Ну за что мне все это!

      Я сжимаю в руке маленький букет луговых цветов, иногда вдыхая приятный запах, прикрыв глаза. Странно, почему я подумал, что он приятный, я ведь не чувствую запаха. Ладно, какая разница, главное, что началась весна, ярко светит солнце, а я тихо иду вдоль набережной, щурясь от яркого солнышка, с широкой улыбкой на лице. Тут резко, откуда-то сверху раздался звонок и непонятно откуда повалила толпа. Вокруг все загудело и зашумело, а мне теперь приходилось уклоняться от огромного количества людей. Толчок в плечо, еще один, да куда эти люди вообще спешат? Что, так сложно посмотреть по сторонам? Боже мой, не уж то если я омега и ростом не вышел, надо сразу пихаться! Тут ко мне подлетает какая-то непонятная тень и начинает трясти за плечо:       — Саня! Саня! Просыпайся ты! — я невольно морщусь и открываю глаза, смотря на своего друга бету, который так по-свински прервал мой вроде даже очень неплохой сон.       — Пресвятые тапочки моей бабушки, что, так сложно разбудить человека, как это делают нормальные люди? Деня, по-моему, это не так сложно — я встаю с парты и потягиваюсь. Брюнет лишь фыркает и встряхивает каштановыми кудряшками.       — Я тебе уже много раз говорил: будешь спать ночью, буду приходить и нормально тебя будить, а на уроках уж изволь просыпаться так. — он встал и начал закидывать вещи в рюкзак.       — Скажи спасибо, что водой не облил вообще, я тебя минут пять растолкать не мог. Я закатил глаза так же начиная собираться.       — Я уже говорил: не могу я… — начал было я заводить старую шарманку, что просто физически не могу спать ночью, но меня перебил грубый голос за спиной.       — ХА, да нашего Сашеньку во сне на уроке трахнуть можно, он вряд ли заметит. — я резко развернулся, смотря на мерзкое искривлённое в ухмылке лицо Генки, нашего главного хулигана-альфача. За ним как всегда возвышалась фигура «Максона», нашего новенького. На самом деле его я всегда опасался больше, чем Гену, с ним-то все понятно, моча в голову бьет, вот и дебил, а вот Макс.       — Ну так думаю никто не заметит, секунд пять помучится, и ты уже отвалился. — Я показал парню средний палец и пока он не опомнился резко стартую к выходу. Уже у дверного проема поворачиваюсь и вздыхаю. — Мне вот всегда было интересно проверить, сколько конкретно держится твоя кратковременная память, столько же, сколько и ты в постели? В который раз тебе повторяю: дубина, я не Саша, а Саня.       Вот блин, в этот раз разъяснить почему я точно не успею, он уже в бешенстве, неужели в этот раз я переборщил? Ситуацию спасает Деня, пихая под ноги Гены стул и хватая меня за руку.       — Рвем когти, придурок, что ж ты вечно забываешь, что не бессмертный! — я лишь на бегу пожимаю плечами, благо в этот раз наш класс находился на первом этаже и мы, сиганув через прокручивающийся турникет, рванули на улицу. Благо там меня ждала моя ласточка. Нет, не машина, как кто-либо мог подумать, там стояла моя гордость — велосипед. Тихо щелкнул велосипедный замочек, и я вскочил на сидение. Из подъезда школы вылетел разъярённый Гена, а я, лишь снова показав ему фак, рванул по улице вниз, набирая скорость. Денис, или кратко Деня, скорее всего уже ушёл домой в другом направлении. Вот зараза, хоть бы попрощался, хотя ладно, не важно, не хочу я снова слушать его вечное «нет, ты точно омега? С твоим умением влипать, похоже, ты родился не в том теле». Ну что я могу сказать, не умею я держать язык за зубами, мило отводить взгляд и вилять задницей, ну не получилось из меня нормального омеги.       Именно с такими мыслями я подъехал к двухэтажному строению с большой, но довольно скромной надписью: «Автосервис. Мойка. Круглосуточно», а ниже вывеска еще меньше «ремонт и покрас Мотоциклов и Велосипедов». Я улыбнулся и, спрыгнув с велосипеда, поставил его к стене и пристегнул к перилам. Затем зашел в гараж, который занимал весь первый этаж.       — Пааап? Ты где? — крикнул я, осматриваясь по сторонам, из-под одной из машин вылез мужчина и улыбнулся, стоит сказать, что зубы и зрачки глаз, были единственными белыми элементами в его образе, все остальное — черное, то ли от мазута, то ли от масла.       — Привет Санька, как школа? — он улыбнулся и потянулся, разминая затекшую от лежания под машиной спину. — Прости, я снова с тобой не пообедаю, видишь какую красавицу мне тут пригнали, нужно срочно сделать. Я лишь улыбнулся и поднявшись на носочки, чмокаю в щеку, наклонившегося отца.       — Ничего пап, я все понимаю, сейчас быстро поем и спущусь к тебе, у нас в холодильнике что-нибудь есть или мне сходить в магазин?       Отец пожал плечами, мы с ним в основном жили на энергетиках и еде быстрого приготовления, так что холодильник обычно пустовал. Хотя оба мы умели довольно-таки неплохо готовить. Я усмехнулся и, поправив рюкзак, пошел к лестнице у дальней стены помещения, что вела в жилую часть дома. Я забросил вещи в свою комнату и быстро переоделся в висящие на мне треники, и такую же мешковатую толстовку. Обе эти вещи уже давно потеряли свой цвет и больше напоминали палитры художника-авангардиста. Такая одежда была условием моего отца, работать в его автосервисе, все-таки в основном туда заходят альфы, а ему не очень улыбается каждый раз отгонять от меня, как он выразился «кабелей». Пусть я и не самый красивый и милый омега на районе, но у меня довольно-таки правильные черты лица, короткие пшенично-русые волосы, карие большие глаза и очень даже хорошая фигура, которую как раз и надо скрывать.       Я прошел в кухню и, заварив последний Доширак, быстро его съел, не хотелось бы, чтобы папа один трудился в поте лица, на него и так свалилась тяжелая ноша отца одиночки. Папа-омега подбросил меня к нему в автомастерскую, когда мне было шесть месяцев, и исчез так же быстро, как и появился.       Допив утренний противный чай, схватив с тумбы серую маску, которая надевалась на уши и закрывала половину лица, и надев капюшон, я побежал к отцу. В его мастерской у меня есть свой удобный уголок, где отдельно был ремонт мотоциклов, скутеров и велосипедов. Не то чтобы эта услуга пользовалась особой популярностью, но я так же занимался их покрасом и восстановлением вмятин после аварий, так что клиенты были. Кто-нибудь скажет, не омежье это дело, с железяками копаться, отец тоже сначала отбирал книжки по механике и совал мне в руки краски, кисти и мольберт, но когда я собрал себе из кучи мусора за гаражом собственный трехколесный велосипед, сдался и начал учить теперь уже семейному делу. Когда я спустился вниз, Никита, работающий у нас за скромную оплату администратором, окликнул меня.       — Сань, тут клиент где-то к десяти подъехать хочет с Минском 250 кубов, возьмешься?       — А что там? Дай трубочку — я сразу же подлетел к месту импровизированной кассы и выхватил трубку. — Добрый день, мастер Александр, в чем причина обращения? — я постарался сделать голос как можно грубее, хоть и через маску он звучал довольно хрипло и приглушенно.       — Да, добрый день, очень сильная вмятина на крыле, погнута пластмасса и стерт цвет, так же оторвано зеркало с мясом, возможно придется менять диск. — раздался из телефона грубый, но в то же время бархатистый голос альфы. А то, что говорил альфа, я был уверен. Я кивнул сам себе и улыбнулся краем губ.       — Работы будет много, у подобных ведь даже в зеркале проводки напиханы, — задумчиво выдыхаю я, почесывая затылок.       — Я не буду торопить, мне главное, чтобы качественно. — хм… а он знает, как задобрить работника, я невольно улыбаюсь и вздыхаю, прощай мой сон, свидимся как-нибудь.       — Что ж, хорошо, к десяти буду вас ждать, зарегистрируйте пожалуйста время, всего доброго. — я бросил трубку Никите, и он привычно начал спрашивать данные клиента, записывая все в блокнот А4.       А я приступил к уборке, пока что заказов для меня не было, а к своим отец меня и на километр не подпускал, так что я просто разбирал и раскладывал по полкам инструменты, вытирал с пола мазут и поливал чудом не погибшие цветочки на окнах.

***       Через час, поняв, что делать мне больше собственно нечего я прошел в свой угол, включая любимый плейлист на плеере и доставая ржавую велосипедную раму. Закрепив ее на цепочки, которые специально свисали с потолка, я достал широкую кисть и сундук с акриловыми красками, хочу расписать эту раму под мозаику, должно получится красиво, а если нет, то просто замажу все баллончиком.       В такие моменты мои мысли всегда были где-то далеко отсюда, руки сами знали, что делать, а образ в голове я мог держать и без присутствия моего сознания. Пусть все вокруг потом будет в краске, в том числе я, но работа будет сделана, а я останусь доволен. Меня прервал несильный подзатыльник, от которого я чуть не ударился лбом об всю ту же раму.       — Ай! больно, между прочим, Па, за что? — я вопросительно посмотрел на ухмыляющегося отца.       — Мы тебя уже минуты три дозваться не можем, даже в ухо кричали, ты на нашей планете вообще бываешь? — я поморщил нос, благо под маской видно этого не было. — Твой клиент пришел, а ты тут фигней страдаешь, но не ругайся, сразу скажу: красивой фигней, не думал, что тебя может потянуть на розовый. Услышав про клиента, я хлопнул себя по лбу.       — А раньше сказать, что уже десять, нельзя было? — я посмотрел на раму и цокнул языком. Получилось действительно красиво, но розовый… Я скривился и вздохнул, — все, все, берусь за ум, вернее за мотоцикл. Я аккуратно снял раму и повернулся к кассе, где ожидал клиент. Я быстро подбежал и, выдохнув, слегка склонил голову:       — Прошу прощения за задержку, я не смотрел на часы — я поднял взгляд и ужаснулся, Макс? Черт, ну только не это, с каких пор я стал таким невезучим? Первый клиент за вечер и тот Макс! Громадный альфа и друг моего врага. Теперь придется только надеяться, что моя маскировка в капюшоне и маске прокатит и он не заметил в темноте моего велосипеда у двери.       — Ничего, я же сказал, что это не так уж и срочно — ни в лице, ни в голосе не произошло никаких изменений, видимо все-таки не заметил, или сделал вид что не заметил. — Я могу загнать мотоцикл?       — Да, конечно, загоняйте, я посмотрю все поломки и скажу время и цену. — я улыбнулся краем губ и показал жестом в свой угол сразу же направляясь туда, чтобы подготовить место.       Через пару минут на небольшую платформу парень вкатил черный мотоцикл, вся его правая сторона была стерта и вогнута внутрь, также, как и правое зеркало, диск слегка отошел от креплений. Я покачал головой и скрестил руки на груди:       — Как же надо было ударить такого красавца… — тихо сказал я самому себе, но клиент, видимо, подумал, что вопрос адресован ему и хмыкнул.       — Вы хотели сказать, каким же криворуким надо быть? — он хмыкнул, и мне показалось, что он с каким-то хищным вызовом смотрит на меня, а я лишь слегка мотаю головой, лихорадочно обдумывая, как правильно оправдаться. — А вот мне интересно, каким же недальновидным нужно быть, чтобы дать такому криворукому дебилу покатать девчонок. — он ухмыльнулся и тряхнул головой.— Не волнуйтесь так, я вижу, что вы больше переживаете за железяки, чем за что-либо, просто приступайте к работе. Вот ключи. — он бросил мне брелок с ключом, а мне ничего не оставалось кроме как на автомате поймать и про себя выругаться. — Как закончите работу или будут сомнения с какими-либо деталями — звоните, деньги мне не особо важны.       Я поморщился, но кивнул, тут я почувствовал, что бедро стало слегка влажным, а Макс принюхался и напрягся. Черт, да что ж она каждый раз подбирается так внезапно-то! Я подошел к своим краскам, где всегда пахло ацетоном, чтобы отбить свой запах. Вроде повезло: Макс еще раз мне кивнул и вышел из сервиса. Ну почему все так не вовремя, если он меня узнал, то в следующий раз придет с Геной, а даже если не узнал, у меня тут течка, а мне мотоцикл чинить надо!       Я тихо взвыл и пошел к папе. Ткнувшись головой ему в плечо, я умудрился связно рассказать обо всех проблемах, на что тот смог лишь вздохнуть и потрепать меня грязной рукой по голове.       — Сань, ну что я могу тебе сказать, таблетки в аптечке, только не переборщи… А вообще, тебе уже почти 18, нашел бы себе альфу и дело с концом… тебе нужен тот, кто будет сидеть с тобой пока ты плачешь, во время своих течек… не буду же это я вечно делать.       — Снова ты за свое, я же уже говорил, они внезапны для меня, потому что первый признак, это обострение обоняния, а я его в детстве еще потерял и все еще не нашел. — страдальчески простонал я и похромал наверх. Ну просыпается у меня плаксивость, опять же, я это не контролирую.       Низ живота ужасно тянуло, а ноги тряслись. Нееет, нет я так просто не сдамся. Каждая течка для меня — это жуткий ад, если я не лежу и умираю от желания быть выебанным, то умираю от дикой боли в животе, ибо в таком состоянии трахаться нужно, а не работать. Я прошел наверх и, быстро найдя таблетки и все самое необходимое, пошел в душ. Там я пробыл около часа, не только занимаясь собой, но и отстирывая одежду. Только к полуночи у меня получилось дойти до рабочего места, где я сразу сел на стульчик для рыбаков и начал заниматься мотоциклом. Работы там было, конечно, до чертиков и выше. Так что, закончив диагностику систем и расписывания всего того, что нужно докупить, я направился спать, так как в таком состоянии мне определенно лучше не станет.