mirror of erised

— Нас поймают, хен, — загнанно прошипел Чимин, пытаясь догнать Юнги. — Нас поймают, если ты не закроешь свой рот, — тихо ответил Юнги. Сжав губы, Чимин порадовался, что они немного замедлились, потому что, на самом деле, он не в столь хорошей форме, чтобы долго бегать по замку. Они остановились около двери в конце коридора, нерешительность сковала его. — Мы правда сделаем это? Думаешь, Филч не поймает нас? — прошептал Чимин на ухо Юнги, чтобы не издавать лишнего шума. Со стороны угла, откуда они пришли минуту назад, послышался стук шагов. — Дерьмо! — выругался Юнги, без раздумий открывая дверь. Он затащил Чимина в комнату и медленно, стараясь не издавать звуков, закрыл дверь. Сделав это, он облегченно выдохнул. — Старик убьет меня. Он, блять, реально думает, что управляет Хогвартсом? Старый говнюк, — проворчал Юнги, расстроившись из-за того, что им придется переждать Филча в этой старой, пыльной комнате. — Если бы тебе среди ночи не приспичило съесть пирог с патокой, то нам бы не пришлось прятаться здесь, — фыркнул Чимин. Юнги просто промычал в ответ, зная, что Чимин прав, но не имея сил перебороть свою гордость, чтобы принять это. Младший слизеринец усмехнулся, понимая, что снова выиграл. Но даже это не отменяло факта, что он в очередной раз поддался на авантюру Юнги. Какое-то время он думал, что у Юнги прирожденный дар убеждения, но заметив, что это не так хорошо работает с Тэхеном и другими, Чимин понял, что на самом деле это он слишком слаб перед Мином. — Блять, здесь так темно. Все в порядке, Чимин? — спросил Юнги с отголоском заботы в голосе. И вдруг, словно поняв, что сказал, Юнги начал бормотать: «Н-не то чтобы я беспокоился или что-то такое. Я п-просто знаю, что ты боишься темноты, ты ведь все еще ребенок». Чимин не мог не рассмеяться от слов Юнги. — Хен такой милый, — хихикнул Чимин, дразня его. — Заткнись, — усмехнулся Юнги, доставая палочку, — Люмос, — прошептал он, и блеклый свет озарил их лица. Именно тогда они поняли, что все это время стояли слишком близко друг к другу, вторгаясь в чужое личное пространство. Юнги сглотнул, осторожно отходя назад так, чтобы света все еще хватало на них обоих. Между ними повисло неловкое молчание, а Чимин не был бы Чимином, если бы сама эта мысль не претила ему. — Хен, давай осмотримся. Что если здесь где-то прячут дракона? Мы могли бы быть первыми кто об этом узнает, верно? — сказал он с таким очарованием в своем прекрасном голосе, что Юнги не задумываясь согласился. Но Юнги, конечно, не считает это милым. Просто Джин-хен так часто называл его милым и очаровательным, что это просто приелось к образу младшего. Тем более, Чимин — карлик, не знающий, когда лучше заткнуться. И Юнги определенно не считает его милым. Конечно нет. — Пошли, хен, — прошептал Чимин, хватая его за свободную руку. Юнги постарался идти с ним рядом, потому что свет, озаряющий комнату, до сих пор был у него в руке. Чимин может споткнуться, а это совсем нехорошо. Юнги, конечно, не волнует, упадет ли он. Просто Чимин держит его за руку, и, в случае чего, они оба будут целовать грязный пол. Юнги просто беспокоится о своем состоянии. Он слизеринец, в конце концов. Он должен хорошо о себе заботиться. — Хен, мне кажется, я видел что-то блестящее, — протянул Чимин, улыбаясь, потянув Юнги за собой, не оставляя выбора. Стоя напротив огромного зеркала, Юнги чувствует себя разочарованным. Он надеялся на что-то, что оправдает риск, которому они себя подвергли, заходя сюда. Но вместо этого они смотрят на старое, покрытое пылью зеркало, расположенное в середине комнаты. Это разочаровывает, правда. — Скукота. Пошли отсюда. Старикашка, скорее всего, уже ушел, — предложил он, выпутывая свою руку из пальцев Чимина. Рука с легкостью поддалась, что очень удивило его. Чимин из того типа людей, которые очень тяжело расстаются с любым проявлением телесного контакта, чьим инициатором они были. Поэтому Юнги действительно удивился, поняв, как легко освободил свою руку. Посмотрев на Чимина, он увидел, как младший с широко раскрытыми глазами смотрит на зеркало. Что? Неужели он настолько самовлюбленный, что не может оторвать взгляд от своего отражения? Он же видит свое лицо каждый день. — Эй, какого черта ты делаешь? Пошли, — повторил Юнги, пытаясь привлечь внимание Чимина. Ему, похоже, удалось сделать это, потому что тот, наконец, начал моргать. Чимин улыбался. — Хен, ты знаешь, какое это зеркало? — мягко спросил он с таким выражением лица, что Юнги невольно задумался, все ли с ним в порядке. Юнги медленно перевел взгляд на зеркало, рассчитывая, что увидит что-то неожиданное и впечатляющее, но все, что он увидел — он сам. Зеркало… не делало ничего необычного. Он видит себя, стоящим рядом с Чимином. Ничего необычного. Совсем не то, что он ожидал. — Окей, ты снова сделал это. Теперь пошли, — усмехнулся он и повторил снова. — Но хен… — заскулил Чимин. Вдруг он понял. Он медленно повернулся к Юнги лицом. — Что ты видишь в отражении? — спросил он. Юнги надул губы, вновь поворачиваясь к зеркалу и стараясь заметить, что он мог пропустить. Но ничего не изменилось. — Какого черта? Ты действительно ожидаешь, что я увижу что-то другое? — проворчал Юнги. — Просто опиши мне, хен, — попросил Чимин, улыбаясь. — Ладно. Я вижу себя, стоящим прямо здесь, выглядя усталым, потому что карлик, стоящий рядом со мной, похоже, не может прекратить играть, — объяснил он, ожидая, что Чимин посмеется. Но этого не произошло. Юнги изогнул брови, не понимая. Он посмотрел на Чимина, ожидая, что он скажет что-нибудь, чтобы разбавить молчание. — Чимин… — Это все, что ты видишь, хен? — спросил он, — Постарайся сосредоточиться. Юнги выдохнул, решив просто сделать то, что просит Чимин. Чем быстрее это закончится, тем быстрее они отсюда уйдут. Юнги стоит и просто пристально смотрит в зеркало. И вдруг изображение начало меняться. Он увидел другого себя, стоящим в одиночестве посреди своей комнаты. — Оно показывает будущее? — спросил он Чимина. — Не обязательно, — ответил младший, — Но это может стать твоим будущим. В отражении появился еще один человек, подходящий к тому Юнги. Он был очень похож на Чимина. — Хэй, я вижу повзрослевшего тебя. Ты видишь то же что и я? — рассмеялся он, наслаждаясь увиденным. — Нет, хен. Ты единственный, кто может увидеть это, — ответил Чимин, — Что ты видишь? Юнги хотел уже начать дразнить Чимина тем, каким он станет в будущем, но в отражении те Юнги и Чимин обнялись, и Юнги списал бы это на их обычное поведение, если бы этот момент не выглядел таким интимным. Взрослый Юнги приподнял подбородок Чимина кончиками пальцев, втягивая в поцелуй. Глаза Юнги широко распахнулись. Он просто потерял дар речи, потому что не мог осознать то, что видит. Все, что он мог сейчас — искать оправдание увиденному. — Чимин, какого черта там происходит? П-почему взрослая копия меня… Он остановился, понимая, что не может произнести этого вслух. — Что ты видишь? Не волнуйся, хен. Ты можешь рассказать мне об этом, — сказал Чимин, смотря на него с любопытством. Юнги вздохнул. — Х-хорошо, я вижу тебя. Взрослого тебя. И взрослую версию себя тоже. И я, блять, не знаю почему это происходит, но они целуются, очень страстно целуются. Какого черта, Чимин? Не смотри на меня так. Мне не нравится это также как и тебе, окей? На лице Чимина медленно растянулась широкая улыбка, и он буквально прыгнул к Юнги на руки. Он чуть не выронил палочку, но вовремя успел перехватить ее. И он успел поймать Чимина, теперь пытаясь выдержать его вес, обрушившийся на него. — Хэй, что происходит? Ты в порядке? — спросил он. Чимин рассмеялся, теснее прижимаясь к Юнги. — Я… я так счастлив, — ответил он прежде, чем отстраниться. — Объясни мне, наконец, какого хуя здесь происходит, — огрызнулся Юнги, чувствуя скопившееся раздражение от непонимания происходящего. — Это зеркало Еиналеж, — начал Чимин, ожидая, что Юнги поймет все. — Чего, блять, зеркало? — переспросил Юнги. Чимин вытащил палочку, направив ее на зеркало. — Экскуро, — произнес он и пыль, осевшая на зеркале, испарилась. ‘Erised stra ehru oyt ube cafru oyt on wohsi' — Чимин, я не понимаю это дерьмо, — проворчал Юнги. — Это написано задом наперед. Здесь говорится: «Я показываю не твое лицо, но желание твоего сердца», — объяснил он, улыбнувшись. — Хочешь сказать, что это зеркало показывает мне то, чего я больше всего желаю? — спросил он полный недоверия. — Именно так, — ответил Чимин с самодовольной ухмылкой. — Н-но почему… — Почему сначала ты увидел наши нынешние отражения, а во второй раз будущее, в котором мы сосемся? — Да. Но я не собирался говорить об этом так грубо, — проворчал Юнги, чувствуя как заалели его щеки. — Зная тебя, скорее всего ты бы сказал что-нибудь еще хуже, — фыркнул Чимин. Юнги замолчал, потрясенный увиденным. — Не знал, что ты так сильно хочешь поцеловать меня, хен. Мог бы просто сказать мне об этом. — З-заткнись. Пошли отсюда и просто забудем об этом, — буркнул Юнги. Улыбка Чимина погасла. — Прости. Я просто дразню тебя, — сказал он, — Знаешь, что видел я, хен? — Что ты видел? — спросил Юнги. — Я видел нас. Мы сидели на крыльце дома, наблюдая за звездами. Но мы были уже стары. Почти старикашки, — хихикнул он. Юнги не смог сдержать улыбку. — Это наш дом? Значит, мы стали семьей? — спросил он. Чимин поднял взгляд на Юнги, утопая в нем. — Да. Семьей… — ответил он с легкой улыбкой на губах. Это было последнее слово, которое он произнес перед тем, как почувствовал, что его так грубо притянули в объятия Юнги. И сегодня удача словно решила встать на его сторону — чужие мягкие губы встретились с его, заключив его в мягкий, но твердый поцелуй. И боже, Чимин не мог просить большего. Юнги тоже не мог. Кто знал, что чертово зеркало заставит его осознать собственные чувства? Как зеркалу удалось оттолкнуть его трусость и, наконец, дать ему мужества сделать то, что он должен был сделать давным-давно? Держать Чимина в своих объятиях. Чимина на вкус как шоколад, и он даже не помнит, когда младший съел торт, когда они прокрались на кухню. Но ему это нравится. Он сомневается, что сам сейчас не похож на пирог с патокой. Но это не имеет значения. Важно то, что он держит Чимина в своих руках, и, наконец, у него нет причин отпускать его. Через несколько мгновений им пришлось отстраниться, чтобы перевести дыхание и прижаться лбами друг к другу. — Черт, я должен был сделать это намного раньше, — хрипло прошептал Юнги. Чимин рассмеялся. — Надо было, — согласился он, — Но все нормально, потому что ты можешь наверстать упущенное, верно? — поддразнил он. Юнги ухмыльнулся. — Тебе лучше быть готовым к этому, потому что я определенно буду это исправлять, — сказал он, поглаживая щеку Чимина кончиками пальцев. — Хен, — прошептал Чимин, — Не знаю, подходящее ли сейчас время говорить это, но я… я думаю, что люблю тебя. Уже давно. Знаешь, я говорил об этом с Джин-хеном, и он сказал мне, что я должен рассказать тебе как можно скорее. Он был прав, — сказал Чимин, тяжело дыша, — Я люблю тебя, хен, — прошептал он. Тихий смешок сорвался с губ Юнги после легкого поцелуя, наслаждаясь моментом. Может быть, пришло время Юнги признаться во всем самому себе. Он больше не может лгать. Наверное, ему давно следовало признаться в этом самому себе. Мин Юнги безнадежно влюблен в Пак Чимина. Он просто не мог поверить, что потребовалось чертово волшебное зеркало, чтобы заставить себя понять это. Он вспомнил времена, когда Чимин был самым надоедливым человеком, которого он когда-либо встречал. Ребенок, просто не знавший понятия личного пространства. Он продолжал цепляться за Юнги и всех остальных, и не похоже, что Юнги не жаловался. Боже, он много жаловался. Ему казалось, что Хосок разодрал бы его в клочья, если бы он не перестал жаловаться. И ему говорили, чтобы он принял это, потому что он, со слов Хосока, «все равно так слаб перед Чимином», над которыми он просто смеялся, говоря, насколько чертовски смешно это звучит. Но вскоре он понял, что, возможно, Хосок не так уж и ошибался. Довольно ужасная формулировка, но Юнги должен был признать, что ему нравится компания парня. Он никогда не терпел такого шума от других. Но с Чимином все было иначе. Как бы слащаво это ни звучало, Чимин принес в жизнь Юнги цвета, которые, как оказалось, были ему необходимы. И Юнги был благодарен. Но он никогда никому об этом расскажет. Когда-нибудь. Вероятно, раньше, чем позже, но это не имеет значения, потому что он все равно сделает это. Но на данный момент, есть только несколько вещей, которые имели значение. Во-первых, теперь он знает, что чувствует Чимин, так что ему не придется спорить с самим собой по ночам о том, что он чувствует и разрешено ли это вообще. И во-вторых, он может, наконец, произнести эти слова без колебаний. — Я тоже люблю тебя, Чимин, — ответил он. И как будто Солнце и Земля столкнулись. Словно звезды образовали новое созвездие только для них двоих. Все, что он чувствовал — это прикосновение губ Чимина к своим. И, конечно, они застряли в пыльной старой комнате, которая, вероятно, заполнена призраками и воспоминаниями о других людях, но сейчас это их убежище, и, честно говоря, все может просто пойти нахуй, потому что у Юнги есть Чимин в объятьях, и ему действительно плевать на все остальное прямо сейчас.