Время не лечит

Это невозможно. — думала Гермиона, — Просто невозможно! Я снова тут. Кто бы мог подумать… Такие родные стены, этот запах плесени, сырости и одиночества. Она здесь не была с самых похорон Сириуса. Уже пробило одиннадцать ночи, а у Гермионы Грейнджер бессонница. От жары невозможно было уснуть. Открыв окно Гермиона вдохнула прекрасный ночной, июльский запах улицы. Почему там прохладно, а в её комнате нет? В любом случае, как можно тише, босыми ножками по полу, девушка направилась в излюбленное место особняка — библиотека. — Черт, — тихо выругалась Гермиона, прикусывая язык. Она забыла про скрипучую ступеньку. — Гермиона? Ты чего не спишь? — Прошептал Сириус. Создалось ощущение будто он знал, что девушка пойдет в библиотеку и уже ждал её. — Извините, мистер Блэк. Мне не спится, я хотела зайти в библиотеку. Надеюсь, я вас не разбудила. — переступая с ноги на ногу шептала Гермиона. — Нет, что ты, я не спал. Пошли. Сириус был явно пьян. Ну собственно в таком состоянии он не особо мешал маленькой всезнайке. — Мистер Блэк, извиняюсь за бестактный вопрос, но в чем причина такого частого пьянства? — Вдруг сказала Гермиона указываявая на полупустую бутылку и откладывая книгу. — Видишь ли. По-моему тебе не понять. — Ну вы даже не попробовали что-то рассказать. Может быть я и пойму, или хотя бы выслушаю. — Судьба у меня тяжёлая. Вот представь 20 лет жил, радовался жизни. Нас было четверо. Я, Ремус, Джеймс и Питер. Всё было так хорошо. Так весело всегда. На пятом курсе мы сделали карту Мородеров, которой, по словам Гарри вы уже неоднократно пользовались. Много шуму всегда с нами было. Вечно что-нибудь вытворяли. Вскоре окончили школу, чудом сдав хорошо экзамены. Спасибо лунатику за это. Потом Джеймс и Лили поженились. Мы все были счастливы. Но эти чёртовы времена. Лили родила Гарри. Я стал его крёстным. Лорд Волан-де-Морт искал семью Поттеров, поэтому они были вынуждены спрятаться от него. И тогда меня, лунатика и хвоста посветили в тайну местоположения Гарри и всей семьи. И Питер рассказал. Сдал. Вот так просто предал из-за собственного страха и будто забыв все, что мы пережили. — Отчаянно говорил Сириус и с силой ударил стену ногой, зная, что с ней всё равно ничего не будет, что Гермиона невольно вздрогнула. — Как он мог? Я верил ему. Мы верили. Ты бы пережила такое, если бы тоже самое сотворил… скажем Рон? — Нет. — прошептала Гермиона с ужасом представляя эту картину. — А потом он сказал, что это я. Идиот! Ненавижу его! — Сириус переходил на крик и Гермиона понимающе приобняла дядю Гарри. — Мистер Блэк, не кричите только… — Двенадцать лет в Азкабане. О, я не желаю это пережить никому. Дементоры высасывали из меня счастливые воспоминания. Каждый день. Казалось они высосут всё. Казалось, что это будет вечно. Я умолял их не приходить. Но дементоры не знают ничего о пощаде. Я думал, я сойду с ума. Я очень волновался, что же с Гарри, что с Ремусом… Ведь узникам этой тюрьмы газеты с кофе не приносят. Единственное, что я понял, это то, что Волан-де-Морт пал, потому что пожирателей смерти в камерах стало больше и все они кричали, что отомстят, как только придет их время. А я перестал есть. Да там не особо и кормили, и никого не волновало ешь ты или нет. Я очень исхудал. Почти сошел с ума. А дементоры всё приходили и приходили. Высасывая всё. Оставляя самое ужасное, самое плохое. Мне стало так плохо, что в углу своей камеры я свернулся в клубочек. И лежал так всегда. Только эти тряпки в капюшонах напоминали, что я существую. Как-то я превратился в собаку. Я же анимаг. Плохая идея, столько блох. Я сразу превратился обратно. Вот тогда мне и пришёл этот замечательный план побега. Я ведь был таким худым, что легко проходил между прутьями темницы. А в виде собаки никто и не предполагал, что это я, я же не зафиксирован, как анимаг в Министерстве. Сложнее всего было плыть. Азкабан же своего рода остров, куда скидывают темных магов и где их пожирают дементоры. Вот так я и вырвался. Знаешь, не особо оно мне было и нужно. Представляешь себе потерянные 12 лет? Я очень стар. Скорее всего уже не найду себе жену. Единственное, что у меня есть, это этот особняк, Ремус, Гарри и вы, мои новые друзья. Пожалуй, ради этого я и сбежал. Но я до сих пор осуждаю себя, что доверился Питеру. Жалею, что не спас Поттеров. И много ещё, о чем я жалею, да только уже ничего не исправишь. Речь Сириуса была странной. В некоторые моменты он слишком быстро говорил и порою не рассказал подробности самого интересного. А некоторые моменты описывал в несколько предложений, непонятно зачем. Впрочем это всё объяснялось количеством алкоголя в его крови. — Вы правы. Но это все же не повод спиваться. — Я же говорил, что не поймёшь. — Сириус сделал ещё один довольно большой глоток огневиски. — Я не об этом. Сомневаюсь, что Джеймс Поттер хотел бы, что бы вы спивались каждую ночь, жалея себя и свою жизнь. Это очень портит ваше здоровье и вы стареете ещё быстрее. К тому же вы и так 12 лет убили. И сейчас снова убиваете? Минуту помолчав раздалось тихое: — Я же уже говорил, что из тебя получится превосходная волшебница? —Спросил Сириус, казалось бы совершенно не в тему. — Да. — Улыбнулась уголком рта Гермиона, моля, чтобы маг не увидел в свете камина розовые от смущения щеки. — Знаешь, раз уж начали, рассказывай о себе. — Ммм… Хорошо. Я попробую. Они разговаривали буквально обо всем. От жизненных историй, прочитанных книг до любимых песен и одежды… Долго-долго они сидели, порой Гермиона вставала и активно жестикулируя руками и что-то рассказывала Сириусу во всех подробностях. А иногда она просто сидела в кресле и смотря на огонь в камине, спокойно, монотонно рассказывала. А Сириус слушал отмечая, что эта девочка умна не по годам и как же красиво огонь камина отражается в её карих глазах. На утро Гермиона наконец пошла к себе, не в силах больше что-то рассказать или слушать. Хотя сознание отчаянно хотело рассказать ещё очень много историй и столько же послушать. Но в конце концов она легла в кровать и как только щека коснулась подушки уснула и спала до полудня. — Эй! Вставай, Гермиона. Тетя Молли приготовила восхитительный обед! — Кричал Гарри снизу лестницы, пробуждая подругу. — Да-да, я спускаюсь.— протянула девушка не сильно желая вставать. Гермиона быстро приняла душ. Заклинанием убрала мешки под глазами, постаралась хоть немного уложить непослушные волосы в косу и спустилась вниз. Все сидели за столом. Сириус не подавал никаких знаков. Впрочем не кричать же ему о том, что он сидел в библиотеке и всю ночь разговаривал с Грейнджер на весь мир? Почему-то Гермиона очень хотела и этим вечером снова отправиться в библиотеку и поговорить с Сириусом обо всем, около камина. Она кушала яичницу читая книгу, которую ей посоветовал Сириус. — Как можно читать и кушать? Ты же совсем не наслаждаешься едой! — Сказал Рон запихивая в рот большую, жаренную сардельку. — Я, в отличии от тебя, питаюсь духовной пищей в виде книг. А ты умеешь только сардельки в рот запихивать. — С лёгким отвращением сказала Гермиона и продолжила читать. — Бе-бе-бе. — Прошептал Рон и показал Гермионе язык, который она не видела из-за книги, вызвав смешок Гарри. Все, кто жил или гостил в особняке Блэков тщательно всё убирали. Везде были веники, мусорные мешки и тряпочки. Сегодня в планах Молли, которая и руководила всей дивизией, было поубирать весь первый этаж. Этим все и занимались весь день, не забывая время от времени идти на кухню, чтобы что-нибудь перекусить. Уже начало темнеть и все очень устали. Поэтому единогласно все решили продолжить работу завтра. Гермиона совершенно вымотанная и при этом готовая сдвигать горы, чтобы только поговорить с Сириусом лежала на кровати и читала, смотря на часы и отчаянно отсчитывая минуты до встречи. Теплое волнение её окутало и девушка даже попыталась найти истинную причину того, что она так хочет поговорить с крёстным отцом Гарри, но не найдя более правдоподобного аргумента, как то, что Сириус просто интересный и довольно умный человек, она оставила эту мысль. Наступила долгожданная ночь, пробило ровно полночь. Девушка тихонько спустилась по лестнице, на этот раз обойдя скрипучую ступеньку. Крича себе, что ей просто захотелось воды, а не снова 'случайно' встретиться с мужчиной. — Исправляешь свои ошибки. — Сказал Сириус, вспоминая вчерашний скрип и наливая чай по чашкам. На этот раз они сидели на кухне. Они пили чай с имбирными печеньками, которые приготовила Молли и обсуждали нынешнюю программу обучения в Хогвартсе. Две недели. Четырнадцать ночей и многочасовые разговоры. Это была последняя ночь августа. Завтра Гермиона поедет в Хогвартс и все эти ночные посиделки останутся в прошлом. — Я завтра уезжаю… — С горечью прошептала гриффиндорка, подмечая, что это первый раз на её памяти, когда она не хочет в школу. — Я знаю. — Можно я буду писать тебе? — Я был бы не против. — безразлично пожал плечами волшебник. — Вот только это может меня сдать Минестерству Магии. — Ну… Хотя бы два письма в месяц. Сириус. Пожалуйста. — Иногда Гермиона позволяла себе называть его по имени. Впрочем ему уже было всё равно. — Хорошо, но будь осторожна. Жду тебя на рождественские каникулы, — улыбнулся Бродяга и поцеловал девушку в макушку. Та крепко обняла его и отправилась к себе. Собирая вещи Гермиона поняла, что будет скучать. О как же мучительны оказались эти несколько месяцев до каникул. Новые порядки Долорес Амбридж, которую все шопотом называли жабой, с каждым днём всё больше и больше выматывали и злили учеников. Сохранять тайну об отряде Дамблдора становилось все сложнее, ведь Малфойи его свита, а так же Филч постоянно караулили и грозились отчислением всем, кто хотя бы просто прошел по коридору рядом с Выручай-Комнатой. Она уже была готова сбежать из Хогвартса, лишь бы хоть на секунду избавиться от всех проблем и поговорить с Сириусом, как тогда летом. В этой разлуке Гермиона кое-что поняла. Она действительно любит Сириуса. Иначе бы она так не скучала, да? Она очень любила этот день, когда ей можно было написать письмо. И очень ждала ответного от Сириуса. Был и один минус в этой любви. Сколько лет было Сириусу? Намного больше, чем Гермионе. Намного. Слишком. В каждом письме Сириус рассказывал, что происходит в ордене и в мире в целом. И конечно не забывал рассказывать про себя. А Гермиона всеми силами пыталась не отвлекаться на глупые мысли и больше заниматься учебой, что с каждым днём становилось всё тяжелее. Последние дни до рождества длились очень долго. А ночи ещё дольше. Гермиона уже думала, что сойдёт скоро с ума. О какой учёбе могла идти речь? Даже друзья, Гарри и Рон, заметили рассеянность своей подруги и очень за неё волновались. А гриффиндорка лишь отмахивались, говоря, что просто очень устала и ждёт каникул, чтобы отдохнуть. И вот долгожданный день отъезда. Конечно этой ночью она точно не будет с Сириусом. Ведь она очень устанет. Да и не до неё будет. Там ведь орден соберётся. В доме, по традиции в гостиной, где всё было лучше и красивее всего украшено, висела омела. Которая цвела всего один раз в год, перед рождеством. И некоторые с воодушевлением вечно крутились под ней. Джинни постоянно крутилась с Гарри в гостиной. Молли вечно вела туда Артура. И Нимфадора Тонкс очень хотела, чтобы этот нежный цветок расцвел под ней и Ремусом. Но омела всё не цвела. Рон как-то с улыбкой на лице повёл туда Гермиону, но и это не сработало. И вот долгожданная ночь. Все были очень взволнованы. И ещё очень долго выбирали где праздновать: на кухне или в гостиной. Выбрали в конце концов кухню. Артур, который пережил укусы Нагайны с большим трудом, сейчас сидел в самодельной и от того забавной жёлтой короне на голове. Собрались уже все. Куча подарков уже были под ёлкой, но никто не спешил их открыть, все ждали того самого часа. На столе лежало очень много вкусностей и каждое из них хотелось попробовать, ведь выглядели они красиво и очень аппетитно. Гермиона окликнула Сириуса и они вместе поднялись в гостиную. У Гермионы был план. Она надеялась, что омела расцветёт под ней и Сириусом. Ведь был всего один шанс. Часы пробьют свое время и уже будет поздно. Омела так и не расцветала... Гермиона с горькой улыбкой на лице подарила плюшевого мишку и волшебный гель для душа. А Сириус красивую толстую книгу. Она была точно дорогая. Красивый позалоченный корешок, кристаллики на обложке, текст напечатан на хорошей толстой бумаге. И немного полистав Гермиона даже увидела движущиеся картины и фотографии. Ей сразу очень захотелось её прочесть. — Знаешь, все книги которые в библиотеке, они все твои. Это мой подарок тебе. — Сириус… У меня нет слов. Спасибо. Спасибо! — Гермиона обняла бродягу так, как никогда раньше тепло и нежно. — Сириус. — М? — Я тебя люблю. — Гермиона это прошептала куда-то в плечо магу, и до боли прикусила язык до крови. Это вырвалось само. На порыве эмоций. Сириус нежно улыбнулся. — Я тебя тоже. — Так же тихо и невесомо ответил мужчина. Они сказали это даже не взглянув друг на друга. Потом Сириус приподнял подбородок девушки заглянул в темно- карие глаза. В них было легко утонуть. Они были даже черные. Зрачки большие воинственно, с огоньком и надеждой смотрели на мужчину. И он развернулся и ушёл. Вот так вот. Просто ушёл. Через четыре дня она возвращается в Хогвартс. И дни снова будут очень долгими, а ночи снова ещё дольше. Он же любит её. Так почему не поцеловал? Или не любит? За два дня до отъезда (которого Гермиона боялась и не хотела). Эти каникулы подарили всем минутное счастье. Дали надежду и все не хотели отпускать это беззаботное время. Гриффиндорка спустилась в библиотеку. Сириус ведь ей подарил все книги. Она могла свободно их брать. Она и до этого могла, но теперь она их брала с приятным ощущением внутри и теплотой в сердце. Их все подарил Сириус. И все-все они принадлежат только ей. До каждой маленькой книжки. До каждой странички. Да даже каждая пылинка на этих книгах принадлежала ей. В библиотеке девушка обнаружила мужчину. В кресле сидел он. Впервые за долгое время (вернее с той самой их первой ночи) Гермиона увидела бутылку огневиски и два бокала на столе. — Я ждал тебя, — пробормотал он. — Я знал, что ты приедешь. — Как самоуверенно! — Но ведь так и произошло. — подмигнул Блэк. — Гермиона? — Да? — Выпей со мной. — Я... я пить не буду. — Нет, Гермиона, пожалуйста. Я когда-нибудь, о чём нибудь тебя просил? — Нет. — А сейчас прошу. Присядь, возьми бокал. Гермиона села в кресло и послушно взяла бокал в руки. Сириус налил полбокала огневиски. — Пила когда-нибудь огневиски? — Нет. Только сливочное пиво. — Сейчас я тебя научу пить. — Лучше бы я никогда не слышала этих слов от тебя, в свой адрес. — Усмехнулась Гермиона не до конца понимая всю абсурдность ситуации. — Брось, Гермиона! Рано или поздно ты бы всё равно в первый раз попробовала бы настоящий алкоголь. Смотри. Возьми бокал и прислони к губам. Совсем чуть-чуть коснись губами жидкости и облизни. Гермиона быстро всё выполнила. Горькая жидкость обжигала стенки горла. Но после этого Гермиона почувствовала какое-то приятное послевкусие. Сладкое и тёплое. А вся голова как будто на миг перевернулась. — Вижу тебе понравилось, — Улыбнулся бродяга. — Теперь сделай глоток. Огневиски прожгло горло и что-то в животе ёкнуло. Но затем появилось снова то самое послевкусие. Сладкое, тёплое и мягкое. Дурманящее разум. — Теперь по чуть-чуть пей больше. Вместе они выпили всю бутылку. И надо сказать, что она кончилась почему-то слишком быстро. Гермиона попыталась встать, но поняла, что ноги слишком ватные, поэтому села обратно на диван. Сириус пошатываясь подошёл к Гермионе и сел к ней. Она чуть запрокинула голову, чтобы видеть его глаза, такие же светлые, яркие, как и сама звезда, в честь которой он был назван. Непослушные, кудрявые пряди упали ей на лицо. Рукой Сириус нежно вернул их обратно за ухо. Своими потрескавшимися губами он дотронулся до желанных, пухлых, красных губ. Он начал их мять, кусать и облизывать укусаные места, словно прося за них прощение. Но девушке это доставляло лишь удовольствие. Гермиона языком пробилась в рот к Сириусу. И его шершавый язык сплелся с языком девушки. Они сели на диван и целовались ещё очень долго. Время от времени отрываясь друг от друга, чтобы жадно вдохнуть и снова сплестись в танце поцелуя. Гробовую тишину нарушало лишь причмокивание их губ. — Я люблю тебя, Гермиона. Не знаю почему. Просто я очень полюбил тебя.— Шепчет ей на ухо Блэк. — И я тебя. Я тоже очень полюбила тебя. С первой ночи. Вот она стоит около гроба Сириуса. Тело. Безжизненное. Каменное. Уже давно холодное. Но такое любимое. Казалось слезам нет предела. Они никогда не кончатся. Гермиона и Гарри первые, кто пришел на похороны. Они пришли раньше всех. — Зачем ты меня оставил?! Зачем? Я ведь так люблю тебя! — Кричит Гермиона и рвет на себе волосы. Гарри все понимал, как и всегда. Он подошёл к Гермионе и обнял за плечи. — Всем сейчас плохо, Гермиона… Всем. Он не виноват в своей смерти, понимаешь? — Понимаю… Я отомщу. Я убью Беллатрису. — Нет! Гермиона, думаешь Сириус был бы рад? — Нет. А что мне тогда делать? Гарри? Что? Гарри не находя, что сказать, лишь крепче обнял подругу. Сейчас они понимали друг друга лучше всех остальных. Гермиона взвыла приподнявши голову к небу. Она ещё очень долго и часто плакала. Месяц или два она ни разу не улыбалась. Слишком больно. Слишком невыносимо. Слишком несправедливо. И просто непозволительно много 'слишком' в этом году для нее. И вот сейчас она стоит на пороге и оглядывает дом. Его дом… И снова начинает плакать. Гарри, как и в день похорон крепко обнял её. А она лишь горько усмехнулась мысли, что время не залечило её раны.