехать обратно? Я, вообще-то, тоже устал. У меня много свободных комнат. Выбирай любую кроме моей. Пошли.       Тони выбирается из машины и выпрямляется. Ехали они недолго, но мышцы почему-то затекли. Он направляется к тёмному из-за отсутствия питания зданию, за ним следует напарник.       — Помогло? — передразнивает его Роуди.       — Проветрился немного.       Чтобы попасть внутрь, нужно активировать Пятницу. Что же. Пора возвращаться.       — Пятница, код 200. Включение систем.       База словно ожила после его слов. Зажглись фонари во дворе, подсветка на каркасах и свет в комнатах. Заработали брызгалки на газоне.       [Осуществляется переход в активную фазу системы. Пожалуйста, подождите].       Пока обеспечение связывается со всеми частями здания и возвращает себе своё «я», мужчины поднимаются в жилой отсек. Мстители ещё днём разъехались. Вторая часть команды получила сводки из ЦРУ и ЩИТа, так что работёнки у них прибавилось.       — Красавица моя, что делали Мстители, пока ждали?       [Мистер Старк, вы поступили крайне неразумно], — игнорирует его вопрос Пятница.       — Развлекались, наверное, — предполагает Роуди.       Они сворачивают за угол и проходятся по коридору. Слева от них находится жилой комплекс, справа — стеклянные стены лаборатории. Они останавливаются у двери.       — Думаю, это было запоминающимся событием, — сглатывает Старк и не отрывает глаз от стеклянной комнаты позади Роуди.       — Куда ты смотришь? — он оборачивается.       Перед ними за прозрачной дверью на столе лежит девушка. Вокруг неё целая лужа свежей ярко-алой крови. А кожа у неё зелёная-зелёная.       — Ей нужна помощь? Ты знаешь её? — спрашивает Роудс и быстро подходит к ней.       — Нет, — говорит Старк и заходит в комнату. В нос ударяет резкий металлический запах. — Детка?       [По моим данным её имя — Гамора].       — Та девка, с которой крутит Квилл? Сестра киборга? Она? — Тони ещё раз оглядывает её. — Пятница, вызови медиков и сообщи команде.       — Как она сюда попала? — Роуди осматривает её тело. — На вид цела.       [Питер Паркер доставил её сюда час назад, когда вы отключили меня].       Сердце пропускает глухой удар. Он вернулся. Наконец-то.       — Питер? Где он? — не медля спрашивает Тони, одновременно радуясь и мысленно убивая себя за идиотское поведение.       Пятница включает запись с камер видеонаблюдения, из-за которой у мужчины сжимается сердце, а ноги подкашиваются. От радости не остаётся ни следа.       Накровила здесь не Гамора, а Питер. Он несёт её на руках до стола, кладёт её, потом встаёт на колени, пытается дышать. Он ранен. Его костюм неисправен. Где-то коротит, где-то не покрывает части тела, оголяя огромные раны. Тони сделал костюм устойчивым к повреждениям, но этот паршивый мальчишка умудрился его раздолбать. Неудивительно, он же подросток.       Паучок срывает маску с лица и кидает её на пол. У Питера разбит висок. Половина головы вся в крови. Ему страшно, больно. Он плакал. Его глаза с микроскопичными зрачками бегают по всей комнате.       Он кричит, зовёт на помощь. А на базе никого, только Пятница. Она сообщает ему, что Мстители на задании, а мистер Старк, которого он со слезами на глазах умолял придти на помощь, сейчас в Бостоне.       Она не успевает сказать ему, по какой причине мужчина вдруг туда сорвался. Питание отключается, погасает свет, и Питер остаётся один. Камеры тоже работают от Пятницы, но есть та, которая подключена к другому источнику питания, так что запись переключается на неё и ракурс меняется.       Старк не может себе даже представить, что парень испытывал в тот момент. Он полуживой добрался до базы, где его драгоценный мистер Старк торчит целыми сутками, а его там, оказывается, нет. Именно в это время. Между тем, он теряет всё больше и больше крови. А что в этот момент делал ты, Тони? Слушал попсу в Ламборджини? Первый раз в жизни решил последовать примеру Роджерса и такое блядство!       Паркер просит Гамору придти в чувства, а сам падает на холодный металлический пол. Из-под его головы начинает течь красная жидкость, образовывая лужу. Через несколько минут рядом с ним непробиваемое окно разбивается и в комнату кто-то залетает вперёд ногами. Основная система защиты отключена, но работает аварийная. Звучит сирена, здание освещается красным тревожным светом, полиция уже в пути.       У него такие же, как у Питера, белые волосы, только по плечи. Маска на половину лица, сделанная из костей, ткани и респиратора, спецназовское снаряжение, какая-то винтовка, перчатки и берцы. Недолго думая, Старк узнаёт в незнакомце Барнса. А, может быть, Солдата. Тот смотрит прямо в камеру. Должно быть, улыбается под маской, а затем берёт Питера за шкирку. Паркер не может сопротивляться. Хнычет, отнекивается, хватается за любые предметы, надеясь, что потянет время и кто-нибудь к нему подоспеет. Сквозь слёзы кричит: «Пожалуйста, мистер Старк!» Барнс неумолимо тащит его к окну, откуда молча выкидывает. Затем выстреливает в камеру и запись обрывается.       — Сука, — шипит Старк и, глубоко дыша, хватается за голову.       Роудс молчит — знает, что Барнс тащил Питера не молочные коктейли пить.       Не прекращая ругаться, Старк разбивает о пол всё, что попадается на глаза: банки, склянки, колбы, пробирки. Кидает железяки, детали, собранные механизмы. Всё не важно, всё летит к чёрту. Барнс забрал у него всех. Родителей, Питера. Что дальше? Компания, его собственная жизнь, возможные дети? Когда он остановится? У Старка много завистников, но этот инвалид — единственный, кто зашёл так далеко.       Так стоп, Тони. Хотел бы Солдат, добил бы Паучка здесь. К тому же, что за всплески эмоций? У тебя жену украли, что ли?       Действительно. Чего-то он разошёлся? Немного успокоившись, Тони отправляет эту запись Роджерсу и, не видя символа «Прочитано», звонит Бартону.       «Хэй, мужик. Сорри за поздний звонок, но не подскажешь ли ты мне, где твой нахлебник? Спит уже?» — тараторит Тони, как только снимается трубка.       «Я не знаю, Тони», — устало шепчет он. Точно спать уже лёг.       «Правду, Клинт. Ради дочери».       «Я правда не знаю. Он приехал ко мне с просьбой никому не говорить о нём. И я согласился. Он был подавлен и расстроен. Я пообещал ему все удобства, начиная от мягкой постели и заканчивая своим кораблём. Я не знал, что он воспримет последнее всерьёз».       «Не тяни кота за яйца. Говори, где он».       «Улетел».       «Куда?»       «Не сказал, и я не спрашивал».       «Давно?»       «Час назад».       Он знал? Или Барнс свистнул ему позже?       Позже, определённо позже. Стал бы он откровенничать, зная, что сделал его дружок. Он же не какая-нибудь лицемерная мразь, покрывавшая убийцу его родителей, да?       Тони садится на кожаный диван. Этой ночью ему не уснуть.       Роудс сначала кружит над девушкой, а потом плюхается рядом с ним.       — Она в порядке. Спит.       Они молчат, и через какое-то время Джеймс сам предлагает выпить.       Прибегают медики. Старк, качая головой, скрывается в неизвестном направлении.

***

      Стив прибывает на место к утру. Стоило Баки связаться с ним, он чуть с ума не сошёл. Будучи готовым смириться с его окончательной смертью, он потерял надежду и принял решение отпустить его, как посреди ночи заявляется Старк с исчезнувшей Лилой, а после его отъезда на связь с ним выходит Барнс. Тот самый, который растворился на его глазах! Тот, чьё последнее слово было его именем. Тот, кто заставил его сердце сутками напролёт обливаться кровью.       Чудо. По-другому это нельзя назвать.       Он чуть ли не сломал кресло капитана за штурвалом, запрыгнув на него, и поскорее поднял корабль в воздух. Дорогу Кэп знает наизусть.       Волнение захлёстывало его волнами при каждой кружащей мысли о встречи с Барнсом. На самом деле, сначала Стив принял всё за голограмму, очень похожую на Баки, за подделку… Но его серые глаза, родной голос и харизма убедили Роджерса в обратном. Такие чувства, которые он испытывал, видя его живым, не могла вызвать программа, написанная даже самым современным способом. В этом он был уверен. Завороженный, как под гипнозом, Стив не смел отвести от него взгляд.       — Роджерс, блять! — воскликнул Баки, когда заметил, что он не слушает его, а просто глазеет. — Вынырни из задницы! У меня пиздец какие проблемы! Ты поможешь? Мне ждать тебя?       Он был напуган. Даже очень, но что конкретно случилось не сказал.       — Да. Я найду тебя, — не думая, кивнул Стив и собирался ещё что-то сказать, но Барнс внезапно отключился.       Капитан знал, что часть команды скоро прибудет в дом Бартонов по его душу, однако руки сами как-то потянулись за формой. Он оделся быстрее, чем успел понять это. Поблагодарив семью за добродушный приём, Роджерс взошёл на корабль. Никто не был против и не останавливал его.       Стив мог бы поставить судно на автопилот, задав маршрут, и отправиться отдыхать, но эта ночь не предвещала сна. Наоборот, она кричала о всплеске энергии.       Так и было. Как только он видит чем-то обеспокоенного Баки, сразу обнимает его с такой силой, что тот тихо ему на ухо жалуется на боль во всём теле. От него пахнет фруктовым гелем для душа и самим Баки. Этот запах Роджерс запомнил ещё с детства. Он не хочет его отпускать, но силу объятий уменьшает, и они молча стоят с закрытыми глазами вот так, приклеившись лбами, до тех пор, пока это не становится неловким.       Барнс отстраняется первым и хлопает Роджерса по плечу.       — Что же ты наделал, Стиви? — его голос уставший и разочарованный, а в глазах горит непонимание.       — Что такое?       — Я, можно сказать, только ради неё сюда и вернулся, а ты убил её, — Баки не в силах поверить своим же словам вскидывает вверх брови и качает головой.       — Что? Кого я убил? — напрягается Стив.       Баки легонько дотрагивается до его щёки и, осмелев, жадно проводит по ней большим пальцем: «Она была такая красивая. Ты изверг, Стиви. Умеешь всё испортить. Какой говнюк тебя надоумил?»       — А, ты про это, — усмехается он.       Что смешного? Он, вообще-то, серьёзно. Избавиться от такой красоты, не кощунство ли?        — Я решил, что без неё будет лучше.       Что? Между ними резко образовывается приличная для разговора дистанция.       Баки в считанные секунды становится злым: «Хер там. Это самое идиотское решение в твоей жизни. Верни, или я обрежу волосы. Они же тебе нравятся, да? — заметив его встревоженность, Барнс только подливает масло в огонь. — Под Окойе подстригусь. Будем вместе с ней пришельцев убивать».       — Ты чего разозлился? — шепчет Кэп. Они стоят посреди медблока, а это всё-таки не место для ссор и громких ругательств. — Это просто борода.       — Я не разозлился, — уже спокойнее, на такой же громкости отвечает он.       — Разозлился, точно.       — Чёрт, Стив, она мне так нравилась, и ты это знал. Как тебе смелости хватило придти ко мне с лицом, похожим на живот дельфина?       — Если хочешь, я отращу её снова, — бубнит Роджерс, опустив голову.       — И сколько мне ждать?       — Тебе срочно надо, что ли?       — Придурок, — бросает Баки и отводит свой хмурый взгляд в сторону.       Между ними проходят двое людей в белых халатах. Мужчины замолкают. Через минуту к ним подходит медсестра и ведёт к палате. Они были вынуждены сократить расстояние и идти в метре друг от друга.        — Спасибо, кстати, что не бросил. Ты хоть и самовольная эгоистичная птица, но настоящий друг, — как бы между прочим сообщает бывший брюнет.       — О чём речь, Бак? Я весь мир предам, но к тебе приду. Ты же у меня единственный родной человек в этом новом мире. И надо же мне кому-то показать своё бритое лицо.       — Какие телячьи нежности. Я сейчас прям растаю! — язвит Барнс, испортив милый момент.       Однако в конце пути они снова буквально прилипли друг к другу, как волосы к сахарной вате.       — Ты, смотрю, здесь освоился, — Роджерс закидывает ему руку на плечо и крепко сжимает.       От этого действия белобрысый заметно расслабляется.       — Да-а, — протягивает Стив, улыбаясь, как Чеширский кот. — У меня была фора. Плюс я прибыл сюда раньше. Вчера. Ты же ещё не поселился, да? Хочешь со мной… — он смотрит ему в глаза и чуть не теряется в них. — Жить?       — Чай по вечерам хлестать? Или кости всей команде перемывать?       — Если задержишься подольше, успеем и то, и другое.       — Мы по уши в проблемах, не забыл? Некогда нам спокойно жить.       — Можем неспокойно.       Стив улыбается и отводит взгляд. Смущается?       — Ты о чём?       — А ты?       Баки, кажется, тоже улыбается, как идиот, однако потом резко холодеет. Возвращает голову в идеально вертикальное положение, вытягивает губы в тонкую полоску, хмурится. Его зрачки сужаются. На мгновение Стиву кажется, что перед ним снова Солдат, и он убирает руку.       Они останавливаются у палаты.       — Расскажешь, когда успел покраситься? — рушит тишину Роджерс, кивнув на его белые волосы.       Барнс смахивает наваждение и оживает: «Давай потом. Сейчас не мой час, а его».       Стив смотрит в сторону. В кислородной камере в окружении поддерживающих жизнь аппаратов лежит Питер. Он абсолютно не двигается. Даже его грудь не вздымается от дыхания.       — Это тот подросток, которому ты проиграл? Питер? Что с ним?       — Дрыхнет. И параллельно чуть-чуть в коме. Он плохо перенёс дорогу, и я нашёл его уже избитым.       — Старк знает?       — А ты видишь его самого здесь? Фактически я выкрал этого пацана из его дома.       — Зачем?       — Логово Мстителей было пустое, я не мог позволить ему умереть там. Поэтому действовал. Я следил за ним.       — Повторю свой вопрос.       — Брось, прояви фантазию.       Кэп строит недовольное выражение лица — он не любит, когда Баки с ним играется. Но, пересилив себя, соображает.       — Как мы поможем ему?       — Другое дело. Защищая, Стиви. Я хочу вернуться на планету, где воскрес, и он мне нужен.