3 месяца

Три месяца… Они перевозят его на остров в металлическом ящике. Он крошечный, практически полностью прижимается к телу, его голова касается стенки, а руки прижаты по бокам. Рядом с носом есть маленькое отверстие, покрытое решетками — он едва различает, как сквозь нее течет вода и мелькают серые камни. Руны вырезаны в металле, руны сдерживания и защиты, руны, чтобы удержать его от побега. Он знает, что ему даже не стоит пытаться. Это было частью сделки. Он все еще помнит этот путь и приговор, к которому он привел. Наказание, вынесенное из уст судьи — 3 месяца в Азкабане за его преступления. После того, как он отбудет наказание, все записи о его преступной деятельности будут уничтожены. Это было частью сделки с признанием вины, которую Гарри заключил для него, результат показаний 10 свидетелей и бесчисленных сделок, результат пяти месяцев и попыток спасти его от смерти. Они хотели убить его, в возрасте 18 лет, убить его и сделать пример для всех, кто решил следовать за Воландемортом. Он был благодарен, что не умер. Раздается лязг, ящик падает на твердый камень, и Драко откидывает голову назад. Три месяца. Он сможет прожить три месяца. Он должен их прожить. Поэтому он позволяет Аврору схватить себя за плечи, а охранникам обхватить его шею, лодыжки и запястья. Он высоко держит подбородок, не сводя глаз с Азкабана. 3 месяца. Должно пройти всего 3 месяца. ~~~ 2 месяца, 2 недели и 5 дней. Он благодарен, что камера не была направлена на океан. Это было все, что он мог слышать: безжалостный грохот волн, бьющихся о берег, вой ветра, несущегося сквозь острые башни Азкабана. Прошли долгие дни с тех пор, как он слышал чужой голос, долгие дни с тех пор, как он говорил сам. Даже находясь в стороне от воды, камера была все еще влажной. Он помнит, как Гарри рассказывал ему что-то, все эти долгие месяцы перед судом, эти драгоценные моменты уединения. Что-то о его крестном, Сириусе, и о том, как его камера выходила на скалистый берег. «Он сказал мне, что каждый раз, когда волна билась о берег, она выпускала струю воды в его камеру. Он сказал, что за 12 лет его пребывания в Азкабане не было ни одного дня, когда он был бы полностью сухим». Клетка Драко маленькая, идеальный квадрат с закругленными углами. Все в его камере имело закругленные углы, от краев кровати до поверхности стола. Он предположил, что они не хотят, чтобы он покончил с собой. Решетка была сделана из длинных железных прутьев с вырезанными на них символами. К ним был прикреплен обжигающий артефакт — он узнал об этом на личном горьком опыте, когда случайно задел локтем металл. Свет был постоянным, тусклое желтое свечение отбрасывалось на темные стены камеры. Драко откинулся на спинку кровати, завернувшись в одеяло. Он прислоняет голову к стене, закрывая глаза. 2 месяца, 2 недели и 4 дня. ~~~ 1 месяц, 3 недели и 6 дней. Это сводит его с ума всё время. Постоянное капание воды долбит на черепную коробку, сверля дыру в голове. Это безумное эхо, постоянный ритм, и Драко ненавидит его. Он задается вопросом, не сошел ли он с ума. Это было странно, что он не заботился о многом, игнорировал холод и сырость, тот факт, что его руки и пальцы онемели, и он не чувствовал пальцы ног в течение трёх недель. Его не заботило ничто, ни кровоточащие язвы на его коже, ни то, как свободно висела его одежда на тонком теле, ни то, как крошились его волосы, обрываясь прядями. Нет, его волновал только этот проклятый шум. Драко качает головой, головная боль начинает расти, возвращая взгляд к гладкой каменной стене. Все онемело, покрылось блаженным туманом, и он чувствует, что его сознание уходит прочь. Он помнит, каким он был до суда, помнит горе, вину и гнев, сожаление и тоску, любовь, которую он чувствовал к Гарри, и ненависть, которую он чувствовал к своим родителям… Всё это пожирало его изнутри. Он был ходячей бомбой, горящей слишком ярко, слишком яростно, он был вместилищем эмоций. Он помнит, как сидел в зале суда, наблюдая, как Гарри и Панси, Блейз и Тео, Грег и Миллисент, Грейнджер и Лавгуд, Уизли, Томас и Финниган все давали показания в его пользу, пытаясь спасти его, и он помнит, что хотел кричать, потому что как он мог это заслужить? Он помнит ужас и шок, когда сторона обвинения объявила, что они стремятся к максимальному наказанию, как рука Гарри сжалась вокруг его собственной, когда судья объявил приговор, страх, который заполнил глаза Гарри, когда Драко уводили из зала суда. Он хотел бы поцеловать Гарри в последний раз. ~~~ 1 месяц, 1 неделя. «Просто продержись неделю. Просто продержись неделю». Это стало его ежедневной мантрой, единственной фразой, которая заставляла его цепляться за здравомыслие, пока шли дни. Он знал, что сходит с ума, знал, что он меняется, но все, что он мог сделать, это крепче держаться за этот рушащийся выступ, игнорировать боль и продолжать бороться. В коридоре раздается лязг — кто-то бросался к его камере. Он едва поднял взгляд на Авроров, пытающихся удержать бешеного пленника, с рваными волосами, изодранной одеждой и кровоточащей кожей. Он выглядел диким, как животное, и когда он увидел Драко, то начал смеяться. «Грязная магглолюбивая аврорская подстилка, предатель! — выкрикивал он, пока капли крови вылетали у него изо рта. — Ты предал нас. Предал нас!» Драко даже не поднял взгляд на ворчание авроров, когда они пытались отцепить сумасшедшего человека от его решетки. Раздается шипение, когда человек сжимает пальцы вокруг двери в камеру Драко, заклинание горящей плоти наполняет воздух, и человек визжит. «Думаешь, они простят тебя, когда ты выйдешь отсюда? Думаешь, твой симпатичный дружок все еще будет тебя любить? — Он маниакально смеется. — Они никогда не забудут! Они никогда не примут тебя! Ты всегда будешь Драко Малфоем, двуличным педиком!» Драко поднимает голову и смотрит в глаза человеку, выкрикивающему эти слова. Его голос хриплый, скрипучий от долгих недель молчания, от того, что он остался только со своими мыслями. «Я не Малфой. Больше нет». Человек смеется, начиная что-то кричать на него, пока не падает вперед. Аврор позади него опускает дымящуюся палочку, бросая на Драко сочувственный взгляд. «Прости, малыш. Этот парень из камеры смертников. Скоро будет казнен. Не слушай его». Драко молчит, прислонив голову к стене, наблюдая, как Авроры утаскивают бьющегося в конвульсиях пленника. Я не Малфой. Больше нет. ~~~ 3 недели. Он сидит на кровати, склонив голову, когда слышит шаги. Они звучат непривычно, не похожи на обычный, жесткий лязг сапог охранников. Он хмурится, закрывая глаза и прислушиваясь. Высокие каблуки и кроссовки, двигающиеся по коридору, и на короткое время он вспоминает, что где-то слышал этот звук. Небольшой переполох, звук спотыкающегося человека, а потом… Голос ругающейся девушки: — «Ах, черт. Кажется, я поцарапала ботинок». Глаза Драко открываются, потому что он узнает этот голос! Он почти бежит к решетке, его сердце бьется с двойной скоростью, когда он ловит взгляд Панси и Блейза. Панси на каблуках, смехотворно высоких, в темном черном пальто, обернутом вокруг нее, в то время как Блейз выглядит как всегда — в куртке, джинсах и кроссовках за 500 долларов. Он пытается осмотреть другую часть коридора, надеясь увидеть Гарри, молясь увидеть Гарри, но коридор пуст, единственная фигура, которую он находит — это охранник. Его сердце на секунду сжимается, когда он поворачивается к своим друзьям. Голос у Панси тихий. «Ему не позволили. Они боялись, что он попытается тебя вытащить». Блейз кивает, засунув руки в карманы. «Он боролся изо всех сил, чтобы позволить тебе принимать посетителей. За это он чуть не лишился значка, но всё же нам разрешили прийти. У Драко пересохло во рту, его голос оказывается охрипшим, когда он говорит. «Спасибо вам. Огромное спасибо». Слезы текут по щекам Панси, когда она ругается. — Черт возьми, Драко. Ты выглядишь как…» «Дерьмо, — Блейз прерывает ее. — Господи Иисусе, Драко. Какого черта они с тобой делают?» Он отрицательно качает головой. — «Ничего. Они ничего не делают. — Это заставляет его засмеяться, хрипло и тихо. — Я имею в виду… они не мучают меня, они не делают ничего…» Он узнает во взгляде Панси бурлящую ярость и кипящий гнев. Они всегда называли это «Панси-собирается-кого-то-убить». Вот так и сейчас, глубокий, яростный взгляд, заполняющий каждую кость в ее теле. — «Клянусь, Драко, если они хоть пальцем тебя тронули, мать твою!..» Драко тяжело сглатывает. — «Говорю тебе, они ничего не делали. Здесь просто… тихо. Не морочь себе голову». Блейз фыркает, одной рукой сгребая его волосы. — «Твоя голова и так уже в дерьме». И он благодарен, так благодарен за то, что они его поддразнивают, за то, что всё немного нормализовалось, и Драко позволяет себе отвлечься на болтовню, когда день плавно превращается в ночь. ~~~ 1 неделя. Просто продержись неделю. Продержитесь неделю. Он снова видит сон. Яркие сны, ясные сны, такие сны, которые поглощают тебя, как вода, и оставляют тонуть в них. Он узнаёт некоторые из них — воспоминания о Хогвартсе, Большом зале, сидящем на Астрономической башне с Тео, Панси, Блейзом, Грегом и Винсентом. Лежа на траве, положив голову на колени Гарри, пальцы Гарри прохладно касались его лица. Как он целует людей — Панси на четвёртом курсе, Блейза на пятом, Гарри на всех остальных. Как он танцует под звездами, стреляя заклинаниями из своей палочки и как он стоит в развалинах замка после битвы… Но большинство из них — кошмары, полуправда, возвращение Воландеморта, Темная метка, обжигающая его руку, его отец, стоящий над ним, когда он кричал на земле. Образы, темные и зловещие, окаймленные огнем и окутанные тенями. Он ворочается на кровати, стягивая с себя одеяло. «Пожалуйста. Дай мне пережить еще одну неделю. Дай мне увидеть Гарри снова. Пожалуйста». ~~~ Освобождение. Это так непривычно — выходить из камеры… Авроры больше не хватают его за руки, позволяя ему идти самостоятельно. Его ноги дрожат, руки бледны, но он держит голову высоко, когда его выводят из камеры. Его ведут в маленькую комнату, где суровая ведьма смотрит на него. Она поджимает губы, замечая Темную метку на его руке, прежде чем покачать головой. — «Что ж… Мистер Малфой…» «Не называйте меня так. — У Драко тихий, но спокойный голос. — Меня зовут Драко». Дама вздыхает. «Очень хорошо, Драко. — Она пододвигает к нему папку и жестом указывает на дверь слева. — Единственные оставшиеся копии ваших предыдущих… злодеяний. Вам решать, что с ними делать. — Она принюхивается, поглядывая на часы. — Пожалуйста, пройдите в комнату слева от меня. После того, как часы пробьют 12, вы сможете уйти. Драко тупо кивает, входя в комнату. Она пуста, за исключением одного стула и тяжелых старинных часов, слегка тикающих в тишине. Драко отмечает время «11:50», прежде чем сесть в кресло, осторожно морщась от жесткой спинки, и открывает папку. Это несколько страниц, и он чувствует, как его сердце замирает, когда он читает первую строку. «Драко Малфой. Пожиратель Смерти». Он переворачивает страницу, вчитываясь в растянувшийся на ней список текста. «Факультет Слизерин. Отец и мать были последователями лорда Воландеморта. Обвиняется в охоте на магглов, а также в участии в Битве при Хогвартсе на стороне Пожирателей Смерти (см. Примечание). 18 лет…» Он качает головой, закрывая папку, поглядывая на старые часы. «11:58» Он слегка закрывает глаза, представляя, каково это, наконец, увидеть Гарри снова, чтобы иметь возможность прижаться губами к губам Гарри, снова держать его… Шум за дверью потрясает его до глубины души, громкий звенящий звук эхом разносится по комнате, и Драко подпрыгивает, когда дверь распахивается, и Гарри врывается внутрь. Без каких-либо колебаний, вообще никаких, и вот Гарри уже сжимает его в объятиях, и они целуются. Это первый раз, когда кто-то его коснулся за 3 месяца, и Драко чувствует, что погружается в эти ощущения. Он протягивает руку, зарываясь пальцами в волосы Гарри, позволяя теплу коснуться его рук, губы Гарри мягкие, когда они двигаются на губах Драко. Это все, о чем он мечтал в Азкабане, шанс поцеловать Гарри снова, и вдруг это реально, и Драко улетает, когда Гарри снова целует его… Гарри прерывается, слегка задыхаясь. «Драко. Драко, боже, я скучал по тебе, я так скучал по тебе, и они не позволили мне прийти и увидеть тебя…» Позади них прозвучал приглушенный кашель — Драко поднимает глаза, чтобы увидеть Панси и Блейза. Он едва отпускает Гарри, прежде чем обнять Блейза, а Панси просто визжит рядом с ним. «Драко! Черт возьми, ты такой худой!» «Заткнись, Панси, — ворчит Драко, сжимая руку Гарри. Гарри злобно ухмыляется. — «Кроме того, может быть, мне нравится мой мальчик…» «Даже не заканчивай это. — Бормочет Блейз, стреляя в Гарри грозным взглядом. — Не смей этого делать». Панси смеется, выхватывая папку из рук Драко. «Что это такое… — Она замолкает, замечая, что на ней написано. — Оу». Гарри уставился на папку, повернувшись к Драко. — «Они всё уничтожили?» Драко кивает, его хватка на руке Гарри ослабляется. — «Да. Это последний экземпляр». Блейз поднимает бровь. — «Так. Что ты собираешься с ней делать?» Драко тяжело сглатывает. Он смотрит на Гарри, потом на Панси, потом на Блейза. Это удивительно. Изменения, через которые он прошел, любовь, которую он нашел, и ошибки, которые он пытался исправить. Он помнит неестественное молчание, заостренные взгляды, осуждение и формальность, и он чувствует, как его губы изогнулись в слабой ухмылке. «Уничтожьте её. Сожгите её, блядь». Панси издает тихий возглас, когда Гарри улыбается. «Хочешь помочь? — Он протягивает знакомую черную палочку, нагревшуюся в руке Драко, и обхватывает ее пальцами. — На счет три?» Блейз кивает. Один… Два… И Драко может чувствовать себя расслабленным, наблюдая за своей новой семьей, собравшейся в этой комнате, его светлым и нетронутым будущим, когда он смотрит, как эта папка — единственный остаток его прошлой жизни — сгорает дотла.