Небо временно закрыто

      За окном раздался протяжный сигнал машины, вырвав меня из сна. Я резко распахнула глаза: в комнате было темно, лишь тускло горел циферблат электронных часов, показывая 22:00. Видимо, я задремала на закате, так и не съездив убрать магазин. Как можно быть настолько безответственной? Неудивительно, что мне снятся такие сны, ведь некогда было выпить таблетки. Я покосилась на баночку, стоявшую на письменном столе и вдруг замерла… Ветер, до этого создающий фоновый шум, затих, и я услышала размеренное дыхание у себя за спиной. В голове начали мелькать обрывки воспоминаний из недавних событий, а с ними пришла и боль. Все тело начало ломить и саднить, нога же горела так, будто на ней выжигали клеймо. Снова и снова.       С максимальной осторожностью, я медленно повернулась на другой бок и оказалась лицом к лицу с тем уже не крылатым молодым мужчиной. Он лежал на спине, прямо так, в плаще и ботинках, глаза его были закрыты, а голова повернута в мою сторону. Он был так близко, что я могла разглядеть небольшую щетину на его щеках.       Затем я медленно приподнялась на локтях и проверила, не открылось ли кровотечение на его боку. Бинты были белыми и сухими, а значит все хорошо. Наверное. Я легла обратно, продолжив рассматривать безмятежное лицо. Кому он мог навредить? Ведь его явно пытали. Об этом говорили многочисленные порезы разной длины, глубины и размера, синяки и кровоподтеки на ребрах и на лице, а так же та глубокая рана на животе, словно в него вогнали кол. Видимо, так хотели завершить пытки. Так кто же он? Эти крылья… Возможно, это был глюк из-за того, что я забыла выпить таблетки. Но погодите!       Я неловко поднялась на ноги и, пошатываясь, собрав по дороге все косяки, добрела до ванной комнаты, где бросила свои джинсовые шорты. Нужно было переодеться, потому как от моей футболки ничего уже не осталось, а шорты были перепачканы в крови. Поэтому я остановилась на домашних черных шортах и такого же цвета футболке.       Еле нагнувшись, я выудила из кармана перо. Оно по-прежнему излучало свет и было белее снега. Я вдруг почувствовала, что боль в теле притупилась, а воспаленное сознание стало ясным. Но длилось это недолго, свечение пропало, и все вернулось на свои места.       Тяжело вздохнув, я положила перо на полочку ванного шкафа и уставилась в пустоту перед собой. Сомнений не осталось: крылья мне не привиделись. Но что я должна была делать дальше? Что вообще может сделать обычная девчонка, да еще и с хронической депрессией, для такого, как он? Как вытащить кого-то из ямы, если вы сидите в ней оба?       Я подняла с пола сумку и выудила оттуда мобильник, который тут же с характерным звуком отключился. Вот черт, еле дошла сюда, чтобы полюбоваться галлюциногенным перышком. Пришлось возвращаться в комнату и ставить его на зарядку, а пока тот набирался сил, я снова погрузилась в размышления. И думать было о чём: полуразрушенный магазин, требующий срочного ремонта, бабушка, которая бы точно расстроилась, увидев его в таком состоянии, поехавшая крыша на худой конец. Но мои мысли упорно возвращались к человеку, лежащему в моей кровати. Что бы сделал на моем месте нормальный человек? Вызвал скорую? Полицию? И что я им скажу? «Он упал в мой магазин, проломив крышу? Ах, да, и у него были крылья, но когда я подошла, они исчезли»? Бред. В это никто не поверит. Даже мне верится с трудом, а я то была там.       Наконец экран телефона загорелся. Я взяла его в руки и недоверчиво уставилась на дату. 6 мая. Понедельник. А это значит, что мы проспали больше двадцати четырех часов. На телефон тут же стали приходить уведомления о пропущенных звонках от брата, которых было больше сотни, владельцев соседних с магазином зданий и подруг, с которыми мы не общались уже больше двух лет — с тех самых пор, как у меня началась депрессия. Видимо Дэн поставил всех на уши, после того, как не смог дозвониться сам. Сейчас он находился в длительной командировке в другой части страны и не мог моментом оказаться рядом, и я очень надеялась, что сейчас он не летит сюда первым же самолетом. Дэн был мне всем. Братом. Отцом. Другом. Родители полностью прекратили общение с нами, как только брату исполнилось восемнадцать, они всегда холодно к нам относились, ведь дети вообще не входили в их планы. Но звезды сложились так, что планы нарушились. Целых два раза.       И вот, в нагрузку брату, только входившему во взрослую жизнь, дали меня, которой не было и четырнадцати. Демьян и Ева. Брата всегда раздражало его имя, поэтому он представлялся всем как Дэн. А мне мое нравилось, я всегда выделялась из общей массы, и имя мне полностью подходило. Сейчас мне уже двадцать один, а Дэну двадцать шесть, и я благодарна родителям лишь за две вещи: брата и имя. И вот теперь, я должна была позвонить самому близкому человеку на земле и рассказать, почему не брала трубку. Понятия не имею, что должна была ему сказать, но вариантов особо не было.       Собравшись с духом, я нажала на вызов, предвкушая головомойку, которую мне задаст Дэн. Но никто так и не ответил, кидая меня на голосовую почту. Странно. — Эээм… Дэн, я знаю, что ты там уже подыскал мне место на кладбище, но со мной все хорошо. Буду рада поболтать с тобой, когда ты… эээ… проснешься? Только, умоляю, не нужно бросать работу и ехать сюда. Люблю тебя. Доброй ночи!       Я нажала отбой и выдохнула. Может даже хорошо, что не пришлось говорить с братом лично. В голове образовалась полнейшая каша, и что-то бы да вылезло посреди разговора, он бы начал распутывать этот клубок и сошел с ума, а может быть мы вместе, взявшись за руки, бодрым шагом отправились в дурдом. Я хмыкнула, представляя лицо брата, когда он узнает, что у меня на кровати лежит незнакомый пернатый мужчина. Я взглянула на Кастиэля. Тот по-прежнему лежал неподвижно, слегка повернув голову. У меня промелькнула мысль, что он может и не очнуться, но я затолкала ее подальше. Думать о таком совершенно не хотелось.       Я встала и подошла к кровати. От мужчины подозрительно веяло жаром, а щеки покрыл нездоровый румянец. Я положила руку на его лоб, но тут же отдернула — он был просто раскаленным! Будто я прикоснулась к кипящему чайнику, а не к обычному человеку с лихорадкой.       Я метнулась, на сколько это возможно с моей ногой, на кухню, достала пакет со льдом и приложила к его лбу. Кубики тут же начали трескаться и таять. Дыхание парня участилось, он вдруг сжал простынь по обе стороны от себя и выгнулся дугой. Пакет со льдом начал соскальзывать, но я быстро положила одну руку сверху на него, а другую мужчине на грудь, пытаясь не дать изогнуться ему еще сильнее. Внезапно глаза и рот Кастиэля открылись и оттуда, а так же изо всех ран и порезов начал литься ярко-белый свет. Бросив все, я зажмурилась и дернулась назад, но не усидела на корточках и приземлилась на копчик. А когда открыла глаза, на кровати было пусто.       Я неловко поднялась на ноги, гипнотизируя пустое пространство на покрывале — надеюсь, это не очередное мое видение. — Благодарю, — послышалось за спиной.       Я резко повернулась и, не устояв на ногах, осела на кровать. Передо мной стоял Кастиэль, сжимая в руках пакет, когда-то бывший со льдом, теперь же просто с теплой водой. Он смотрел куда угодно, только не на меня. Я же не могла отвести от него глаз: на мужчине уже не было ни единой царапины, которые ему полагались в больших количествах. — Позволь… — он вдруг сделал шаг вперед и приложил два пальца к моему лбу. Я ощутила, как за пару секунд всем мои раны на теле затягиваются, заставляя клетки делиться с бешеной скоростью. И вот я уже полностью здорова. Не считая депрессии.       Я взглянула на Кастиэля и успела заметить какое-то недоумение в его глазах прежде, чем он успел их отвести. — Прости, что доставил столько проблем, — он прошелся по комнате и положил пакет с водой на стол. — Кто ты?       От испуга я внезапно перешла на "ты", зато немного пришла в себя и встала, глупо шевеля ногой, все еще не в силах поверить, что она здорова. Но боли не было, а значит Кастиэль всерьез исцелил меня. Я подняла взгляд на него, и наши глаза встретились: его голубые, против моих — зеленых. Я почувствовала, что не могу дышать — из легких будто разом выкачали весь воздух, а вместо него напихали туда электрических угрей. С Кастиэлем тоже творилось что-то не то: его глаза начали светиться, а за спиной расправлялись те самые крылья, только сейчас это были лишь тени от них. Лампочки по всему дома начали с грохотом лопаться, а стекла на окнах задрожали, как в тот самый вечер в магазине. — Кастиэль, прекрати! — я попыталась перекричать шум. — Я не могу это контролировать, — он с удивлением смотрел на меня, прижимая руку к груди в районе сердца, — это человеческое тело, я не понимаю его. - Человеческое тело? Что ты такое? — я сделала шаг назад. — Я — Ангел Божий. Тут все прекратилось, свет погас и в комнате воцарилась звенящая тишина. Я стояла посреди темной квартиры и не видела даже своих рук. Четко осознавая, что его уже здесь нет, я все равно прошептала в темноту: — Кастиэль?..       Но ответом мне были лишь искрящиеся провода лампочек и сработавшая на всех соседских машинах сигнализация. — Черт! — в дверь позвонили, напугав меня до смерти.       Пришлось на ощупь пробираться ко входу, ногой расчищая осколки лампочек и роняя все, что попадалось под руку. Так вот как выглядит благодарность ангела? Вывалить, кто он такой, разгромить мою квартиру и уйти не попрощавшись? И почему у меня в жизни такой бардак? Я наконец добралась до двери и кое-как отперла ее: — Дэн?!       Брат улыбнулся мне, и его глаза вдруг почернели.