Как чёрный кот младенца повстречал

Рождество. Прекрасный праздник, не так ли? Только не для такого старого и дряхлого кота, как я. На улице был собачий холод и шёл снег, а моя шкура уже давно не выдерживала такого мороза и только и делала, что дрожала от такого дискомфорта. Обмораживая себе усы и бороду, я наблюдал, как семья моего сапфира мирно и спокойно ужинала за столом, а я лишь сидел за окном на ветке, давясь собственными слюнями от голода. Конечно, на что мог надеяться такой уродливый кот, да ещё и чёрный. Хотел бы я себе любящего и верного хозяина, а лучше всего, чтобы хозяином был мой сапфир. Она бы кормила меня кусочками свеженарезанной говядины и поила топлёным воздушным молоком. Вот жизнь бы была. Я на секунду прикрыл глаза и облизнулся, всё ещё чувствуя голод в своём череве. Есть мне, конечно, было не обязательно, но чувство голода... Такое болезненное и неприятное, но в тоже время столь привычное ощущение, с которым за столько сотен лет я не смог свыкнуться. Услышав стук в окно, я тут же открыл глаза и увидел силуэт моего сапфира, пристально смотрящего на мою шкуру и мне в душу. Она показывала на меня пальцем и что-то кричала на своём детском непонятном моему слуху языке. Я лишь в недоумении посмотрел на неё, но когда её отец взял моего сапфира на руки, то её мать открыла окно и небольшой фарфоровой тарелочке подала мне кусок запечённой индейки с картошкой, политой бешамелем. Я запрыгнул на подоконник, и принюхавшись, принялся тут же уплетать блюдо, поданное мне. Замаринованная индейка была прожарена до идеала. Её кожица так и хрустела у меня на зубах, а нежное и сочное мясо, даже не прилипало к моим потёртым, от старости, зубам. И картофель. Настолько нежный и приятный на вкус, с небольшой кислинкой в привкусе, но это ничуть не портило блюдо! И этот соус, о боже. Так и растикался по моей ротовой полости, заполоняя её всю. Как же давно я такого не ел?! Лет сколько? Сотни три, четыре? Я уже и сам потерял счёт времени и лет, за все эти годы. Доев остатки индейки и картофеля и вылизав всё до блеска, я начал громко мяукать. Не пропадать же посуде, да ещё и такой красивой. Тотчас же её мать открыла окно и забрала тарелку. Я уже собрался уходить к себе под крышу и проводить канун Рождества там, как почувствовал, что моей холодной и худощавой туши касаются тёплые руки. Такие домашние и родные. Сабин аккуратно взяла меня на руки, поглаживая мне за ушком, на что я начал громко мурлыкать и хрипеть от удовольствия. -Только в честь Рождества. Первый и последний раз. - промолвила женщина и поставила меня на блестящий белый ламинат. Я поднял голову и воззрел на ту же картину, что я видел в первый день. Всё такая же прекрасная и незабываемая, словно я замечаю её в первый раз. Опустив голову, а заметил моего сапфира, стремительно подбегающего ко мне. Я ни на шаг не отошёл, а лишь только примкнул к её объятьям. Такие родные и очень крепкие. Семья уже собиралась ложиться спать. Я лишь наблюдал, как Сабин убирала посуду, Том её мыл, а мой сапфир все также взирала на меня, словно на игрушку в магазине. В доме погасли огни. Все уже давно сопят себе в подушку, а я только и делаю, что наблюдаю, как спит мой прекрасный сапфир в своей крохотной кроватке. Веки начали становятся тяжелее, а тонкие лапы еле держат мое тело. Что-то засиделся я. Приземлив свой тощий зад в угол комнаты, я захлопнул свои очи и уснул крепким сном. Сегодня определённо был самый лучший день в моей жизни.