Случайность, позволившая обрести счастье

Проснулся я где-то в половине первого. Сасори уже не было дома. И как видно давно, судя по часам. Когда у него уже выходной будет? Я так хочу побыть с ним, провести весь день в его объятиях или просто полежать рядом. И обязательно еще раз повторить вчерашнее, без этого никак. Ох, даже не верится, что это произошло. Наконец-то! Я так счастлив! Сегодняшний день определенно ничего не сможет испортить! Сильно потянувшись и отогнав последние остатки сна, я нехотя встал с кровати и очень быстро совершил все утренние процедуры. Следующим этапом был завтрак. Моя голодная персона уже стояла у холодильника и выбирала, что можно съесть. И причем обязательно такое, чтобы не готовить... Но тут ничего нет! Ничего, чем бы я мог набить живот без готовки! Опять придется стоять у плиты! Вот задолбало же! Посоображав еще несколько минут, я решил приготовить то, что было проще всего. Омлет. Да, омлет самое нормальное блюдо. И готовится недолго. На все про все ушло около десяти минут. В конце концов завтрак был готов и спокойно лежал на тарелке. У меня даже живот заурчал, настолько аппетитно все выглядело. Интересно, а чем завтракает Сасори? Там же реально было нечего есть, а готовить, как я успел убедиться, он не умеет. Неужели голодным пошел? Бедный, надо будет вставать пораньше, а то так вообще язву себе заработает. Надо признать, завтракать в полной тишине и одиночестве - это не по мне. Так что прежде чем приступить к трапезе, я предусмотрительно включил компьютер и теперь усиленно думал, что бы посмотреть. С жанром я определился сразу - комедия. Что же еще. Только вот какая? Понадеемся на удачу? Хм, ладно, будем надеяться, что мне повезет. Повезло же мне в любви. Но уже к десятой минуте просмотра первой попавшейся комедии я понял, что я ужасно ошибся с выбором фильма. Какой-то дебильный фильм, от которого хочется вытошнить весь свой завтрак. Как только додумываются снимать такое дерьмо? И как он не провалился в прокате? Поспешно выключив компьютер от греха подальше, я помыл тарелку и от нечего делать пошел обратно в кровать. Как же скучно! Может, мне реально на работу устроиться? Хотя, куда меня возьмут? У меня даже образования нет никакого приличного, я ничего не заканчивал. А если учиться пойти? Тоже на журналиста, как и Сасори? Было бы круто. Мы бы вместе искали какую-нибудь секретную информацию, шпионили за звездами и писали о их жизни. Да, хочу быть журналистом! Или... Может, лучше психологом? Эта работа как раз по мне. Выслушиваешь чужие истории и киваешь, а в конце говоришь пару умных фраз и все - вот тебе бабло. Да, я пойду на психолога! Вот прямо со следующего года! Сейчас, в конце октября, меня вряд ли возьмут на учебу. А может вообще не учиться? У меня же есть Сасори, он неплохо зарабатывает... скорее всего. Зачем в доме два работающих мужика? Тем более такой человек, как я, вообще не создан для работы. Если только в модельном агентстве... Но это меня тоже не интересует. Лучше буду просто сидеть дома и высыпаться. Живем-то всего один раз. Буду набираться сил, а потом дарить их Сасори после тяжелого рабочего дня. Да, идеально. Буду отдавать ему всего себя, чтобы его жизнь стала намного светлей. Буду делать все то, чего не делал. И первое: уберу свой длинный язык. От него очень много проблем. Особенно много было их с Хиданом. Эта падла, чуть что, сразу в маты пускалась. Как? Вот как я с ним жил? Сейчас как вспомню, что когда-то спал с ним, тошнить начинает. Он... он... он даже не красивый. Так себе, среднячок. А считает себя хозяином всего мира. И хоть бы имел что-то такое, что-нибудь особенное. Но ничего ведь нет. Это просто мусор. Он может предать любого, даже самого близкого человека, может пойти на все, что угодно ради своих конченных желаний, даже готов навредить ради своего собственного блага тому, кто считает его самым светлым лучом в своей жизни. Он такой... Такой... Такой же... Как я? Внезапно квартиру наполнил звук дверного звонка, заставивший меня оторваться от неприятных рассуждений. Хм, странно, вроде я никого не жду. И рановато что-то для конца рабочего дня. Сасори так рано не приходит домой. Тогда кто? Интрига. Пойду открою, может, соседи? Хрен его. Нехотя встав с кровати, я побрел в прихожую, ко входной двери. Пару раз за эту не очень длинную дорогу меня посещала мысль не открывать дверь, но... Но ведь все бывает в жизни. Вдруг это Сасори. Вдруг ему что-то нужно. В конце концов, вдруг кому-то плохо. Но в конечном счете, когда я все-таки открыл дверь, меня охватил шок. Вот кого-кого, а этого человека я увидеть никак не ожидал. - Отец? Я был попросту в ступоре. Как это? Что его заставило прилететь, да еще и без предупреждения? - Что ты тут делаешь? - прямо спросил я, немного оправившись от шока. - У меня к тебе серьезный разговор. - Настолько серьезный, что ты прилетел из Франции в Японию? - Да. Странно, конечно, он действительно выглядит серьезным. Даже слишком. Не думаю, что какая-то чепуха заставила его пролететь тринадцать часов из Парижа в Токио. Наверное, действительно что-то очень важное. Но... что? Что такого может случиться, что нельзя об этом сказать по телефону? Да еще и без мамы почему-то. Обычно они если приезжают, то вместе. Нехорошее у меня предчувствие. Надеюсь, это лишь мои заморочки. - Ну проходи. - Я отошел от прохода, давая ему место пройти в квартиру. Он, не сказав больше ни слова, направился прямо на кухню. В обуви. И пофиг, что я эти полы два часа вылизывал. М-да уж, и сказать вроде неудобно... Ладно, потом еще раз протру, руки же есть. - Что-нибудь хочешь? - Я прошел следом и направился к плите, чтобы поставить чайник. - Нет. - Он тяжело вздохнул и опустился на стул. - Дейдара, я не буду ходить вокруг да около. Мне нужно сказать тебе очень важную вещь. Только для начала прими успокоительное. - Зачем? - Мне не хочется наблюдать, как ты корчишься от приступа. Как мило. Как раз в его стиле. Приперся тут ко мне в квартиру, загадил пол и теперь говорит такие слова. Да, это в его духе. И не скажешь ведь на первый взгляд, что отец. - Я ничего принимать не собираюсь, со мной все в порядке, - как можно более спокойно произнес я. - Говори, что случилось. - Твоя мать разбилась в автокатастрофе. Полиция предполагает, что это не случайность. Поэтому ты через две недели летишь со мной во Францию. И на этот раз твои капризы не подействуют. Сразу две плохие новости. Они свалились на меня так неожиданно, что я чуть не уронил чайник, который держал в руках. Но первая, конечно же, была страшней. Мамы больше нет. Погибла... Даже... даже не знаю, как на это реагировать. Вроде не чужой человек, но... какой-то слишком далекий. Я любил ее, конечно... Она всегда беспокоилась за меня, пыталась найти подход. Да, часто психовала, срывалась на мне, но... Ее теперь нет. В один момент не стало. И... что я чувствую? Я даже не знаю. Растерянность? Я ошарашен? Это да. Но больше, кажется, ничего. Это немного пугает даже меня самого. Она же меня выносила, родила. А мне... по-барабану? Нет! Я же не на столько чудовище, чтобы не грустить о потере собственной матери!.. Но странно. Мне не грустно. Совсем. - Подожди, как разбилась? Насмерть? - Я поставил чайник на плиту и тоже присел на стул. - Да. Неделю назад. Можешь начать собирать вещи, как только тебе выдадут визу, мы тут же улетаем. Улететь. Отсюда. От Сасори. От человека, с которым только-только наладились отношения. От моего любимого... Нет. Не хочу. Тем более с отцом. Теперь-то после потери матери он наверняка начнет опекать меня. Если уж не сам, то через других людей точно. А если подтвердится, что это было убийство, то я, похоже, до конца жизни буду ходить под присмотром. Конечно, единственный наследник все-таки. Кому-то передавать ведь свое дело надо. Сто процентов будет делать из меня серьезного человека и посвящать в свой бизнес. Только ни фига мне не нужна такая жизнь! Я хочу жить в Японии, вести свой привычный образ жизни и быть рядом с любимым человеком! Всегда! - Я никуда не полечу. - Полетишь, иначе останешься без квартиры и денег. - Он встал со стула и направился обратно в прихожую. - Я заеду через два часа, поедем в консульство. Найди свои паспорт и загранпаспорт. В негодовании ударив по столу кулаком, я вскочил и кинулся за ним, остановившись в проеме кухни, откуда мог прекрасно видеть его. - Мне не нужны твои деньги! Я останусь здесь! Отец, уже было покинувший квартиру, резко остановился и обернулся ко мне. И тут впервые в жизни, буквально на какую-то долю секунды я увидел на его лице боль. Неужели... за меня. Да нет, быть не может. Я нужен только для продолжения бизнеса и рода, хотя с последним отцу ой как не повезло. Сын-то голубой оказался. Если бы он узнал это, не сомневаюсь, сам бы убил в ту же секунду. Наверняка просто жалеет о потере матери. Я ведь для него практически никто. - Чушь не неси. Ты уже не ребенок, тебе девятнадцать лет. Будь добр вести себя на свой возраст. Ты уже достаточно пожил один в свое удовольствие. - Но у меня девушка! У нас все серьезно! - Какая, к черту, девушка? Ты, раздолбай, даже не работаешь. Кто вас содержит? Я и ее родители? У тебя капризы, как у пятилетнего мальчишки... - Я изменился! Я больше не ребенок! Отец внезапно замолк и пристально посмотрел мне в глаза. Так, будто хотел через них увидеть мою душу. Мне даже не по-себе стало. Ненавижу, когда он так делает. - Нет, Дейдара, ты ни капли не изменился. Ты даже сейчас ведешь себя как малое дитя. Будь ты взрослым, ты бы не орал, а здраво поразмыслил над своим будущим. Что тебя здесь держит? Скажи мне, что? Неужели эта девушка? Так ты найдешь себе там еще сотню таких же. Не верю я, понимаешь? Не верю, что ты ее действительно любишь! Ты по жизни эгоист и любишь только себя! - Ты что, блять, мысли читать умеешь?! Откуда тебе знать, люблю я ее или нет?! - не выдержал я. Внутри все кипело. Злость и ненависть смешались в одну гремучую смесь, которую я в любой момент был готов выплеснуть на него. Почему? Почему он все всегда решает за меня? Почему не оставит в покое, как оставил на эти два года. И то оставил, потому что я ему был не сильно нужен. Эти два года были самыми счастливыми в моей жизни, потому что в ней не было Его. Взгляд отца изменился и стал более грозным, отчего я невольно сглотнул и поумерил свой пыл. Все-таки тело еще помнит последствия этого взгляда. Очень болезненные последствия. - Еще раз услышу мат от тебя - язык оторву. Собирайся, как только позвоню, сразу спускайся. И чтоб без пререканий, иначе мне придется применить силу. А ты знаешь, что бывает в таких случаях. Дверь громко захлопнулась за ним, а я остался один в пустой квартире. Один на один с фактом, что мне придется покинуть Японию... Покинуть Сасори... - Ненавижу тебя! - Я взял с тумбочки, стоящей рядом, первое что попалось под руку, и что было сил швырнул в дверь. Этим "что-то" оказались ключи от квартиры. Раздался громкий звон, заставивший невольно зажмуриться на секунду. Если бы это было самое неприятное. Что мне теперь делать? Как убедить отца не увозить меня из Японии?.. Хотя нет, не так. Как убедить каменную глыбу сдвинуться с места? Так будет сказать намного правильней. Этого каменного монстра убедит разве что моя смерть. И то, думаю, он увезет мое холодное тело в эту гребаную Францию. Выходит... выхода нет. Даже если я, допустим, покалечусь, то это всего лишь отсрочит отлет. Думаю, он не улетит без меня. Не теперь. Даже не думаю, а знаю. Слишком хорошо его знаю. Похоже, выхода действительно нет... Я медленно подошел к дверям и поднял с пола ключи. Хм, мне их перед предыдущим отъездом отдала мама. Сказала: "С условием, что будут внуки". И я пообещал внуков. А теперь... обещание недействительно. Ее ведь уже нет на свете. Почему же я не чувствую боль утраты? Она ведь не на столько была далека от меня. По крайней мере, по сравнению с отцом. Я кое-как добрался до дивана и рухнул на него без сил. Даже не знаю, что подкосило меня больше: смерть мамы или тот факт, что придется навсегда расстаться с Сасори. Конечно, не хочется даже себе в этом признаваться, но... похоже, второе. Сасори мне ближе, чем родная мать. И от мысли, что придется с ним расстаться жжет в груди, болит голова, пересыхают губы, слезятся глаза. Нет, должен быть выход. Может... Нет, наверняка можно что-то сделать. Должен быть выход. Не может все вот так закончиться, только начавшись!.. Или... может? Может... это правильно? Может, просто судьба говорит нам расстаться? Я ведь до сих пор не до конца честен с ним. Я ему не сказал. Не сказал самого главного. Не сказал, что я чертова шлюха и прыгаю из одной постели в другую, черт бы меня побрал! И все ради каких-то потрахушек! Зачем? Неужели нельзя было потерпеть один день? Один гребаный день! Терпел ведь полгода, почему один день не смог? Все к черту угробил из-за своей гребаной нимфомании! И ладно бы, но я еще и признаться не могу! Я вру ему! Смотрю в глаза и вру! Целуюсь и вру! Занимаюсь сексом и вру! А он доверяет и топчет все свои принципы ради меня! Ради лжеца, который и жить-то недостоин! Как такую мразь вообще земля носит? Долго я еще буду строить милое личико и врать ему? Врать каждым словом, каждым движением, каждой эмоцией! Заниматься сексом, зная, что он делает это только потому, что любит! Зачем я ему? Я не достоин такого человека. Он чистый, открытый, всегда говорит правду, а я... Я только и делаю, что лгу. Он ведь всегда хотел жену и троих детей. Я помню, как он мне это сказал. Я до сих пор это помню. Он сказал мне это с такой искренностью в глазах, с такой тоской в голосе. Он не знал, что делать. А я... я не обратил внимания и просто дожал его. Сделал все, чтобы он влюбился в меня, буквально из кожи вылез ради этого... Надо было оставить его, пожалеть. Наплевать, в конце концов, на свои собственные желания и подумать своей дурной башкой, что это человек! Что у него одна жизнь! И если я свою испоганил, то необязательно делать то же самое с его! Он живой. Он не игрушка. Я не имею права рушить чужую жизнь. Наверное... надо признаться... и отпустить. А самому убраться подальше, чтобы он сам попробовал восстановить то, что я разрушил. Попробовать осуществить свою мечту. Ему нужна другая, нормальная жизнь. Он ведь хороший. По сравнению со мной он ангел. А я... а я дерьмо. И жить мне соответствующе... Отец прав, нужно смотреть в будущее. Нужно взяться за голову. Я не должен быть ребенком. Хотя бы не сейчас. Хотя бы не по отношению к нему... Не знаю, сколько я еще так валялся на кровати и думал о судьбах людей, в частности о наших с Сасори. И я пришел к выводу. К единственно правильному и справедливому выводу, возможно, за всю свою жизнь. Мне нужно отпустить его. Отпустить так, чтобы он не сожалел о содеянном. Чтобы не винил себя, а винил... меня. И я скажу ему правду. Я преподнесу ее так, чтобы даже сомнений не возникло меня бросить. Да. Так будет намного лучше. Пусть думает, что я последняя мразь - это так и есть. Хватит лжи, хватит обмана. Нужно хоть в кои-то веки поступить правильно... Да, это правильно... Вот только если это правильно... почему же так больно? Почему так нещадно жжет в груди? Ведь я хочу все исправить. Хочу сделать ему лучше. И кто знает, возможно так будет лучше даже мне. Все равно у нас нет будущего. Даже тогда, когда он узнал о той измене с Хинатой, больше месяца прошло, пока он не простил меня. И то, если бы его отец меня не избил, он бы продолжал меня игнорировать. Сейчас такого не будет, и тем более к измене добавляется факт, что я буквально заставил переспать его со мной в гей-клубе. Да что там, подсыпал в саке наркотик! Наркотик! Чем я только думал? А если бы началось привыкание или какой-нибудь побочный эффект? И сидели бы с ним, два наркомана. Дурак. Какой же ты дурак, Дейдара! Я был настолько погружен в свои мысли, что даже не услышал, как открылась входная дверь. Лишь только когда услышал шаги в прихожей, до меня дошло осознание того, что я должен буду сделать. И... мне стало страшно. Да, я уже все решил, но... сказать ему это... навсегда разорвать связь... Я... я не могу. Тяжело. Даже если это и правильно, не хочу!.. Но лгать я хочу еще меньше. Не смогу жить с мыслью, что для него я остался чистым и верным, когда это не так. Соберись, Дейдара. Соберись и скажи. - Дейдара, я пришел! Надеюсь, сегодня ты не забыл приготовить мне ужин, а то я голодный, как волк! И кстати, почему дверь открыта? Почему-то именно в тот момент, когда я услышал его голос, мне захотелось плакать. К глазам начали подступать слезы, но я сумел взять себя в руки и не допустить, чтобы они вытекли наружу. Хоть что-то нужно сделать в своей жизни правильно. - Дейдара, ты что, до сих пор спишь? Эй, соня, вставай, четыре вечера! Я специально сегодня пораньше все закончил и ушел! Даже не представляешь, как я соскучился! - его прохладная рука опустилась мне на волосы и медленно провела по ним рукой. В этот момент мне захотелось вскочить с кровати, прижаться к нему и рассказать, как мне сейчас плохо, как я сожалею о содеянном, как люблю его. Но вместо этого я взял себя в руки и, не поворачиваясь, чтобы не выдать себя взглядом, тихо выдавил: - Руку убери. - Что? - Убери руку и уходи. - Не понял. Что я снова сделал? Дейдара, ну ты как всегда... - Ты ничего не сделал. Я сделал. - В смысле? - Помнишь, ты не понимал, как опьянел с одной рюмки саке в гей-клубе? Так вот, это я подсыпал тебе туда наркотик, чтобы ты вмиг опьянел и заодно возбудился. И после того, как у нас с тобой все было, в эту же ночь я приехал к Хидану и трахнулся с ним. Добровольно. Я изменил тебе. Второй раз. А теперь уходи отсюда. Я сказал тебе чистую правду. Кто бы знал, как сейчас разрывается внутри сердце. Не могу. Ужасно больно. Но так надо. Ты достоин лучшей жизни, а не такого дерьма рядом с собой. Кто знает, может я снова в один день напьюсь и повторю содеянное. Нет, так будет еще больнее. Не хочу. Улечу во Францию, и мы больше никогда не встретимся. Время вылечит... Я надеюсь. - Ты что говоришь? Какой, к черту, наркотик? Какой, к черту, Хидан? Ты что несешь такое? Дейдара... Посмотри на меня. - Сасори, ты даже не представляешь, какая я дрянь. Ты сделал огромную ошибку, когда согласился быть со мной. Уходи. Ты мне надоел. Я всего лишь тебя использовал. Хотел посмотреть, за какое время натурал перевоплотится в пидораса. Ты думал, что я прямо такой ангелок? Ты очень ошибся. Я был, есть и буду шлюхой, которой все равно с кем спать. Главное, чтобы трахали жестко и при этом избивали. Потому что мне нравится, когда из меня делают тряпку и подчиняют своей воле. У тебя этого не получилось, и поэтому я пошел к тому, кого это ни капли не затруднило. Он молчал, я слышал его громкое дыхание и чувствовал, что он готов уйти. Что слова действуют на него. Что он верит моим словам. Даже я в них начинаю верить, настолько твердо они сказаны. Только вот... неужели он даже не засомневается?.. Нет, нельзя об этом думать. Ты уже начал, Дейдара. И должен закончить. - Ты врешь... Ты все врешь... - Нет, Сасори, именно сейчас я честен с тобой как никогда. - Не верю... Ты врешь... Его голос дрогнул. Нужно заканчивать. Нужно поставить точку. Чтобы он уже ушел. И даже не раздумывал над тем, правду я ему сказал или нет... Последний раз совру. Совру на благо. На его благо. - И вчера, когда ты меня трахал, я представлял Хидана и думал, что неплохо бы еще двух мужиков подогнать, чтобы одному отсасывать, а другому ласкать яйца. И еще кое-что, когда меня имели дружки Итачи, я действительно кайфовал и просил ебать меня жестче. Я тогда раз двадцать обкончался... - Заткнись! Позади раздался звук разбившегося стекла. Поверил. В неправду поверил. И даже сомнения в ней не возникло. Конечно, ведь прошло-то всего несколько дней с нашего примирения после прошлой измены. Он не доверял мне полностью с того момента, как мы помирились. Ему нужен был только толчок, чтобы в корне изменить отношение ко мне. Он сам тогда сказал, что для него измена ужаснее всего, и что ему будет тяжело полностью восстановить доверие по отношению ко мне... Да, Дейдара, а чего ты хотел? Чтобы он забыл про все по мановению руки? Нет, все правильно. Со мной, наверное, было бы так же. - Заткнись, мразь! Чертова шлюха, я всегда знал, что так и будет! Ты с самого начала хотел сломать меня! Хотел, чтобы я окончательно стал педиком! А теперь я стал тебе неинтересен, да? Использовал и выбросил? Да пошел ты на хуй! Чтоб ты сдох, чертов ублюдок! Я из-за тебя даже от семьи отказался, мразь! Отказался от отца, матери и сестры! И ради кого? Ради такой мразоты, как ты! Сдохни уже, наконец, и перестань портить всем вокруг жизнь, сволочь! Вот и все. В прихожей раздались торопливые шаги, а в следующею секунду с оглушительной громкостью хлопнула дверь. Ну вот, теперь он знает правду. И пусть это ложь, что я использовал его, но это ложь во благо. В ином случае скорее всего посыпались вопросы. Никогда. Никогда больше лгать не буду. Прости, Сасори. Прости, что снова соврал тебе. Ты женишься, заведешь детей и будешь счастлив. А я... а я буду гнить во Франции. Хотя... Нет, по-другому вряд ли будет. Тяжело будет жить со всем этим: с такими замечательными воспоминаниями о днях, проведенных вместе, с этим разговором, являющимся полной противоположностью им, с его образом, который никогда не выйдет у меня из головы... Но однажды все закончится... Однажды нас не станет... И может, только тогда боль утихнет... Поскорее бы не стало... Как не стало мамы... Я тоже хочу разбиться... Как она... Не хочу без него жить... Не хочу знать, что он полюбил другого человека... Не хочу оставаться в одиночестве... Мне ведь нужны его объятия... его поцелуи... Не надо больше секса, оставить бы только это... Не могу... Не хочу без него жить... Хочу сдохнуть... Чтобы перестать портить всем вокруг жизнь... В первую очередь тебе... Сасори... Pov Sasori. Тупой гомосек, чертова шлюха! Надо было догадаться! О чем ты думал, Сасори, когда целовал его, обнимал? Думал, что этот чертов эгоист внезапно искренне полюбил натурала? Ты - идиот! Так тебе и надо! Узнал, что такое долбить мужскую задницу? Теперь ты счастлив? Еще в первый раз, когда он пошел и без колебания тебе изменил, все стало понятно! Но нет же, ты простил его, закрыл глаза на то, после чего раньше ты даже не смотрел бы в сторону этого человека! Поделом, блять, тебе! Научишься быть осмотрительней! Научишься не хлопать ушами, слушая всякую любовную чушь! Повелся, как малолетняя девка! Я люблю тебя! И все, ты у его ног, лижешь ему губы и долбишь в задницу по первому же велению! Так тебе и надо! Он должен был второй раз поиметь тебя, чтобы до тебя дошла одна простая вещь: изменивший однажды уже не сможет остановиться!.. Нет, ну какая сука! Так спокойно говорить о подобных вещах!.. Блять, почему я прямо там его не придушил? Одним движением вытащив из кармана куртки пачку сигарет, я достал одну и прикурил. Но даже с затяжкой легче не стало. Только еще хуже. В голове против воли эхом отдаются его последние слова... Черт, ненавижу! Хочется заорать на весь мир, какой он говнюк, какая сука! Почему он решил отыграться на мне? Почему именно на мне? Неужели я заслужил это? Неужели заслужил подобные страдания? Я ведь всего лишь хотел... хотел... любви... Черт возьми, да как он мог водить меня за нос столько времени, да еще и так натурально?.. Нет, хватит, я тоже не собираюсь прощать ему такое нахальство! Сейчас пойду и скажу ему в лицо все, что о нем думаю! Да! И ударю от всей души, чтобы не чувствовал себя так хорошо! Мразь, будет знать, как играть с человеческими судьбами! Выкинув еще не дотлевший даже до середины бычок прямо на лестничную клетку, я вошел в квартиру с твердым решением обрушить на Дейдару весь свой негатив. Однако как только я пересек порог, то тут же услышал рваные вдохи, которые были до боли мне знакомы. Вся злость вмиг куда-то улетучилась, оставляя после себя лишь страх. Страх за этого человека, которого я, похоже... не разлюбил даже после таких слов. Мне хватило секунды, чтобы прийти в себя. Что было мочи рванув в комнату, я с ужасом увидел уже до боли знакомую мне картину. Дейдара лежал на полу, вцепившись пальцами себе в шею, и судорожно пытался вздохнуть. Его лицо неестественно посинело, это было видно даже отсюда. Казалось, что вот-вот все закончится. Буквально пара секунд, и никогда больше не будет этих приступов... как не будет и его... Стоп! О чем я думаю? Нет, я не хочу, чтобы он умирал! Каким бы он не был, что бы он не сделал! Оправившись наконец от внезапного шока, я насколько можно быстро подбежал к столику, на котором стоял баллончик, и, чуть приподняв его голову, прыснул содержимое ему в рот. Последовал долгожданный громкий вздох, возвестивший о том, что все закончилось... Если бы. Трясти его перестало, но дыхание оставалось рваным... Он вроде уже мог дышать, но с таким трудом, будто перед каждым вздохом его секунд на десять лишают воздуха. Выглядит точь-в-точь как в тот день, когда его избил Хидан. - Дейдара. Дейдара, ты меня слышишь? - Сердце невольно защемило от понимания, как он сейчас мучается. У него такой вид, будто он рыба, которую выкинули на берег. Так жалко его. Бедный, за что ему такое наказание? - Уходи... По... пожа... Уходи... На этом он, видимо, исчерпал все силы и безвольно уронил голову мне на руку. - Черт, тебя нужно срочно в больницу. Я аккуратно взял его на руки, совсем не вовремя поймав себя на мысли, что он заметно потяжелел. Предусмотрительно захватив ключи от квартиры, валявшиеся на диване, я кое-как закрыл дверь и понесся вниз. На улице подбежал к первой попавшейся на глаза машине, в которой, на счастье, сидел человек. - Я заплачу сколько угодно, только умоляю, скорее! До больницы! Он кинул быстрый взгляд на рвано дышащего Дейдару, а затем на меня. - Не надо денег. Садись. Я быстро, но в то же время осторожно посадил Дейдару в машину, проследив за тем, чтобы он не уронил голову на сидения и, не дай Бог, не ударился, а затем запрыгнул следом. - Дейдара, только не умирай. Умоляю, - тихо прошептал я, совершенно наплевав на водителя и положив его голову себе на плечо. - Я же жить без тебя не смогу. Его губы слегка зашевелились. Не знаю, может мне показалось, но... вроде я услышал слово "черт"... Да нет, показалось, наверное. Казалось, что до больницы мы ехали вечность, хотя, на удивление, не попали ни в одну пробку. Ни слова не говоря в регистратуре, я понесся с Дейдарой по лестнице к уже знакомому врачу. На счастье я сразу увидел его, как только вошел в отделение. - Доктор... Пожалуйста, помогите. Ему хватило лишь одного взгляда на Дейдару. - Кладите его на диван. - Что? - Что непонятного? На диван! Я поспешно выполнил его приказ, внутренне молясь, чтобы с Дейдарой все было хорошо. Врачу хватило буквально пары секунд. Он пощупал его в области шеи и сразу крикнул на все отделение: - Шизуне! В реанимацию его! Срочно! Сейчас же! *** С того происшествия прошло уже три дня. Целых три дня, которые я провел у палаты, где лежал Дейдара. Еще в первый день, как только сказали, что ему уже не угрожает опасность, я помчался на работу и попросил дать мне двухнедельный отпуск. Слава Богу, начальник - человек нормальный, отпустил, услышав, что по семейным обстоятельствам. Правда потом придется отрабатывать, но хрен с этим. Сейчас главное быть рядом с Дейдарой. Надеюсь, он скоро поправится и тогда... И что тогда? Мы разойдемся навсегда? Заживем каждый своей жизнью? Даже в голове не укладывается... - Простите, не подскажете, в какой палате лежит Тсукури Дейдара? При слове "Дейдара" я мгновенно оторвался от своих мыслей и повернул голову на голос. Да ладно. Ущипните меня. Неужели я и вправду вижу его? Этот урод же обещал больше не появляться в его жизни!.. Тогда почему он здесь? Как он вообще узнал, что Дейдара в больнице? И причем именно в этой? - В триста второй, но к нему сейчас нельзя. - Ему совсем плохо? - Ему будет еще хуже, если ты сейчас же не уйдешь отсюда! - не выдержал я. Мой голос, по-видимому, привлек его. Он повернулся ко мне, а затем снова к старшей сестре, с которой разговаривал. - Спасибо большое. Я дальше, пожалуй, сам. После этих слов он спешно направился в мою сторону, отчего я невольно сжался. Отлично. Теперь придется терпеть его присутствие. Не выгонишь же, все-таки больница. А тем временем он уже окончил свой путь и опустился на соседнюю лавку. Кто бы знал, как мне сейчас неловко. Старательно отводить взгляд, когда хочешь посмотреть на человека, штука не из легких. И, чего уж скрывать, я все ждал, когда же он откроет рот и заговорит со мной, но почему-то одновременно с этим всем сердцем желал, чтобы он молчал. А еще лучше встал и покинул больницу. Он же попросил прощения у Дейдары и сказал, что отпускает его. И что теперь? Он пришел, чтобы навестить его? Нет, это ладно, но откуда он узнал, что Дейдара в больнице? Вот откуда? - И как он? - все-таки заговорил Итачи, что позволило мне, наконец, больше не сдерживаться и посмотреть на него. - Тебе-то какая разница? - огрызнулся я. - Ты как вообще узнал, что он здесь? - Да не поверишь, у меня тут друг лежит рядом. Позвонил, сказал, что видел, как реанимируют Дейдару. Вот я и приехал... - Его реанимировали три дня назад, - грубо прервал его я. Конечно, вот совершенно случайно рядом оказался его друг, который сообщил ему об этом. И конечно, Итачи, узнав, что к Дейдаре нельзя, пошел не к этому другу, а уселся на лавочке рядом с человеком, с которым Дейдара живет. Бред? Мне тоже так кажется. - Я не обязан отчитываться перед тобой. С тебя хватит и того, что я тебе сказал. Такая резкая перемена слегка ошарашила меня. Сам завел разговор и сам же теперь грубит, вот мудак. Зачем вообще с ним разговаривать? Еще больше портить себе нервы? На фиг надо. Лучше просто замолчать и ждать, пока он не уберется. Вряд ли он просидит здесь больше часа. - Так как он там? - Похоже, молчать Итачи не собирался. - Слушай, отвали, а. Не все ли равно? - Не все равно. Я волнуюсь за него. Логично? - Нет, совсем не логично. Ты же не волновался, когда насиловал его или дал своим дружкам поиграться с ним? С чего вдруг сейчас ты забеспокоился? Его брови быстро поползли к переносице. - Это тебя не касается. - Ошибаешься. Еще как касается. Дейдара теперь мой, и он прямо тебе об этом сказал. Он усмехнулся. - Еще не вечер. От последней фразы я прямо опешил. И что это значит? Он снова будет пытаться завоевать Дейдару? Если так, то он полный кретин. Хотя... У нас же вроде все кончено. А Дейдара не может долго обходиться без чьего-либо внимания. Так возможно ли, что он простит Итачи? Только потому, что не захочет оставаться один? Но, черт возьми, зачем со мной тогда разрывать нужно было?! Я ничего не понимаю! - В каком смысле? - Скоро узнаешь. Эта фраза окончательно свела все мое спокойствие к нулю. Это точно край. Я даже сам не понял, как встал и схватил его за грудки, подняв с лавочки. Сейчас во мне бурлила просто бешеная злость. Я на полном серьезе был готов оторвать ему голову. Какого черта он разговаривает со мной так, будто все уже решено? Он даже не знает, что мы расстались, так почему даже сейчас говорит с такой уверенностью? - Ты меня не беси, тварь. Я и так еле сдерживаю себя. А ты, гребаный педик... - На себя посмотри. Не выдержав, я занес кулак, чтобы разбить к чертям эту нахальную рожу, но вовремя остановил себя. Еще не хватало, чтобы меня вывели отсюда, и этот козел остался рядом с Дейдарой. Ему же это только на руку. Даже не будет человека, который попытается помешать. Нет уж, такого счастья я ему не подарю. Сжав со злости зубы, я сделал над собой усилие, отпустил его и сел обратно. Ничего, я еще с тобой поквитаюсь. Настанет день. - Что же ты остановился? - саркастически усмехнулся он, якобы стряхивая пыль с отворота своего пиджака. - Руки пачкать неохота и здешнюю репутацию. Он мерзко улыбнулся. - Сколько же тебе лет? - Семнадцать. Хочешь меня изнасиловать? - резко выпалил я. - Надо же, как прицепился с этим насилием. - Да ты, педофил, должен сидеть в тюрьме, но уже поздно тебя сажать, поэтому лишний раз попробую достучаться до твоей совести. Я знаю, она сидит где-то далеко. Он ничего на это не ответил. В помещении образовалась идеальная тишина, которая позволила мне отвернулся и смотреть по сторонам, лишь бы снова не сталкиваться глазами с Итачи. Но сколько бы я не пытался отвлечься, все равно чувствовал на себе его взгляд. Меня хватило не надолго. В конце концов я просто не выдержал и обернулся к нему. - Ты чего пялишься? - Что в тебе такого? - неожиданно спросил он. Я даже растерялся, не понимая, о чем идет речь. - Что? - Почему Дейдара променял меня на такого, как ты? Он же хотел вернуться ко мне. Хотел, я по глазам это видел. Но в последний момент передумал. И из-за кого? Из-за тебя? Ты, конечно, красивый, спорить бесполезно, но какой-то... неприятный, что ли. Меня даже тошнит от тебя. Я язвительно улыбнулся. Вот же идиот. А самому додуматься нельзя? Не так-то уж это и сложно. - Открою тебе небольшой секрет. Меня тоже от тебя тошнит. Даже думаю больше, чем тебя, ведь я никого не насиловал. Кстати, думаю, в этом и ответ. Я в первую очередь лучше тебя в плане человечности. Он оскалился, а его руки непроизвольно сжали ткань брюк. Теперь уже Итачи отвернулся от меня, но я был на взводе. Отчего-то очень сильно захотелось позлить его, отплатить той же монетой. И в этот раз я не собирался себя сдерживать. - Слушай, а ты со своим братом тоже что-то сделал? Или у вас все по семейной линии такие "неправильные"? Он повернулся ко мне с грозной миной на лице. - Семью не трогай, урод. - Нет, а ты скажи, почему твой брат так нормально реагирует на геев? Он такой же, как и ты? - Мой брат нормальный! - Да? А почему же Дейдаре ты не дал остаться таким же нормальным? - А это уже не твоего ума дела, отродье! - Он чуть ли не вскочил с лавки и быстрым шагом направился к выходу из отделения. Я лишь победно смотрел ему вслед. - Нервы сдали, ублюдок поганый? Ничего-ничего, потерпишь. Дейдара же терпел твои издевательства. Я еще долго материл про себя Итачи всеми возможными словечками, которые только помнил мой мозг. Хоть я и выиграл этот поединок, внутри все же остался неприятный осадок после разговора с ним. Вот гад, надо же было испоганить все настроение с самого утра. Я был настолько глубоко поглощен своими мыслями, что даже не заметил, как ко мне подошел врач. - Ты бы хоть на несколько часов домой пошел. Выспался бы нормально. Три дня его уже тут сторожишь. Я поднял на него глаза и, тяжело вздохнув, покачал головой. - Нет, я хочу быть рядом, когда он очнется. Это важно. - Хороший ты друг. Дейдаре повезло с тобой. Но послушай, он сейчас очень слаб. Любая мелочь может сделать его состояние хуже... - Подождите, так он очнулся? Врач вздохнул. - Да. - Давно? - С утра. - А почему я об этом только сейчас узнаю?! - Я аж подскочил от негодования. Внутри будто взорвался большой шар, выпустивший наружу всю мою злость. Ну неужели сразу мне нельзя было это сказать? Я же тут не от балды сижу, ночами не сплю, толком не ем даже, чтобы лишний раз не отходить от его палаты в надежде на хорошие новости! А в итоге меня даже не посчитали нужным оповестить о том, что он очнулся! - Молодой человек, это больница. Умерьте пыл. Я с трудом заставил себя сесть на место и успокоиться. - Почему? - Потому что ты бы наверняка стал рваться к нему. Разве я не прав? Я вздохнул, прекрасно осознавая, что все было бы в точности так, как он сказал. - Правы. Но... можно хотя бы одним глазком? - Нет. - Так и знал, - недовольно пробормотал я. - А когда можно будет? - Минимум через несколько дней, хотя в идеале через неделю. - Ого, так долго? - Ну что ты как маленький? Ты хочешь, чтобы Дейдара поправился? И мне, конечно же, ничего не оставалось, кроме как недовольно кивнуть. - Ну и все. Жди, пока он наберется сил. А лучше иди домой. - Нет, - я отрицательно качнул головой, - если понадобится, я буду ждать неделю, две, три... Да хоть год! Мне... мне нужно увидеть, что он здоров. Врач вздохнул и, видимо поняв, что уговаривать меня бесполезно, отправился по своим делам. А я смотрел на дверь палаты Дейдары и размышлял над его словами. Несколько дней к нему еще нельзя будет попасть, и это еще только как минимум... Может, и правда лучше пойти домой? Хотя бы на несколько часов - помыться и выспаться. Он ведь никуда от меня не денется. А потом я снова сюда вернусь и буду ждать, когда к нему будут пускать посетителей. Порешив на том, я бросил еще один взгляд на дверь палаты, а затем встал и быстрым шагом направился к выходу. Нужно было поскорее добраться до дома. Отчего-то на душе было не спокойно, хотя, казалось бы, что может случиться? Но я ничего не мог с этим сделать, и всю дорогу от больницы до дома меня не оставляло чувство беспокойства. И продолжалось это до того момента, пока я не открыл дверь ключом, который предварительно забрал с дивана в тот злосчастный день, и вошел в квартиру. Сразу же с порога я услышал звуки телевизора. Это было странно, ведь меня не было здесь уже три дня, а в тот день, когда у Дейдары случился приступ, телевизор был выключен, я точно помню. Предчувствуя неладное, я разулся и быстрым шагом направился вглубь квартиры, пока, наконец, не добрался до комнаты, в которой горел телевизор. И каково было мое удивление, когда я увидел там незнакомого мужчину, лежащего на диване. По началу у меня дыхание перехватило. Грабитель - было первой мыслью. Однако ее тут же перебило здравое суждение, что этот "грабитель" одет как-то слишком по-домашнему. Да и зачем он смотрит телевизор? Через несколько секунд, которые я находился в ступоре, он тоже обратил на меня внимание. И вот теперь мы уже пялимся друг на друга друга, похоже, даже не зная, что другой делает в этой квартире. - Вы кто? - наконец, решился спросить я. - Я кто? - Его лицо приобрело удивленное выражение. - Это ты кто, парень? Как ты вообще сюда попал? Такого поворота событий я ну никак не ожидал. Что это за мужик? Ведет себя как полноправный хозяин квартиры. А может... это родственник Дейдары? Тогда его поведение вполне объяснимо. - У меня ключи. Я... я с Дейдарой живу. Мужик нахмурился, будто переваривая информацию. А я стоял, словно ожидая приговора. Причем неизвестно от кого. - Так это твой чемодан лежит рядом со шкафом? - немного погодя спросил он. - Да, - ответил я. - Так кто Вы? - Я - отец Дейдары. - Он достал пульт и выключил телевизор. - Вот что, парень, тебе лучше забирать свои вещи и съезжать побыстрее. Я забираю Дейдару во Францию. Этот обормот даже не собрался. Еще и шастает где-то третий день. Просил же по-человечески, нормально ему все объяснил. Нет же, нужно сделать все по-своему. Каким эгоистом был, таким и остался. Наверняка еще и скандал устроит, когда вернется. Он говорил, а я стоял, будто громом пораженный. В смысле, отец? Как это, забирает Дейдару во Францию? Почему именно сейчас? Вопросов было огромное множество! И ни на один из них, похоже, не представлялось возможным получить ответ. Нет, ну все-таки, как так? Откуда он вообще взялся? почти три года ни слуху, ни духу, а тут раз, и приехал. И к тому же, Дейдара ничего мне про его приезд не рассказывал... Спонтанно покинул Францию и приехал к забытому сынку, чтобы увести того с собой? Да бредятина какая-то... Ну ладно, допустим, это так. Тогда остается еще один вопрос, который касается лично меня: куда мне съезжать? - Кстати говоря, не знаешь, когда Дейдара придет? - Этот вопрос вывел меня из раздумий. - Так он в больнице. У него приступ случился. Тяжелый. На мои, казалось бы, по-настоящему страшные для любого родителя слова, мужчина лишь недовольно вздохнул и закатил глаза. - Опять. Как же надоели его приступы. В какой он больнице? - Санно, - в небольшом шоке ответил я. Ничего себе слова. И это называется отец? Значит, Дейдара всю правду рассказывал о нем. Ему просто на него плевать. Да по сравнению с ним мой собственный отец просто золото. Ему хотя бы не настолько плевать на мою жизнь. Да даже если послушать его слова: третий день где-то шастает. Для него это нормально? Его сын третий день не ночует дома, а он говорит это таким тоном, будто тот за хлебом в магазин вышел. Ну как тут не удивляться? А тем временем мужчина уже встал и пошел к выходу. Одевая ботинки, он произнес: - Значит так, соберешь вещи, замкни квартиру и оставь ключ от квартиры под ковриком. Я быстро вернусь. И ни дай Бог что-то пропадет. Сказав это, он вышел из квартиры. И я остался один на один с фактом, что Дейдара скоро навсегда покинет Японию, и мы больше никогда не встретимся. После всего пережитого, после стольких испытаний в конце концов расстанемся и будем жить чуть ли не в разных концах континента. Разве это справедливо? Да и по какой причине, черт возьми? Я ничего не понимаю! Да и с чего это отец кинулся забирать его после практически трех лет? Совесть замучила? Хотя по его словам не похоже. Но тогда что, черт возьми, происходит? Дождаться, что ли, этого отца? Или лучше съехать, а потом пойти в больницу и там уже попробовать поговорить с ним? Да, наверное, лучше второе. Не стоит в данной ситуации гневить его. Тем более видно, что он немного с придурью. Но теперь приходится вернуться к одному из вопросов, наиболее существенных в моем положении: куда мне съезжать? Старой квартиры у меня уже нет. Остается единственный вариант - к родителям... Отец меня убьет. Живьем закопает. Тем более я дал обещание больше не показываться на глаза ни маме, ни Карин... Но у меня нет другого выхода! Я не хочу ночевать на улице, как бомж какой-то! Фиг со всем этим, остановлюсь там. Все-таки не чужие люди, думаю, договоримся. А если нет... то потом придумаю что-нибудь. Взяв чемодан из комнаты - вещи я так и не успел распаковать - я обулся и окинул квартиру грустным взглядом. Вроде пробыл здесь всего ничего, а кажется, будто полжизни прошло в этих стенах. Здесь был наш первый и, похоже, последний секс. Это несправедливо! Не должно все так кончаться! Не могу, снова хочется закурить, чтобы успокоиться и хоть немного прийти в себя... А может, - я вытащил из кармана пачку сигарет - может и не стоит сдерживать себя? Сейчас ведь нет запретов. Мы уже не вместе, ни к чему теперь себя мучить... Нет! Это будет неуважением к нему! Я сдержусь! По крайней мере пока все окончательно не встанет на свои места. Еще раз глянув на пачку сигарет, я без сожаления кинул ее в чемодан и вышел за порог. Как мне и было велено, я оставил ключ под ковриком, после чего добрался до проезжей части и поймал машину. И всю дорогу меня не покидала мысль, что меня тут же пристрелят, как только я позвоню в дверь. Да, глупо, но предчувствие не уходило до тех пор, пока я действительно не позвонил в дверь родительского дома, и мне не открыла мама. - Сасори! Как я рада тебя видеть! - Она крепко обняла меня и уткнулась лицом в мое плечо. Неожиданно для себя я услышал всхлипы, исходящие от нее. - Мам, что такое? - Я отступил на шаг назад, чтобы посмотреть на ее влажные глаза, из которых вытекали слезы. - Я думала, что больше никогда тебя не увижу. Твой отец запретил звонить тебе. Сказал, если узнает, что хоть как-то связались с тобой - тут же убьет. И все это на полном серьезе. Каждый день устраивает допрос, совсем с ума сошел. Один раз произнесла за разговором твое имя - ударил... - Ударил? - Сказать, что я был в шоке, значит ничего не сказать. Бить женщин у отца против правил. Даже в детстве получал только я. Ни разу он не тронул ни ее, ни Карин. Ни разу. Мама, похоже, больше не могла сдерживаться и, снова уткнувшись мне плечо, расплакалась. Что же он с ней сделал? Она, кажется, поседела даже. Изверг, она-то тут причем, если виноват я? Нет уж, так я это не оставлю. Даже он не имеет права поднимать руку на мою мать! Тиран, если у него проблемы со мной, так пусть и решает их со мной! - Где он? - тихо спросил я. - На работе. Что случилось, расскажи мне. - Я разберусь сам. Можно пройти? Она спохватилась и разорвала объятия, принимаясь вытирать слезы. - Да, конечно, что это я. Будешь есть? - Нет, спасибо. Карин дома? - Да, у себя. - Я пойду к ней. Скажешь, как отец придет. Надо с этим кончать. Я поспешно снял обувь и направился в комнату к Карин. Да, ничего не изменилось с того времени, как я был здесь последний раз. Даже она также сидит за компьютером в наушниках и рубится в какую-то игрушку. Поставив свой чемодан у стенки, я подошел к ней сзади и крепко обнял. Реакция была вполне ожидаемой. Она ощутимо вздрогнула, при этом чуть подпрыгнув на месте, и, одним резким движением сняв наушники, обернулась. Столько радости в ее глазах я давно не видел. Да что там, я и ее саму уже довольно давно не видел. С того дня, как Дейдара... Нет, это лишнее. Не хочу вспоминать об этом ужасном дне. Никогда. - Сасори, я так рада! - Карин крепко обняла меня в ответ и повисла на моей шее. - Наконец-то ты пришел! У нас тут такой кошмар творится! - Я все знаю. Не бойся, такого больше не будет. - Не знаю, то ли для собственной уверенности, то ли для того, чтобы придать уверенности ей, я обнял ее еще крепче. - Я поговорю с отцом. Все изменится. - Надеюсь, а то действительно невозможно. Меня уже никуда не отпускают. Сразу после школы должна быть дома. Не поверишь, до маразма дошло: ищут мне мужа. Точнее ищет папа, мама его вроде отговаривает. Что происходит вообще? Я ему говорила, что уже не не тот век, когда девушки - безвольные создания, и им необходимо искать мужей. Ноль внимания. С подругами почему-то запретил общаться. Сказал, если увидит - выпорет, и сам будет водить в школу за руку, а также присутствовать на занятиях. Хрень какая-то, в общем. Совсем чокнулся на старости лет. Да уж, никак не думал, что дойдет до такого. Бедная Карин, из-за меня ей так досталось. Так она вообще одна останется, и будет рядом какой-нибудь мужеподобный изверг, который будет лупить ее изо дня в день за пересоленный борщ. Нет, с этим действительно пора заканчивать. Тирании в этом доме я не допущу. Не по моей вине. Не над этими женщинами. - Не говори так про отца, - произнес я с явственным с укором в голосе. - Но ведь это правда! - Все равно, это наш отец. Не смей про него так говорить. Она обиженно вздохнула, но тут же приободрилась, будто вспомнив о чем-то, и чуть отвела взгляд. - Слушай, а как там... Дейдара? Я даже не знал, как реагировать на подобный вопрос. Сначала я, конечно же, впал в некий ступор при упоминании его имени, зато через несколько мгновений по телу прокатилась невообразимая волна боли. Не знаю, как я еще сохранил невозмутимое лицо. Будто специально ждавшие этого момента, его последние слова начали отдаваться в голове. «Я изменил тебе»... «Во второй раз»... «Ты очень ошибся»... «Я был, есть и буду шлюхой, которой все равно, с кем спать»... Нет, нет, вранье. Все вранье. «Нет, Сасори, именно сейчас я честен с тобой как никогда». - Эй, Сасори! Сасори! Ты чего? Атаковавшие было меня воспоминания нехотя отступили, давая мне возможность перевести дух. Расплывчатое пятно перед глазами начало принимать знакомые очертания младшей сестры, которая с беспокойством смотрела на меня. Я было хотел ответить, что все хорошо, но язык словно онемел. Голова слегка кружится. И рука отчего-то сжимает... крепко сжимает место... где находится сердце. И именно в этом месте зарождается нестерпимая боль, от которой хочется кричать и разносить все вокруг... Нет, кажется, я схожу с ума. Ну сколько же можно меня мучить? Что я такого натворил в жизни, что теперь меня буквально по пятам преследуют мучения и переживания? Я уже чувствую себя марионеткой в руках какого-то опытного кукловода, который управляет мной согласно задуманному сценарию... Только вот я не кукла. И мне больно. Я хочу, чтобы все было по-старому, по-нормальному. Я больше так не могу! Это непомерно тяжело! Я устал! Я уже жить не хочу! Мне надоели эти любовные игры! Я устал носить боль в сердце!.. Ну когда же это закончится?.. Когда?.. - Сасори, ты в порядке? С трудом беру себя в руки и выдавливаю улыбку. Кто бы знал, каких она сил мне стоит. - Да, все отлично. Просто голова закружилась. - А, ясно. - Ее лицо из обеспокоенного тут же сменилось на облегченное. - Ну, так что насчет Дейдары? - А... Он... он в порядке. Вот, во Францию собирается, к родственникам... Навсегда. При слове "навсегда" внутри что-то неприятно сжалось и слегка скрутило в области живота. Но я не подал вида, что меня что-то беспокоит. Хватит. Достаточно уже. Только не здесь, только не при Карин. - Во Францию? Не-е-ет! - Она в негодовании несильно стукнула кулаком по компьютерному столику. - А я хотела с ним поближе познакомиться! - Ну, значит не судьба. - Я тихо вздохнул. Судьба вообще штука непонятная. Сперва я думал, что она - просто выдумка людей, которым нечего делать; потом, когда Дейдара по ошибке сел в мою машину, и через какое-то время мы стали... сказать счастливы, наверное, язык не повернется... счастью всегда что-то мешало, и если оно и было, то было слишком мимолетным... Встречаться. Да, так будет правильней. Тогда я действительно поверил в судьбу. А сейчас... Сейчас я думаю, что судьба - просто злющая сука, которая сводит людей только для того, чтобы посмотреть, кому будет больнее при расставании! - А что у вас с отцом случилось? - Ничего особенного. Тебе знать необязательно. Лучше расскажи про Темари, - брякнул я первое, что пришло в голову. Конечно, мне было если не плевать на ее жизнь, то по крайней мере все равно. Но раз спросил, то почему бы и не услышать ответ. Все-таки бывшая девушка, как-никак. - Как там она? - А, эта сучка сейчас с каким-то хахалем ходит везде, - недовольно буркнула Карин и скривилась. - Сучка? - Моя бровь невольно поползла вверх, и на первое место вышел интерес. - Вы же подруги. - Больше не подруги. Нечего моего брата грязью поливать. Представляешь, этот новый у нее бизнесмен, у него денег навалом, он на нее тратится, будто она мисс Вселенная. - Так это же хорошо. - Я невольно улыбнулся. - Да ни фига не хорошо. Она вконец офигела, коза. Я стою, с подругой разговариваю, она проходит мимо и своему говорит, что ты страшный, бедняк и вообще не мужик, а импотент конченый. И говорит громко, чтобы я слышала. То же мне подруга. Крашеная стерва. - Не мужик, говоришь? - Меня почему-то очень сильно задело это оскорбление. Фиг с ним, со всем остальным, но не мужик! А уж тем более импотент! Действительно стерва. Подумаешь, бросил. Не поливать же теперь меня этой ложью? А говорила, что любит. Вот и верь после этого всего в вечную любовь. - Да забей на нее. Он ее тоже скоро бросит. Она же тупая. Я усмехнулся. - Да нет, Темари не тупая. Просто немного глупая. Позже она все поймет. - Какой ты мудрый. - А как же? Все-таки годков немало. - Я рухнул на ее кровать, стоявшую неподалеку, и немного прикрыл глаза. И тут на меня, словно из ниоткуда, навалилась бешеная усталость. Постель показалась такой мягкой, словно вся сделана из пуха. Словами не передать, как захотелось спать. Я ведь последние несколько суток практически не засыпал, а если и засыпал, то лишь на несколько часов, и то в сидячем положении на кушетке в больнице. - Говоришь как семидесятилетний дед, - снова буркнула Карин. - И то верно. - Я невольно широко зевнул и перекатился на правый бок, лицом к ней. - Слушай, можно у тебя поспать, а то целые сутки глаз не смыкал? - Да пожалуйста. Только из комнаты я не выйду, мне делать нечего. - Хорошо. Папа вернется - разбуди сразу же. - Без проблем. - На этом она, по-видимому, потеряла ко мне интерес и села за компьютер, надев наушники. На экране вновь появилась картинка какой-то игры, по-видимому, девчачьей. Розовые куколки, которые бегают туда-сюда. Если бы я не хотел спать, сейчас бы наверняка пристыдил ее. А так, пусть играет во что хочет. Мне все равно. Я всего лишь хочу спать. Попялившись на экран полминуты, я закрыл глаза и провалился в сон. Но видимо, не везет мне на сны или это мне так показалось, потому что я вроде только уснул, как тут же некие обстоятельства заставили открыть глаза. Эти обстоятельства называются чудовищным криком и ударом по башке, от которых я свалился и кровати и ударился головой о пол. С трудом разлепив веки и подавив ярое желание потереть затылок, я имел честь лицезреть перед собой моего папашу, а в дверях испуганных маму и Карин. Много времени не потребовалось. Я тут же вскочил и интуитивно отступил от него на два шага назад, дабы сохранить дистанцию. - Ты что тут забыл? - гаркнул он. Взгляд снова невольно переместился в конец комнаты, на маму и сестру. Как только я представил, что разговор будет вестись при них, меня тут же бросило в жар. - Можно не при них? Отец резко обернулся. - Дверь закрыли! Даже я вздрогнул, что уж говорить о них. Дверь тут же захлопнулась. После этого он повернулся ко мне. - Что ты тут забыл? - произнес он отрывисто. Невольно казалось, что он сейчас накинется на меня и разорвет в клочья, как Тузик грелку. - Мне жить негде. На его губах расцвела злобная усмешка. - Что, выгнал тебя твой гомосек? По понятной причине меня вновь охватила злость, как в тот день, когда он узнал о моей ориентации, и когда я с пеной у рта доказывал ему, что ничего такого в гомосексуалистах нет. Чувствую, сейчас начнется та же самая песня. Я просто не могу сдержаться. Мне обидно, когда из уст моего родного отца вылетают подобные выражения. Похоже, я стал ему совсем чужим. Он уже даже не морщится, когда бросается подобными словами в мой адрес. - Что ты опять начинаешь? Можешь со мной нормально поговорить? - Не о чем мне с пидорасами разговаривать! Зачем ты сюда приперся? Забыл о нашем уговоре? - Пап, ну мне правда некуда идти. Не на вокзале же жить? - Не смей называть меня папой! Ты мне не сын! У меня никогда не было и не будет сына-гомосека! - Да что уперся, как баран! Ну люблю я парня, ну что в этом такого? Я не хочу из-за этого терять семью! - Об этом раньше нужно было думать! В негодовании я ударил ногой по полу. Как же надоело! Упертый старик! Достал меня уже! Сына готов променять на принципы! - Да что же это такое? Вы с мамой хотите внуков? В этом все дело? Так я же не единственный ребенок в семье! Я же имею право на счастье! Почему... - Вот и отправляйся к своему голубому счастью! Ублюдок, даже не верится, что я тебя воспитывал! - Да ты достал! Вечно знаешь только свои долбанутые принципы! Да тебе просто плевать на нас! Для тебя друзья дороже семьи! Тебя волнует лишь то, что о тебе подумают! Если они были гомосеками, ты бы и слова мне не сказал! - Заткни свой поганый рот, мразь! Еще свою пасть будешь тут раскрывать на меня, гаденыш! Вон из моего дома, пидорас! - Я никуда не уйду! - Я показательно скрестил руки на груди и сел на кровать. - И вообще, как ты мог поднять на маму руку? Это же не в твоих правилах! - А ты не лезь не в свое дело, щенок! - Это мое дело! И я предупреждаю, еще раз поднимешь на маму руку, я тебе ее сломаю! От последних сказанных слов меня самого бросило в дрожь. Я еще никогда такого ему не говорил. Страшно. Он меня, кажется, сейчас закопает. - Повтори, тварь, что ты только что сейчас сказал. - Его брови поползли к переносице. Сложно было передать, как я в этот момент струхнул. Но отступать было уже поздно. - Я сказал, еще раз тронешь маму, я тебя не прощу. Он подошел ко мне и, схватив за грудки, поднял с кровати. От него исходило просто дикое желание убить. И от осознания, кого именно он хочет убить, у меня начали подрагивать коленки. - Сопляк, да как ты смеешь? Как ты смеешь говорить такое мне? Я же сейчас придушу тебя вот этими руками. - Попробуй только меня тронуть. Тогда я скажу маме и Карин о своей ориентации. - На моих губах отчего-то расцвела злорадная усмешка. Возможно, я слишком уверенно себя почувствовал, прикрывшись этим шантажом. Если бы я знал, что будет дальше... - Ах ты, сволочь, еще будешь меня шантажировать? - Он с ненавистью швырнул меня обратно на кровать. - Думаешь, я не побоюсь сказать, кто ты на самом деле? Думаешь, буду терпеть тебя только потому, что ты гомосек, который вдобавок ко всему потерял остатки совести? Ты очень ошибаешься! Прежде чем до меня дошел смысл его слов, он открыл дверь, около которой стояли мама с Карин. - Мать, у тебя сын педиком вырос! Хотела внуков? Не получишь! Твой сыночек решил стать "счастливым"! Решил, что если будет трахать длинноволосых, белобрысых гомосеков, обретет счастье! Что же ты стоишь? Накрывай на стол! Давай-давай, не каждый же день такое событие в семье происходит! Для меня это стало полным шоком. Я... я просто растерялся. Взгляд сам собой скользнул в сторону двери, где стояли и непонимающе смотрели попеременно то на отца, то на меня мама и Карин. Меня бросило в жар от стыда, и я, готовый на все, чтобы не встречаться с ними глазами, выбежал из комнаты и, не взяв с собой вещей, которые принес сюда, со всех ног бросился к выходу. Я сам не понял, как оказался во дворе. Ноги сами несли меня подальше от родительского дома. Сил практически не оставалось, хотя пробежал я совсем немного. В конце концов наплевав на все, я остановился и буквально рухнул на землю рядом с какой-то небольшой постройкой. Словами описать невозможно, как меня съедали стыд и обида. Я просто задыхался от такого поступка отца. Как же он мог? Перед ними? Да еще и так в лоб! Крепко зажмурив глаза, я закрыл лицо руками, стараясь дышать глубже. Как же плохо. Как же все горит внутри. Все, ничего не хочу. Дейдара бросил, отец увозит его во Францию, мой собственный отец опозорил меня перед матерью и сестрой. Семьи теперь, можно сказать, нет, жить теперь негде. Пойти, утопиться, что ли? Или под машину? Зачем жить дальше? Для чего? Для кого? Не хочу жить. Не хочу существовать. Не хочу быть обузой для этого мира! Не хочу, не хочу, не хочу! Не выдерживая боли, я сильно закусил губу и сдавил ладонями виски. Боль внутри никак не утихала. Я не знал, что делать, не знал. Это тупик. Я остался совершенно один. Один во всем этом жестоком мире, который оторвался на мне по полной, который просто раздавил меня своим мощным весом, сделал из меня лепешку, я не знаю, какие еще примеры привести! Ненавижу всех и вся. Осточертело так жить. Кто бы мог унять эту нечеловеческую боль внутри. Я отдал бы ему все. Хотя... у меня же ничего нет. Как глупо. Не знаю, сколько я так просидел в одиночестве, в тишине. Время потеряло всякий смысл. Я просто сидел и проклинал свою жизнь, чтобы хоть как-то отвлечься от душевной боли, съедающей меня изнутри. Но внезапно я почувствовал чужую руку на своем плече. Это было настолько неожиданно, что я невольно вздрогнул и резко обернулся. Позади стояла Карин и с каким-то неприкрытым сочувствием смотрела на меня. В одно мгновение стало мучительно стыдно перед ней. Потому я быстро отвернулся и положил лицо на поджатые к подбородку колени. - Что надо? - грубо спросил я, чувствуя, как она садится рядом. - Скажи, это правда? Только честно. Да чего уже скрывать. Фиг с ним со всем. Надоело врать. Тем более все уже известно, спасибо большое отцу. - Правда. Все правда. Я действительно голубой. Гомосек. Педик. Называй как хочешь. Я и с Темари не хотел сходиться, потому что полюбил парня. Я слышал ее громкое дыхание рядом с собой, и мне было не по себе. Казалось, что сейчас решается моя судьба, что она обдумывает все. Отчего-то казалось, что она сейчас влепит мне пощечину и, обозвав мерзким гомиком, уйдет обратно. И от этой мысли было ужасно больно. Лучше бы она вообще не приходила. И так все хуже некуда. - Этот парень... Дейдара? - Да, - тихо ответил я и повернулся к ней, чтобы взглянуть в ее лицо. Оно было очень бледным, что даже и неудивительно. Дейдара-то ей нравился. Она практически в него влюбилась. А он еще тогда дал ей надежду, пофлиртовал. Наверное, я даже представить не могу, каково ей узнать, что человек, о котором она думала столько времени, к которому питала большую симпатию на самом деле уже занят ее родным братом. Это все так нелепо. Будто и не правда вовсе. - Он тебе сильно нравился? Она молча кивнула, не поднимая глаз с земли. - Вот так вот, твой брат встречается с человеком, который тебе нравится... Встречался. Она подняла голову и недоверчиво посмотрела на меня. - Вы с ним уже не вместе? Я отрицательно покачал головой. - Почему? - Я не хочу об этом говорить. Суть в том, что ничего никогда не будет как раньше. Моя жизнь сломана. Я... я не знаю, как дальше жить. Не знаю. Может, и не жить вовсе. - Сасори. - Она присела на корточки и обняла меня, отчего мне стало еще хуже. Как не стыдно признавать, но хочу, чтобы это были объятия Дейдары. Даже сейчас, даже когда меня пытается поддержать родная сестра. И возможно, эта поддержка идет не от сердца. Просто она не может сделать по-другому. Я ведь не чужой ей человек. Возможно, внутри она меня презирает, а сейчас только делает вид, что понимает. Потому что не может позволить себе поступить по-другому. - Не надо. - Я отодвинулся от нее. - Признайся, тебе ведь стыдно за меня? Ты меня ненавидишь? Презираешь? Скажи, Карин. Но она лишь еще крепче меня обняла. - Не выдумывай. Я буду любить тебя в любом случае. Лучше скажи, давно ты таким стал? Отчего-то внезапно захотелось ей открыться, высказать все, что лежит на душе. Подробно рассказать о нашей первой с Дейдарой встрече, о нашем поцелуе, о чувствах, что я испытал в тот момент. Захотелось пережить их еще раз. Захотелось, чтобы хоть кто-то о них узнал... Но это будет слишком. О таком просто аморально рассказывать. Тем более сестре. Тем более о чувствах к человеку, который ей до сих пор нравится. - Прости, я не хочу делиться. Я тебе доверяю, но на то есть причины. Давай просто посидим. Мне надо прийти в себя. Я закрыл глаза, обнял ее и, положив голову ей на плечо, закрыл глаза, пытаясь ни о чем не думать. Но мысли всякого рода упорно лезли в голову, не желая оставлять в покое. Они, словно один большой червь, старались найти хоть щелочку, хоть намек на нее, чтобы пробраться в голову и завладеть ею полностью. И кто бы знает, возможно у них бы все получилось, если бы им не помешали мои ощущения. Ощущения, что рядом со мной что-то происходит. И правда, когда я перевел взгляд на Карин, то увидел, что ее слегка трясет. С первого взгляда было понятно, что она плачет, изо всех сил пытаясь сдержать слезы. Для меня это стало такой неожиданностью, что я на несколько секунд даже опешил. - Карин, ты чего? После моих слов она всхлипнула. - Зачем он тогда флиртовал со мной, зачем заигрывал, если гей? - Она уткнулась мне в плечо и тихо зарыдала. Я закусил губу, чувствуя себя виноватым больше, чем кто-либо другой в этой ситуации. - Ну, не плачь. - Я прижал ее к себе сильнее и успокаивающе погладил по голове. - Дурак он, понимаешь? Мозгами ребенок. Он всегда идет на поводу у своих желаний. Бывают, конечно, прозрения, но... - я глубоко вздохнул, - очень редко. Да, наделал же ты делов, Дейдара. Заставил родных сестру и брата страдать от любви к тебе. И обоих ты оставил с носом. Такого даже в фильме не увидишь. Что же в тебе такого, что мы сейчас сидим и думаем о тебе: одна плачет от неразделенной любви, а другой сходит с ума, не понимая, что послужило причиной вашему расставанию. Ты безумно красивый? Да это есть. Умный? Есть и такое. Добрый? Пятьдесят на пятьдесят. Обаятельный? В точку. Сексуальный? Да. У тебя потрясающие глаза, ты умеешь готовить, прекрасно целуешься и очень хорош в постели? Все четыре раза да. Выходит, есть из-за чего страдать. Хотя характер, конечно, оставляет желать лучшего. Но видимо, для меня он играет далеко не первую роль. Может потому... что я полюбил? Первый раз в жизни полюбил, и вот так меня за это вознаградила судьба... Ладно, хватит жаловаться. Сейчас со мной рядом человек, который больше, чем я нуждается в поддержке. И он-то точно не предаст меня. Глубоко вздохнув, я крепче прижался к своей сестренке и вновь попытался расслабиться. Неизвестно, сколько мы просидели в таком положении. Время потеряло свой счет, во всяком случае для меня. И очнуться лишь заставил ветер, на всей своей скорости пронесшийся мимо нас, обдав неприятным, жгучим холодом. И я может быть и не обратил на это внимания, если бы не понимал, что Карин намного хуже, чем мне. На мне-то хоть был надет теплый свитер, а под ним находилась еще и майка. А вот на ней лишь легкая, открытая кофточка, больше подходящая к концу весны. - Тебе лучше пойти домой. - Я оторвался от нее и размял затекшие руки. - Скоро стемнеет. - Я не вернусь домой. Я ушла оттуда. Я с тобой останусь. - Не выдумывай. Мне сейчас даже ночевать негде, куда ты со мной пойдешь? Давай быстро назад. Но на это она лишь вздохнула и повернула голову в сторону родительского дома. - Отец меня убьет. Он сказал, если я пойду за тобой, то могу не возвращаться. А если вернусь, то выпорет и выставит обратно. Отлично. Теперь и ее еще выставил. Ему совсем на нас плевать, похоже, стало. Нет, ладно я - мне уже двадцать шесть, я знаю, что такое жить одному, да и вообще, банально, я совершеннолетний. Но Карин... Она даже не знает, что такое ночь вне родительского дома. Она ни разу не оставалась на улице после десяти вечера. А он просто взял и выгнал ее. С ума сошел совсем. Она же не кукла. А если бы я вообще ушел отсюда, и мы бы не встретились? Она что, на улице ночевала бы? Вроде взрослый мужчина, а мозгов... Конечно, нехорошо так говорить про родного отца, но это уже все рамки переходит. - И куда мы пойдем? На вокзал? Еще и без вещей. Хорошо хоть немного денег есть. - Может, к твоим друзьям? Ты же раньше у них ночевал, когда с отцом ссорился. На мгновение я впал в ступор, после чего хлопнул себя рукой по лбу. Ну, конечно! Друзья! Вот я идиот! Можно же было сразу позвонить кому-нибудь из них и не приходить сюда! - Как я только сам не додумался? - Я достал из кармана сотовый телефон и начал листать записную книжку. Кому же позвонить? Кто точно не откажет? Кто живет один?.. Точно, Сай. Подходит по всем пунктам. Не думая дольше, я нажал на кнопку вызова и стал терпеливо ждать ответа. - Алло. - Сай, ты дома? - Нет, а что? - Понимаешь, тут такая ситуация, вообще безвыходная. Мне жить негде. И... моей сестре. Можно у тебя пару дней перекантоваться? Правда, очень нужно. - Да не вопрос, мог бы так и не распинаться. Подъезжай с сестрой, я как раз скоро буду. - Спасибо большое. Я в долгу не останусь. - Да не бери в голову. Я отключил телефон и посмотрел на Карин. Ну, хоть одной проблемой меньше. Есть, где переночевать, а это уже немало. - Ну все, я договорился. Сегодня переночуем у него, а потом я что-нибудь придумаю. - Я не вернусь домой. - Еще как вернешься. - Нет. Только вместе с тобой. - Со мной не получится, для меня там все потеряно. - Тогда и я не вернусь. - Она скрестила руки на груди и отвернулась. - О-ох, женщины! - взвыл я и, взяв ее за руку, направился прямиком к метро. Отчего-то всю дорогу, пока мы не вышли из вагона метро, Карин о чем-то думала. А я не хотел ее беспокоить. Возможно, она думает о Дейдаре. Возможно, об отце и о его словах. А возможно... обо мне и об известии о моей ориентации. - Слушай, а это не тот Сай, который из огня ребенка вытащил четыре года назад? - внезапно произнесла она. - Его еще никто найти потом не мог, как ни старались. Я повернулся к ней и вскинул вверх брови. - Ты-то откуда знаешь? - Да так, закрывать надо социальные сети, когда заканчиваешь переписываться с друзьями. Обалдеть. Она читала мою переписку. Я же тогда только одному человеку об этом написал. И то только потому, что не мог молчать. Нужно было хоть кому-то сообщить. А так получилась бы отличная статья, и я бы смог срубить приличное количество бабла. Но Сай практически слезно умолял никому не говорить об этом. До сих пор не понимаю, почему. Но отчего-то я согласился, после чего мы стали друзьями. Однако сейчас даже не это важно. Она читала мою переписку в соц. сети! И не факт, что только эту! А там у меня было такое... Стыдно даже вспоминать. - Ну ты даешь! Ты еще в моем компьютере лазила? - На тот момент он был общий. - Когда там открыто что-то мое, то он мой! Что ты еще прочитала? Сознавайся. - Ну, твои переписки с какой-то там Хаяте я вообще читать не стала, потому что это не положено делать приличным девочкам. Я почувствовал, что начинаю краснеть. Эту Хаяте я никогда не забуду. Такой развязной и пошлой девушки я никогда в своей жизни не встречал. Да и я был хорош. Молодой дурак, одним словом. Чего только между нами там не было. Начиная от развязных комплиментов и заканчивая виртуальным сексом со всякого рода извращениями. А это все Карин прочитала. Позор-то какой. - Ладно. - Я громко засопел. - В какие подробности моей личной жизни ты еще посвящена? - Да особенно ни в какие. Так, по мелочи. Но твоя Хаяте всех переплюнула. Она еще и издевается. Сестра называется. Я сейчас со стыда сгорю. - Ох, убил бы тебя, сказала бы ты мне это несколько лет раньше. - Да ладно, не заморачивайся. Я ведь все понимаю, молодость, гормоны... - Лучше замолчи, мне и так невыносимо стыдно. И так до самого выхода из метро мы не произнесли ни слова. Я все был озабочен пожиравшим меня изнутри стыдом, а она... даже боюсь предположить, чем у нее мозги забиты. Но как только мы вышли из метро, все подобные мысли тут же отошли на второй план. К этому времени на улице практически стемнело, и теперь веяло невыносимым холодом. Не прошло и пары секунд, как Карин скрестила руки и задрожала. Мне тоже было холодно, хотя одет я был значительно теплее. Ничего другого не оставалось. Я посмотрел на нее, затем посмотрел на свой свитер, после чего снял его и протянул ей, оставшись в одной тонкой сетчатой майке, что я на всякий случай надел вниз. - На, надень. Она посмотрела на меня и отшатнулась. - А ты? Ты же совсем раздетый. - Надевай, говорю. Ты по моей вине дом покинула, еще и заболеть по моей вине я тебе точно не позволю. Быстро надевай, пока не простыла. Она еще раз озабоченно глянула на меня, но все же взяла свитер. - Теплее? - участливо поинтересовался я, как только она надела его. - Да, спасибо. Далеко еще? - Минут двадцать идти. Так что давай быстрее. Пока мы добрались до нашего пункта назначения, у меня оледенели пальцы, нос и плюс ко всему начало нешуточно знобить. Успокаивало лишь то, что Карин сейчас определенно было теплее, чем мне. А когда я собрался набрать Саю, чтобы сообщить, что мы уже на месте, то с трудом даже разблокировал телефон. Конечно, можно было подышать на пальцы, чтобы хоть немного согреться, но при Карин показывать, что меня что-то беспокоит, не стоило. А то еще будет чувствовать себя виноватой передо мной. - Сай, мы дошли. - Я с трудом сдерживался, чтобы не начать стучать зубами. - Ты уже дома? - Дома! - Сзади сильно ударили по плечам, отчего я даже подпрыгнул. Ну и конечно, это был никто иной, как Сай. - Ну, привет! Я хотел было пожать ему руку, но Сай опередил меня и в своей привычной манере обнял, под конец сильно похлопав по оледеневшей спине. - Слушай, сколько лет, сколько зим, а это твоя сестра, да? Сай. - Он протянул руку, прежде чем Карин успела что-то понять. Она недоуменно посмотрела на меня и, получив в ответ ободрительное выражение на лице, пожала ему руку. - Да не волнуйся ты так, тут все свои. - Я ободряюще хлопнул его по плечу. - А кто волнуется? Я не волнуюсь. С чего ты взял? - быстро протараторил он. - Ага, поэтому ты трещишь без умолку. Он сглотнул и широко улыбнулся. - Пойдемте, что ли, в дом? - Пойдемте, а то я уже замерзла. - Карин поежилась и дохнула себе на ладони. - Не мудрено. - Сай перевел глаза на меня. - А ты вообще полуголым не мог прийти? Кто же в такую погоду так одевается? Тебя трясет всего. - Он мне свой свитер отдал, - вступилась за меня Карин. - И вообще мы не планировали покидать наш теплый дом. Обстоятельства, знаешь ли. Сай снова улыбнулся. - Она вся в тебя, Сасори. - Если бы. - Я с укором посмотрел на сестру. - Я чужие переписки не читаю. - Ребят, а можно как-то побыстрее соображать, а то мне правда уже холодно. - Ага, пойдёмте, а то простудитесь. А нам болезни ни к чему, да? Болеть - это очень плохо. - Не снимая с лица широкую улыбку, Сай снова громко сглотнул. Я только улыбнулся. Он всегда много болтает, когда волнуется. Но обычно производит впечатление умного и вдумчивого человека. Неужели это из-за Карин? Конечно, много чего заставляет его волноваться, но все-таки... немного неприятно, что на мою сестру так реагируют. Мои размышления грубо прервали сильным тычком в спину. Это была Карин. - Что встал? В дом, срочно! В тепло! Мне нельзя простужаться, я слишком плохо переношу любого рода болезни! Я вздохнул и, не став сопротивляться, шагнул в подъезд. Кто бы знал, как я замерз, а тут какое-никакое тепло. Только бы не подхватить ничего. Я тоже плохо переношу болезни, как и она. - Замерз? - Сай по-дружески обнял меня одной рукой и подтолкнул вперед. - Ты еще мне шанс оставляешь? - саркастически произнес я, и тут же мы оба двинулись вперед, сопровождаемые толчками в спину от Карин, которой страшно хотелось поскорее оказаться в теплой квартире. Правда, когда мы в ней оказались, мне кажется она слегка пожалела о такой поспешности. Прямо с порога мы наткнулись на на кучу скомканных бумаг. И это было только начало. - Ну вот, проходите. - Сай почесал затылок, не решаясь перевести взгляд вглубь собственной квартиры. - Только у меня немного не прибрано, я не ждал гостей. - Немного? Да тут же свинарник! - громко воскликнула Карин. Я перевел на нее гневный взгляд и несильно ткнул вбок. - Помолчи, это невежливо. - Да ты посмотри, какой срач! Ты точно один живешь? - Она повернулась к Саю, который был уже красный, словно рак. Похоже, он уже трижды пожалел, что впустил нас к себе. Хоть вокруг действительно срач, все же это лучше, чем ночевать на улице. Хотя, кажется, Карин предпочла бы скорее второе. Для нее подобное просто непостижимо. На самом деле и для меня тоже, хотя я и давно знаю Сая. Хм, но сейчас он определенно переплюнул себя. Прямо посреди гостиной, которую можно было легко увидеть из коридора, лежали практически все виды одежды, сбросанные в одну большую кучу. На люстре, не пойму, как такое может быть вообще, спокойно висели трусы в клеточку. На диване валялось немереное количество хлебных крошек, а на столе, стоявшем неподалеку, разлита то ли краска, то ли какая-то другая жидкость. Зато на стуле были красиво разложены два яблока, банан и надкусанная груша. На кухне, которая также хорошо просматривалась, лежала гора немытой посуды, на полу был рассыпан молотый перец, а в довершении к этому на занавеске красовалось яркое пятно от томата. Сама же прихожая была захламлена везде разбросанной обувью, а также каким-то непонятным мусором, вроде оберток от конфет и бичпакетов. Но больше всего здесь было скомканных листов самого разнообразного цвета. И единственное, что не давало с уверенностью назвать этот дом "бомжатником", были неописуемо красивые картины, развешанные по всему дому, где только можно. - Я... это... - Сай снова почесал затылок, не переставая улыбаться во весь рот, пытаясь сгладить неловкий момент. - Я уберу все. Просто правда никого не ждал. Не успел... прибраться. Да. Дайте пять минут. - Пять минут? Да тут и двух часов не хватит убраться! - вновь воскликнула Карин. Теперь уже покраснел я. Покраснел от ее поведения. Сай нас впустил пожить, хотя был не обязан, а она ведет себя здесь, как хозяйка. Сай ведь художник, ему не то что необходим этот творческий беспорядок - он просто не успевает убираться. Его каждый раз накрывает новая волна вдохновения. Я сам был свидетелем. Только начинает прибирать квартиру, через минут пять внезапно задумается, а потом летит рисовать. Хотя с другой стороны сказать, что он бы и рад убраться, было бы неправильно. Да, Сай - свинья, так будет правильно. Но это его мир, и он не виноват в этом. Он, в принципе, и не знал никогда толком, что такое порядок и уют. Ему и в беспорядке комфортно, если так подумать. - Еще одно слово, и будешь ночевать на улице. Она насупилась и состроила недовольное лицо. - Э... Ну... Давайте, что ли, чай выпьем, - неуверенно предложил Сай. - Из чего? Из майонезных банок? - Господи, Карин. - Я закрыл рукой глаза от стыда. Если бы кто знал, как мне было перед ним неудобно. А у нее еще совести хватает укорять его, когда он предоставил нам кров. Ни стыда, ни совести. - Слушай, - Карин посмотрела на Сая, - не подумай ничего такого, но давай я по-быстрому хотя бы видимый порядок наведу, а то правда невозможно. - Да я сам... - Нет, я быстрее это сделаю. У тебя есть веник? - Что?.. - Ну что ты тормозишь? Веник! - А, да, там. - Он прошел чуть вперед и указал на балкон, находившийся прямо за кухней. - Отлично. Я постараюсь побыстрее. Можно ведь не разуваться? Сай кивнул. После этого она со спокойной душой скрылась из нашего поля зрения. А вот у Сая, похоже, душа была совсем не спокойна, судя по его стыдливому взгляду, направленному на меня. - Сасори, мне так неудобно. Скажи ей, чтобы оставила, я сейчас сам... - Не надо, она права. Она все-таки девушка, тем более любит убираться. Давай лучше поболтаем. - Ну, давай. - Он взглянул еще раз в сторону Карин и перевел глаза на гостиную. - Идем. - Мы не спеша прошли в гостиную и, стряхнув крошки с дивана, сели на него. - Что у тебя на этот раз случилось? Ты ко мне уже года полтора не приходил. - Да, там с отцом поругались. Еще и Карин влезла - ее тоже выгнали. Нам просто необходимо где-то ночь провести. Надеюсь, завтра отец остынет и пустит в дом хотя бы ее. - А чего ты в свою квартиру не пошел? - Так нет у меня больше квартиры. Все отобрали. - По правде говоря, мне была не слишком приятна эта тема, так что я решил сменить ее. Объект нашелся почти сразу. - Слушай, не в обиду будет сказано, но что тебя заставило сделать вот это? - Я указал на трусы, висящие на люстре. - Лучше не спрашивай. - Он закрыл глаза рукой и отвернулся. - А все-таки? - Я увидел в окне очень красивую девушку. - И поэтому ты бросил трусы на люстру? - Я еле сдерживался, чтобы не засмеяться. Вот это бред первой степени, даже интересно, как он оправдываться будет. - Ты не понимаешь! - Сай даже покраснел. - У нее были просто идеальные черты лица, пышные, развивающиеся на ветру волосы, а взгляд... Какой взгляд! Я так хотел нарисовать ее... - Что снял трусы и кинул их на люстру? - Да ну тебя! - Он махнул рукой в мою сторону. - Ты никогда не смыслил в искусстве. - Да хоть убей, я не понимаю, что может заставить человека кинуть трусы на люстру. Лучше сними их. Все-таки девушка в доме. - Точно. - Сай встал с дивана и, высоко подпрыгнув, снял их с люстры, после чего кинул в другой конец комнаты. Я даже удивиться не успел, настолько все быстро произошло. - Ой, привычка. - Он быстро подбежал и, схватив трусы, положил их в комод. Следующим объектом его внимания стала куча одежды и белья. Не надо было быть гением, чтобы понять, что сейчас Сай меньше всего хотел убираться. Но видно тот факт, что к нему пожаловали гости, оказался сильнее, потому что он подошел к этой куче и задумчиво ее оглядел. - Наверное, нижнее белье мне все-таки нужно убрать самому. - Я помогу. - Я встал с дивана, и мы вместе принялись наводить порядок. Да, убирать нижнее белье Сая было очень весело. Каких только трусов здесь не было: и в цветочек, и с сердечками, и персонажами известной манги. В общем, позабавился я на славу. Но самый пик моего веселья настал, когда среди всего этого тряпья я обнаружил женские стринги. И если все предыдущие разы я сдерживался, то теперь меня тупо начало разбирать на хохот. - Симпатичные трусишки. - Я прыснул со смеху и кинул их Саю. - Сразу угадывается твой стиль. - Заткнись. - Сай улыбнулся и смял их, отложив куда-то в сторону. - Это от прошлой девушки осталось. - Ну-ну. Наконец, буквально через минут десять, мы убрали все его нижнее белье и разобрали грязную и чистую одежду. Чистую мы сразу сложили в шкаф, а грязную Сай сложил отдельной стопочкой. - Так, это все надо в машинку. - Сказав это, он отнес всю оставшуюся одежду в ванную, после чего быстро вернулся обратно. - Позже постираю. А это, - он посмотрел на стринги, все еще одиноко лежавшие на полу, - выкинуть. - Зачем, оставь, - не удержался от подколки я. - Тебе пойдет. - Да отстань ты, идиот. Хм, а без хлама его квартирка выглядит довольно просторной и уютной. И картины так прекрасно дополняют ее. Они прямо засияли без всего этого видимого мусора... Особенно одна. Такая красивая, что просто слов нет. - Слушай, когда ты это нарисовал? - Я аккуратно снял ее со стены и пристально оглядел. На ней был изображен рассвет. Не просто рассвет, а неописуемо красивый. Солнце было наполовину погружено в воду, как и все, что было на картине. Дома, фонарные столбы, растения и даже облака. А отражение в воде было таким натуральным, вплоть до мельчайшей частички тени, что невольно хотелось прикоснуться к нему. Прикоснуться и почувствовать прохладу этой воды, увидеть как заиграют блики и круги на ее поверхности. - А, это. - Он подошел поближе и заглянул мне за плечо. - Это в Венеции год назад, когда летал туда на каникулы. Эту картину я рисовал две недели. Каждое утро просыпался и плыл на гондоле в одно и то же место. Устал, как собака. Практически не отдыхал. Но это того стоило. В принципе, если быть до конца откровенным, я лишь ради этого и отправлялся туда. Красиво, правда? - Очень. - Я завороженно прикоснулся к солнцу, но тут же отдернул руку, опасаясь оставить на ней какой-нибудь след. - Это просто невероятно красиво. - Уже даже нашелся покупатель, готовый отдать за нее неплохую сумму. - А ты, как я вижу, так и не нашел нормальную работу. Все перебиваешься заработками от продажи картин. - Да я больше ничего и делать не умею, как рисовать. А если пойти работать в этом направлении, то... тоже не то. Работа - это ограничение, это сковывание полета фантазии. А для меня это все равно, что для птицы жить без крыльев. Я еще раз посмотрел на картину. - И не жалко такую красоту продавать? - Конечно, жалко. Спрашиваешь еще. В любом случае жалко, когда твой труд отделяют от тебя, ведь каждая картина - это будто мой собственный ребенок. Но жить ведь как-то надо. Не могу же я питаться воздухом. - Тоже верно. Но все-таки... необычайная красота. - Это еще что, у меня в спальне есть такая картина, что ты просто упадешь. Год! Я убил на нее год! По крупицам рисовал, ночами не спал. Пойдем, покажу. И он отвел меня в спальню, где и висело это чудо. Да, именно чудо. По-другому не назовешь. На всю стену висел огромный холст - даже и не знал, что такие бывают, - а на этом холсте была изображена девушка. Не просто симпатичная, а именно красивая, нет, даже прекрасная девушка с вьющимися длинными светлыми волосами. Ее голубые глаза были настолько глубокими и живыми, будто в них можно увидеть ее мысли и душу. И ей неописуемо шло белое, казалось бы предельно простое, без всяких лишних украшений, коротенькое платьице, практически не прикрывающее ее хорошеньких ножек, которые она, в свою очередь, мочила в речке. Вода была настолько прозрачной, что легко можно было увидеть ее оголенные небольшие ступни и камешки на прозрачном дне. Вокруг нее раскинулся зеленый луг, который язык не повернулся бы назвать неподходящим местом для такой прекрасной особы. По всему лугу расстилалась густая сочно-зеленая трава, сочетающаяся с огромным количеством нежно-розового вереска. Где-то просматривались даже несколько пчелок, порхающих над его цветками, и даже они выглядели очень естественно. Конечно, этот луг был поистине прекрасен, однако все же он ни в какое сравнение не шел с красотой девушки, которая, казалось, сейчас встанет, отряхнет от воды свои ножки и спустится с этого огромного холста к нам. - Ну как? - гордо спросил Сай, с уверенностью зная, что не услышит от меня даже смешка в сторону этого шедевра. - Она такая... живая. - Да, та, что я увидел с балкона, даже рядом не стояла с ней. - Кто это? - Я с трудом оторвался от картины и перевел взгляд на него. - Не поверишь, нищенка. Я встречал ее каждый раз, когда возвращался с института домой. Она постоянно сидела у фонтана и просила милостыню. И я всегда давал, а потом садился рядом и разглядывал ее часами. И только после этого приходил домой и рисовал ее. Конечно, одежду я изменил, придал волосам более привлекательную форму, но лицо, глаза и все остальное осталось прежним. Я днями и ночами любовался этой картиной, пока не влюбился в эту девушку, в ее портрет, который сам же и создал. - Он грустно вздохнул. - Правда к тому времени она уже куда-то исчезла, и я больше ее не видел. - И ты до сих пор влюблен в нее? - Нет. - Он отрицательно покачал головой. - Это прошло. Осталась только картина, которая теперь вызывает во мне лишь восхищение. К тому же, это всего лишь оболочка. Неизвестно ведь, какая она внутри. Может, все, что есть у нее красивого, - это только лицо. - Он встал в позу художника и оглядел свою работу профессиональным взглядом. - Этот луг я видел лишь однажды, в каком-то фильме. Но когда я начал рисовать ее, он сразу вспомнился мне. И я понял, что нигде она не будет выглядеть так красиво, как на нем, у этой самой речки, среди этих самых цветов. Ты даже не представляешь, сколько людей вызывались купить ее, предлагали баснословные суммы, но я не согласился. Это - мое величайшее творение, и оно будет со мной до тех пор, пока я не сделаю лучше. «Куда уж лучше» - на мгновение пронеслось в голове. Я еще раз посмотрел на картину. И тут на мгновение, буквально на какое-то мгновение, я увидел в лице этой неизвестной девушки Дейдару. Всего мгновение, а сердце будто ножом полоснули. Дейдара... Как он там? Я так по нему скучаю, хочу снова увидеть его, крепко обнять, нежно коснуться сладких губ... Но те слова... Зачем он все это сказал? Нарочно? Чтобы бросить меня? Причем на следующий день после секса. Так... так обычно я поступал с девушками... Но полгода. Целых полгода притворяться, играть любящего человека, да еще так натурально, ради одной ночи? Это как-то слишком. Или же настолько был велик интерес?.. - Ты чего скис? - Сай положил мне руку на плечо. Только тут я словно очнулся ото сна. - Да так, неважно. Вспомнил кое-что. - Я бросил еще один взгляд на картину. Все та же девушка, однако теперь она мне не казалась так же необычайно красивой, как вначале. Она навевала грусть, навевала воспоминания... Не хочу смотреть на нее. Не хочу ломать себе мозг и еще больше путаться, не хочу вновь резать ими и без того израненное сердце. - Ты все еще дрожишь. Может, тебе дать что-нибудь теплое? - Не надо. Скоро пройдет. - Я попытался унять совсем малую, незначительную дрожь, которую почувствовал Сай, но мои старания не увенчались успехом. Напротив, теперь даже начали слегка стучать зубы, что не укрылось от моего друга. И он бы непременно уже достал из своего шкафа какую-нибудь шерстяную вещь, но тут из кухни донесся довольный голос Карин. - Эй, там, я чай налила! Идите сюда! - Пошли? - спросил Сай. Я кивнул и, бросив еще один взгляд на девушку, побрел вместе с ним на кухню. Надо сказать, даже это помещение не хило изменилось. Стало непривычно чисто. Вся многочисленная посуда, сваленная в раковину, стояла вымытой на положенном месте, запачканная занавеска была сорвана и благополучно отправлена в стирку, а столе уже стояли две кружки с горячим чаем. - Вы пейте, я пока в гостиной уберусь. - С этими словами Карин ушла. Краем глаза я заметил, что Сай снова краснеет, глядя ей вслед. - Ты чего? - Я осторожно коснулся его плеча. - Мне так неудобно. Почему она убирается, когда это должен делать я? Я улыбнулся. - Ничего, считай, что это плата за ночевку. К тому же тут реально срач, а так, как Карин, ты точно не уберешь. Так что не бери в голову, и давай пить чай. Он тяжело вздохнул и последовал моему совету. Мы сели друг напротив друга. Я тут же взял горячую кружку и попытался вобрать ее тепло в себя. - Да, повезло тому, кто ее замуж возьмет, - задумчиво сказал Сай, взглянув назад. - Такая хозяйственная. - Зато язык длинный. - Я сделал глоток. М, как же хорошо. И тепло. Именно то, чего мне сейчас не хватало. Для полного блаженства мне не хватало лишь одной вещи: чтобы друг не сверлил меня таким пристальным взором. - Тебя ведь что-то беспокоит? Я оторвался от кружки и взглянул на него. - С чего ты взял? - Не надо, Сасори. Я могу определить любые эмоции и чувства по лицу человека. Я столько времени уделил каждому из них, столько их нарисовал, они проходили через меня на бумагу. И теперь я даже за улыбчивым и беззаботным лицом могу распознать печаль и страдание. Поделись, станет легче. Такой ответ, откровенно говоря, поставил меня в тупик. Я, конечно, всегда знал, что Сай странный, но это уже слишком. Все чувства проходили через меня на бумагу... Бред какой. - Да тебе кажется. Совсем чокнулся в одиночестве. Тебе нужно больше быть на свежем воздухе и в компании людей. Сай устало покачал головой. Весь его вид, особенно глаза будто говорили, что он читает меня, как открытую книгу. И даже эта маска на моем лице не стала ему преградой. - Ты ведь знаешь, что я говорю правду. Последняя фраза заставила меня, наконец, окончательно принять его слова всерьез. Он действительно не притворяется. Действительно чувствует, что на моей душе неспокойно. Так может... рассказать? Он неглупый человек, возможно даст совет. Мне ведь он сейчас как раз необходим. Карин нет поблизости, значит момент подходящий... Ладно, откроюсь. Все же он мой друг. - Ну. - Сай сделал глоток из кружки и выжидающе на меня посмотрел. - Это... это все очень сложно. - Я отложил свою кружку в сторону и сцепил руки в замок. - Я даже не знаю, с чего начать. - Начни с основного, я всегда так делаю, когда рисую. А дальше уже выстроится четкая картина. Ответ меня слегка позабавил, но все же помог понять, с чего начинать разговор. - В общем, есть один человек, который мне сильно нравится. Даже не так, я люблю его. - Надо же, ты наконец-то влюбился. И кто эта счастливица? Меня внезапно передернуло. Я даже не подумал, что могу проколоться, и он узнает, что я встречался с парнем. Нужно впредь быть осторожнее. Неизвестно ведь, как он отреагирует на подобное. - Это не важно, ты ее не знаешь. В общем, она такая... Необыкновенная. - Она красивая? - Очень. Не перебивай! - Прости. - Она действительно необыкновенная, я ни капли не преувеличиваю. Больше всего мне нравятся глаза. Они такие... глубокие, такие голубые, как морская пучина. Я много раз в них тонул, много раз терял счет времени, глядя в них. Но еще больше мне нравится, как она целуется. Ты не представляешь, так нежно, чувственно, с осторожностью. От его поцелуя перехватывает дыхание, а сердце начинает биться чаще... - Его? - Сай нахмурился и подозрительно взглянул на меня. Внутри мгновенно все похолодело. - Ее. Я оговорился. Пронесло. Кажется, ничего не заподозрил. - Ладно, - Сай сделал еще глоток из кружки и поднял над ней ладони, тем самым грея их выходящим из нее горячим паром. - В принципе, я понял, что она у тебя замечательная. Вроде все хорошо, тебе все в ней нравится. В чем тогда проблема? - Дело в том, - начал я, - что она живет одна в Токио уже больше двух лет. Ее оставили одну родители в семнадцать лет и улетели во Францию, на заработки. Они, правда, хотели ее забрать, но так получилось, что она бунтом добилась, чтобы ее оставили в Японии. По ее словам, им было совсем на нее плевать, они даже не интересовались ее здоровьем... Черт, я не могу. Все так несвязно получается. - Я притянул к себе кружку и допил чай, опасаясь, что он остынет. - Не волнуйся, рассказывай все, что считаешь нужным. Разговор явно не клеился. И это было в основном из-за того, что я не мог сосредоточиться на чем-то одном. Такая длинная история - невозможно ее рассказать за несколько минут. И тем более нельзя сболтнуть ничего лишнего. Иначе... я даже не знаю, что будет. Откуда же мне подступиться, чтобы быть поближе к этой проблеме? - Ну... тогда зайду с другого краю. Она болеет астмой, и когда слишком сильно волнуется, начинает задыхаться... В общем, несколько дней назад у нас все было хорошо. Мы и до этого, конечно, часто ссорились, но тогда хотя бы были причины. А в тот день я пришел с работы, а она мне говорит, что якобы она меня использовала, изменила на днях со своим бывшим и вообще хотела посмотреть, за какое время... - тут я осекся. Не продолжу же я фразой "натурал перевоплотится в педика". - Ладно, не важно, суть ты ведь понял. Она такого мне наговорила, что я просто не выдержал и ушел. А потом вернулся через какое-то время, чтобы высказать ей все, что думаю о ней, а она лежит на полу и задыхается от приступа. Я отвез ее в больницу, там ее срочно реанимировали, и теперь она лежит в больнице под капельницей, к ней никого не пускают. - Сочувствую, - грустно произнес он. - Астма вообще штука ужасная. Я встречался с такой, правда она не задыхалась, а просто кашляла, но все равно было страшно. Представляю, каково тебе было. - Да не в астме даже дело. - Я встал со стула и повернулся к окну, сжимая до боли зубы. - Я не понимаю, почему. Почему она это сказала? Ну не верю я ей. Тогда может психанул от таких слов, но теперь не верю. Тут что-то другое. Слишком настоящими были чувства, слишком. Я не верю, понимаешь, не верю! Нельзя так притворяться, невозможно! Что же тогда? Почему? Я не смогу без нее. Я столько всего поменял в себе ради нее, ты даже представить себе не можешь! Это... Это как если бы ты навсегда отказался рисовать. Брови Сая вздернулись вверх. Конечно, ему нелегко будет в это поверить, но все сказанное ведь действительно правда. Я - тот, кто менял девушек, как перчатки и плевался в сторону гомосексуалистов, стал таким же. Из-за него. Только из-за него. Это все равно, что для Сая навсегда отложить кисть в сторону. - Да ну, преувеличиваешь. - Нисколько. Ни на грамм. Я... Я хочу быть с ней. Я люблю. - Я резко обернулся к нему. - Ты сказал, что поможешь советом. Помогай. Сай задумчиво помешал ложкой в кружке оставшийся чай и, заглянув туда, вытащил ложку, а затем допил его, под конец забавно причмокнув губами. Не знаю, чего он тянул: обдумывал мои слова или специально давил мне на нервы, но мне ничего другого не оставалось, кроме как терпеливо ждать ответа. - Вкусный чай. Вроде заварка та же, а вкус другой. - Ты что, издеваешься? - Не выдержав, я схватился за голову и выжидающе уставился на него. Он что, специально меня злит? Это не та ситуация! Я же сейчас умру от нетерпения! - Да нет, правда вкусный. - Сай! - Я уже готов был отобрать эту чертову кружку и запустить в него ею. - На самом деле я не понимаю, что вызывает у тебя затруднение. Иди к ней в больницу и спроси, в чем же причина. - Но... - Я невольно сжал пальцами скатерть и уставился на нее, словно в ней могло отразиться решение всех моих проблем. - Если она скажет, чтобы я навсегда убирался из ее жизни? - Так она вроде и сказала тебе это. Тут хуже быть не может, на мой взгляд. А так ты хотя бы узнаешь причину. Я устало закрыл глаза. Если бы все было так просто. - Я боюсь. Я боюсь услышать ответ. Боюсь услышать то же самое. Вдруг... Вдруг это и есть истинная причина. - Но ты же сам сказал, что не веришь. Что невозможно так играть и показывать любовь. - Я знаю! - В очередной раз вспылив, я изо всех сил треснул руками по столу, но Сай даже не шелохнулся, что взбесило меня еще больше. Я перегнулся через стол и заглянул ему в глаза. Неужели он не понимает? - Но вдруг... Все ведь может быть. - Знаешь, что я думаю? - Сай встал со стула и сполоснул под краном кружку. Затем не спеша поставил ее на место к остальным помытым, под конец вытерев мокрую руку о свои штаны. А я, как дурак, смотрел на него и все ждал ответа. Однако он будто нарочно тянул время. - Ну! - наконец, не выдержал я. Только после моего отчаянного крика он повернулся и заглянул мне в глаза. Неожиданно я поймал себя на мысли, что его взгляд очень странный. Так смотрят только истинные философы, которым представленная ситуация кажется настолько очевидной, что они не понимают, как до остальных это может не доходить. - Я думаю, что ты идиот, - четко произнес он, глядя мне прямо в глаза. По правде, слова повергли меня в шок. - В смысле? Почему? - Потому что у тебя есть шанс узнать правду, добиться ее от человека, который дорог, а ты боишься. Говоришь, что чувства с его стороны были настоящими - и тут же сомневаешься в своих же словах. Долго будешь еще бояться? Так и не заметишь, как потеряешь свою любимую. Она просто исчезнет из твоей жизни, возможно, достанется другому, а ты будешь всю жизнь корить себя, потому что побоялся задать один единственный вопрос: почему. Мне больше нечего добавить. Ты хотел совета - получи. Что делать дальше - решать тебе. Недовольно хмыкнув на прощание, он направился к выходу из кухни, и через секунду я уже остался наедине с самим собой, своими мыслями. Самое время подумать, что делать дальше. Может, я и идиот, однако все-таки прекрасно понимаю, что Сай прав. Но... Как же страшно... Дейдара говорил с такой решимостью в голосе... Может ли это быть неправдой? Хотя, какой смысл гадать? Все равно любой ответ, к которому я приду, так и останется предположением. Истину ведь знает только сам Дейдара. Внезапно издалека донесся восхищенный возглас Карин, буквально вырвав меня из забытия. Должно быть увидела эту девушку на стене у Сая... Девушку, которая напомнила мне Дейдару. Вроде такую красивую... но даже она не сравнится с ним. - Какой же ты трус, Сасори. - Я обессиленно опустился на стул и запустил руку в волосы. - Нельзя так жить, нельзя. Нельзя поддаваться страху и вечно идти у него на поводу. Ты должен все узнать. Должен. Обязан. Не мог Дейдара так думать. Не мог изменить. И уж тем более использовать меня для "эксперимента". Невозможно. Он же не такой, он не шлюха. Ему всегда нужна была только любовь. Любовь, которую я ему давал. И в тот день... Тот день был самый замечательный на свете... Так что же не так, черт возьми? Почему? Постепенно, незаметно для меня самого, голову начала одолевать боль, заставлявшая сильнее сжимать руку, находящуюся около виска. Так и не прошедший до конца озноб начал усиливаться. С каждой секундой становилось все хуже и хуже. И ладно все это, но что самое главное - одолевал нестерпимый жар. Со лба постепенно начал катиться холодный пот. Но меня это волновало в последнюю очередь. Даже в таком состоянии я все продолжал думать, продолжал терзать себя мыслями о нем, пытался найти у себя в голове истинную причину его слов, заранее зная, что это не закончится успехом. Но все же мозг лихорадочно искал ответ, рационализируя все возможные и невозможные варианты. Однако в конце концов жар стал таким невыносимым, что я уже не мог сидеть на месте. Мне казалось, что меня посадили на раскаленную сковороду и теперь, не щадя, пытают. Сил терпеть не оставалось. Сделав над собой большое усилие, я поднялся с места и подошел к окну, раскрыв его настежь. Холодный осенний ветер тут же ударил в лицо и пробрался во все щели и без того тонкой одежды. Да, так определенно стало лучше. Не жарко. Самое главное не жарко. Вот только курить хочется. Но где сигареты? В чемодане остались сигареты. С дуру закинул их туда, чтобы не мешали. А чемодан дома. Дома... Разве это теперь дом? Скорее жилище, в котором я родился и вырос. Не дом. Мой дом рядом с Дейдарой. С моим любимым Дейдарой. Люблю его больше жизни. Хочу дотронуться до него, коснуться губ. Он у меня самый красивый, самый нежный, самый любящий... Черт, как же курить охота. Дейдара не любит, когда курят, но я все равно закурю. Прости, Дейдара. Прости, я больше не буду. Только одну сигаретку. Только одну, и я брошу. Ради тебя брошу. - Сай. Сай, дай сигареты. Голова уже не просто болела, а словно была готова взорваться в любую секунду. Ветер уже не помогал. В голове вертелось только желание взять в зубы сигарету и вдохнуть ее до боли приятный едкий дым. Сигарета, Дейдара и холод - вот все, что сейчас мне было нужно. Поэтому плохо соображая, что делаю, я снял майку и бросил ее на пол. Нет, все еще недостаточно прохладно. Нужно поближе к ветру, поближе к холоду. Адская жара, откуда она только взялась? Может, мне это снится?.. Нет, во сне не бывает таких ощущений. Не бывает такого пекла, черт возьми! Не до конца понимая, что делаю, я схватился за оконную раму и свесился через карниз. Да, так намного лучше. Так прохладней. Еще бы сигаретку. Закурить. Как же хочется курить. Что же за пытки такие? Когда мне дадут мои сигареты? Когда уже отступит эта чертова жара? Не могу. Задыхаюсь уже. Потерять бы сознание и выпасть отсюда к чертовой матери. Интересно, как бы тогда отреагировал Дейдара? Он бы расстроился? Или лишь махнул бы рукой? Я ведь ему не нужен. А может быть... Внезапно откуда-то издалека послышался дикий визг. И прежде чем я что-то успел сообразить, меня крепко обхватили сзади за талию и начали тянуть назад. В последний момент я все же успел схватиться за оконную раму, но один резкий рывок заставил пальцы разжаться. - Сасори, ты дебил?! Прыгать собрался?! - Отстань, жарко... Оставь, пожалуйста. Не хочу. Оставь меня. Лучше дай закурить. - Я не курю, придурок! - Дай закурить, Сай... Пожалуйста... Принеси сигареты... Я только одну... Я больше не буду, только одну... Прости, Дейдара, только одну... Его руки были холодными, но мне все равно не давала покоя жара, казалось, навечно поселившаяся в моем теле. Хотелось просто упасть на пол и умереть. Но Сай не давал. Он вцепился в меня, словно кошка, и куда-то тащил, несмотря на то, что я сопротивлялся. Мне хотелось на холод. Хотелось поближе к открытому окну. Но вопреки всем меня желаниям меня положили на диван и придавили сверху, чтобы я не смог вырываться. Прохладная рука начала ощупывать тело, заставляя меня слегка постанывать даже от такого мимолетного облегчения. - Он весь горит. - Сделай что-нибудь! - раздался рядом истеричный вскрик. - Не ори, лучше принеси мокрую тряпку. Только намочи ее с одной стороны, а с другой оставь сухой. - Какую тряпку? - Какую угодно! Что найдешь! В одно мгновение тяжесть чужого тела исчезла, однако на ее место опустилось что-то удушающее, что-то ужасно жаркое. Теплое одеяло. Ужас. Зачем? Мне хочется на холод. Я сейчас умру. Заприте меня лучше в холодильнике. Выставите на улицу. Что угодно, только не одеяло. Не могу. Как же жарко. Дайте воды. Воды и сигарет. Хочу курить. Хочу... - Сасори. Сасори, ты как? - Закурить... Дай закурить... Пожалуйста... Сай... Пожалуйста... Он ничего не скажет... Он меня любит... Он простит меня... Чувствую, как ко лбу прикладывают что-то мокрое и холодное. Хорошо как. Наконец-то хоть что-то облегчает мои мучения. Кажется, подохну сейчас. Еще это чертово одеяло, которое никак не получается скинуть. За что такие мучения? В чем я провинился? - Может, скорую вызвать? - Пока не надо. Если в ближайшее время температура не спадет или станет хуже, вызовем. - Да ты что, больной? Куда уже хуже? А если он умрет? - Да помолчи ты. Никто не умрет. Иди, закрой срочно все окна и принеси ему воды. - Хорошо. Наконец-то губ коснулась холодная вода, за глоток которой я был готов отдать жизнь. Я жадно глотал ее, пока не высушил стакан до капли. Мало. Этого мало. Хочу еще. - У тебя есть какие-нибудь таблетки, чтобы сбить жар? - Я не часто болею... Так что у меня ничего нет. - Тогда я пойду в аптеку. После этой фразы я уже не мог нормально соображать. Все сбилось в кучу. Казалось, что мозги уже расплавились. Одеяло, сигареты, вода, Дейдара... Все сбилось в одну большую кучу. Но даже сейчас, даже в таком состоянии я знал, чего хочу... Хочу, чтобы он был рядом. Даже пожертвую ради него сигаретами. Не закурю. Только бы он сейчас оказался здесь. Только бы произнес одну единственную фразу. Люблю тебя.