Как чёрный кот младенца повстречал

Старый чёрный кот медленно шагал по мокрому от луж асфальту, не обращая внимания на проезжающие машины. Вся его ободранная шкура и откусанные когда-то давно ухо и хвост лишь свидетельствовали о его глубокой старости, а его худые и длинные лапы, словно культяпки, хромали и выглядело это так, будто он ходил на ходулях. "Какого чёрта именно в этот дождливый день кому-то понадобилось выехать из дома? Да ещё и в выходной!" - думал он, оборачиваясь на сигнал машин и тут же отводя морду от противных и злых лиц в сторону. Он всё также продолжал куда-то странствовать хромой походкой и этот кот с хромой походкой - Я. Сколько лет живу, а всё до сих пор никто сбить не может, как же это всё надоело. В такой дождливый серый день не грех и сдохнуть. Свой девятьсот второй день рождения я провожу так жалко и грустно, аж самому противно. Хотя, когда я проводил его хорошо? Уже и сам не помню. Да, сегодня мне исполняется девятьсот два года. Большая цифра, не так ли? Совет древних судей превратил меня в кота на тысячу лет. Сначала, я думал, что мне несказанно повезло, ибо быть котом на столь долгий срок было действительно заманчивым предложением, по крайней мере, я так думал. Глупый юнец... Каждый день терпеть издёвки людей, а в особенности от маленьких детей, оскорбления в свой адрес, пинки, обливания ледяной водой со шланга, да и простое добывание еды ужасно выматывало, а про бои с другими бешеными кошаками я вообще молчу. "Прошу тебя, Нуар, потерпи последнюю сотню лет и весь этот ужас закончится." Каждый раз я переубеждал себя, но легче от этого никак не становилось. Но. В моей долгой жизни были и плюсы. Например, я видел немало исторических личностей, таких как Чингизхана, Чарльза Дарвина, Наполеона I, Людовика XIV, Петра I, Емельяна Пугачёва и ещё множество людей, о которых люди слагают небывалые легенды и сказки по сей день. И побывал я в сотнях миров и повидал многое, так много, что не описать даже самыми прекрасными и нежными словами, которые только ласкали мой слух. И лишь последнее столетие я хочу дожить здесь. В Париже. В прекрасном городе любви, чувство которое заполоняет все альвеолы и лёгкие, заставляя тебя порхать, словно только что вылупившиеся бабочка, и это ощущение никогда тебе не изменит. Ты это знаешь. Париж – моя могила. Подходя ближе к дому, где я обычно спал под ржавой проседающей крышей, я заметил подъезжающую к подъезду машину с кучей багажа. Железяка остановилась, из неё вышел какой-то солидный мужчина, а следом за ним и женщина в белом платье и со шляпой на голове, но самое главное, что на руках у женщины был маленький ребёнок, будто новорождённый. Кто они? Гости? Заселенцы? Или ещё кто-то? Это надо выяснить, уж больно привлёк меня этот ребёнок. Забравшись на молодой с широким и мощным стволом дуб, я начал ждать. Как раз. Окно их квартиры находилось напротив толстой ветки дерева, на которую я как раз и забрался. Пара вошла в большую комнату, положив ребёнка в небольшую кроватку, а сами куда-то ушли, скорее всего распаковывать вещи. Я долго смотрел на ребёнка, все больше замечая черты лица, но этого не хватало. Любопытство взяло вверх и я лишь ловко прыгнул в открытое окно, спустившись прямо в помещение. Гладкий белый ламинат, словно снег, и такие же белые обои с красивыми узорами цветов, отделанные, будто чистым золотом. Никогда такого не видел. Я поднял голову вверх и мои глаза тотчас же заворожил великолепный пейзаж. Весь потолок был расписан акриловыми красками. Прекрасный горный пейзаж восходящего горячего солнца, которое прогревает землю каждый день, за что я ему очень благодарен. На горах блестел голубой снег, а деревья просыпались от тёплых лучей всё того же жаркого солнца. И это выглядело так прекрасно, сложно было отвести взгляд, но я смог. Насмотревшись на потолок, я перевёл свой взгляд на кроватку, всё также желая созерцать личико этого ребёнка. Тихо и медленно я подошёл к прикроватной тумбочке, взобравшись на неё, я начал взирать на ребёнка с высока. Раскрыв свои зелёные очи, я всматривался в каждый дюйм лица дитя. Кожа, словно чистый сахар, румяны, словно набухшая свежая кровь и глаза, будто блестящие на единственном лучике солнца в тёмной комнате сапфир. Такие манящие и живые, смотрящие тебе прямо в душу. И маленькие волосы на голове, подобно чёрному углю, такие же, как и моя шерсть. На мгновение я посмотрел на свой откусанный хвост и тут же увёл взгляд, лишь бы не видеть этот ужас. Ребёнок тоже не оставлял меня без внимания. Он без особого стеснения осматривал мою шкуру, покрытую шрамами и язвами, также он всматривался в мои тусклые глаза, радость которых завяла уже давно, как букет прекрасных роз. Мне кажется или это... Это девочка. Да, девочка. Что же, её родителям очень повезло иметь такую дочь, как она. Я поставил свои костлявые лапы на кроватку, чтобы разглядеть лицо получше. Мне захотелось притронуться к неё нежной мягкой коже. Как только я прикоснулся к личику малышки, она сразу закричала и начала громко плакать, что совсем неудивительно для грудного младенца. Внезапно в детскую вбежала мать девочки со шваброй в руках. Она громко орала и кричала, прогоняя меня из дома. Мне ничего не оставалось, как выпрыгнуть в окно, через которое я забрался сюда, словно вор. Прыгнув на ветку, я молниеносно спрыгнул с дерева, забившись под ржавую проседающую крышу, прямо в самый дальний угол. Возможно, наше первая встреча была не самой удачной, но, я уверен, она будет далеко не последней. До встречи, мой сапфир.