Перед смертью.

Чуя этого терпеть не может. Терпеть не может чувствовать себя слабым, обессиленным, на издыхании. Терпеть не может чувство обречённости и конца. Своего конца. Несмотря на то, что Накахара терпеть не может своего напарника и желает ему скорейшей смерти, Дазай всё же… особенный. — Чего ты лыбишься? — спрашивает Чуя, выплёвывая кровь со словами. Его тело болит, в глазах начинает темнеть. Это подстава и конец. Они не справились как дуэт. — Никогда не мог мечтать о лучшей смерти, — Осаму тепло улыбается уголками губ. — Знаешь, видеть твоё лицо перед своим концом – это самое прекрасное, что… — Ублюдок, — рычит Чуя, пытаясь подняться с колен и врезать Дазаю, потратив на это последние силы. — Куда? — кто-то толкает его в плечо, в раненое кровоточащее плечо, вызывая болезненный стон, и Накахара снова падает на колени. Лицом к лицу со своим напарником. — Ну, кто будет первый? — Чуя чувствует, как холодный пистолет больно упирается в затылок и морщится. Дазай охает и Чуя понимает, что с ним тоже не нежничают. Они на пределе, выжаты и смертельно ранены. Им осталось немного, нет никаких шансов на сопротивление. — Обычно я пропускаю дам вперёд, — нагло ухмыляется Дазай. Чуя рычит и резко бьёт Осаму в голову, благо близко, дотянуться может, но собственный лоб тут же начинает дико болеть. — Понежнее, Чуя, нужно быть, — со смешком выдыхает Осаму, жмурясь. — Не научил я тебя, малыш, нежности. — Сдохни, — рычит привычно Чуя. — Конечно, — Дазай открывает глаза и смотрит Чуе в глаза, а потом говорит уже их врагам. — Стреляйте меня первого. У Накахары скручивает желудок. И он впервые ощущает, как смерть Дазая становится самой реальной. И он чётко осознаёт, что не хочет этого видеть. — Не… — Можно только в висок? — Дазай смотрит ему прямо в глаза. — Всегда хотел попробовать в висок, но всегда мазал, не везло. У Накахары ком в горле и он не сразу понимает, что плачет, сердце сжимают, словно в тисках. — Не смей, — голос превращается в жалкий шёпот. Если умирать, то первому. Чуя не вынесет видеть смерть Дазая вот так близко, видеть его труп… — Как хочешь, — теперь дуло пистолета оказывается возле лица Осаму. — Не смей… Дазай не улыбается, смотрит с какой-то тоской и печалью. И говорит одними губами : «Люблю тебя». Чуя кричит одновременно с выстрелом. И впервые порча, на которую у него уже не было никаких сил, срабатывает сама по себе. Чуя проваливается в темноту, с облегчением чувствуя, что это конец. Но он длится недолго, мгновение и его вытягивают из этой спасительной неги, в светлую палату, в болезненное тело, в ощущение паники и тоски. — Что? — он моргает, ничего не в силах понять. — Ты пришёл в себя, — рядом Мори и от этого как-то не по себе. — Я боялся, что мы потеряли вас двоих. И у Чуи сердце останавливается. Потеряли, действительно потеряли. Потому что Накахара понимает, что с этой минуты он полностью мёртв внутри. А перед глазами лицо Дазая, со стеклянными глазами и приоткрытым ртом. Если бы мог, Чуя его с того света достал бы. Но оказалось всё наоборот, Осаму забрал вместе с собой его душу, оставив жить только физическую оболочку.