Идеальный

      Уилльям Т. Спирс был идеальным во всем. По крайней мере так все считали. Идеальный начальник. Идеальный шинигами. Идеальный сотрудник. Шинигами, который в совершенстве владеет ситуацией — ничто не ускользнет от его внимательного взгляда. Подчиненные считали его идеальным начальником: всегда спокойный, никогда не повышает голос, всегда четко формулирующий приказы. Каждый из сотрудников с первого раза понимал, что от него требуется. Карьера же у Уилльяма Т. Спирса была просто головокружительной. Он буквально за сотню лет поднялся от младшего стажера до начальника департамента, затмив собой другие кандидатуры. Всем казалось, что своей должности Уилльям Т. Спирс добился играючи, легко и просто. Его однокашники и заметить не успели, как он преодолел ступеньку за ступенькой карьерной лестницы и поднялся далеко наверх, оставив их позади. Уилльям Т. Спирс и правда казался во всем идеальным. Мягкий, но стойкий характер. Он никогда не выскажет недовольство. Он никогда в тебе не разочаруется, и сам — никогда не подвергнет сомнению свои действия. Вокруг него словно создавалась аура стабильности, надежности, стойкости и немного — морозной стужи. Казалось, что вывести его из себя просто невозможно. И эта холодность делала его особенно притягательным. Девушки в канцелярии считали его идеальным партнером. Красивый, высокий, со спокойным характером и отличной должностью. Просто мечта. Каждая из них мысленно вышла за него замуж. Вот только Грелль Сатклифф знал, что это все показное. Удачно подобранная маска. Он один знал, каким Уилльям Т. Спирс был на самом деле.              Уилльям Т. Спирс не был гением. Учеба в академии далась ему с большим трудом и, если бы не Грелль, возможно, он не смог бы ее закончить. Так и карьера его не была безоблачной. Сам он смог подняться только до младшего диспетчера. На этой должности он проработал долгих десять лет. Из кожи вон лез, чтобы его заметили, чтобы его оценили и в конечном итоге повысили. Вот только его не повысили. Не через год, не через пять, не через десять. Грелль же на тот момент был уже старшим диспетчером — выше по должности чем Уилльям Т. Спирс. Вся его хваленая карьера, весь великолепный взлет по карьерной лестнице Уилльяма Т. Спирса зависел только от одного — умения Грелля флиртовать. Сначала Уилльям даже не знал, что его друг? Любовник? Его зависимость? Вообще хоть как-то причастен к этому. Пока на очередном повышении, когда он стал руководителем отдела, его начальник не похлопал его по плечу. «Вам очень повезло с таким другом, мистер Спирс», — пропел этот напыщенный индюк Уилльяму на ухо, — «Держите его поближе к себе, мистер Спирс. Его особые… умения, еще пригодятся Вам». В тот же вечер Уилльям расставил все точки на i, и понял одно — без Грелля он так бы и остался младшим диспетчерам в отделе по сбору душ. Повышение до диспетчера среднего звена? Угроза. Ведь их общий на тот момент начальник панически боялся Грелля. Но Уилльям просто терпеть не мог сборы душ, ему не нравилась работа в этом департаменте. Он не Грелль, нет, у него был совсем другой склад ума — аналитический. Он давно хотел работать в департаменте по надзору за шинигами. Перевод в другой департамент? Легко! Флирт и минет в подворотне сделали свое дело, но и этого было мало. Повышение до старшего диспетчера? Для Грелля Сатклиффа нет ничего невозможного. Пришлось, правда, раздвинуть ноги, но Грелль думал, что все будет в порядке пока об этом не узнает Уилльям Т. Спирс. Тот и не узнал. Еще лет тридцать не знал, в их отношениях и без этого было много проблем. Добиться для Уилльяма Т. Спирса повышения до руководителя отдела по контролю магии оказалось легче, чем Грелль себе представлял. Директор департамента по надзору за шинигами оказался извращенцем. Нет, ему не нужно было, чтобы Грелль спал с ним. Ему нужно было, чтобы Грелль переспал с его женой. Греллю же было плевать, как именно он добьется того — Грелль Сатклифф всегда получал от жизни все. И от посмертия тоже. Одного он не учел, что этот старый дурак проболтается.              Так мы и приходим к тому, что Уилльям Т. Спирс — не идеальный. Уилльям Т. Спирс садист коих поискать еще надо. У него буйный нрав, который он еле сдерживает, стараясь не выдать себя с головой. Он раздражительный и нервный. Грелль находил милым то, что Уилльям Т. Спирс ненавидел просыпаться по утрам. Будильники в его доме не задерживались, он разбил не один в приступах ярости. Проснуться же Уиллу помогало только кофе, крепкий черный кофе, и, не дай Смерть, он когда-нибудь закончится в его доме. Грелль не понимал, как Уилльям вообще мог пить эту крепкую гадость, в мире Грелля существовали только сладкие напитки. Уилльям Т. Спирс был расчетливым и лживым. Грубым ревнивым собственником. Очень ревнивым.       Их отношения не были идеальными. Даже если не вспоминать все эти… неприятные инциденты ради карьеры Уилльяма — с Греллем было очень тяжело. Или Греллю с ним? Они друг для друга были как зависимость. Как мрачная, темная сила, что уничтожает все на своем пути. Вместе быть сложно, порознь — просто невозможно. В приступах ревности Уилльям Т. Спирс избивал Грелля так, что он еще несколько дней не мог ходить, и это при повышенной регенерации жнеца. Грелль терпеть не мог боль, но за всю свою короткую жизнь он понял одно: хочешь, чтобы это побыстрее закончилось — не сопротивляйся. Но с Уиллом это не срабатывало. Покорность Грелля в такие моменты выводила его из себя еще больше, и эти пытки, побои и насилие заканчивались только под утро. Грелль не понимал почему он терпит это. Ведь если задуматься, их отношения начались также — с насилия. Просто Уилльям Т. Спирс однажды не выдержал. Это было после академии, Грелль думал, что они друзья. Уилльям думал, что это невозможно. И доказал свою правоту изнасиловав Грелля в его же комнате в общежитии. Но на все это у Грелля был только один ответ — потому что это Уилльям. Он готов был вытерпеть все, что угодно лишь бы Уилльям Т. Спирс продолжал смотреть на него.       Так, как смотрел на него Уилльям Т. Спирс за всю жизнь на Грелля не смотрел никто. На самом дне зеленых глаз Уилльяма Т. Спирса скрывалась тьма и страсть, которую просто невозможно было описать словами. В их отношения не верил никто, и это было им только на руку. Эрик лишь качал головой, он не понимал, как эти двое вообще терпят друг друга. За все годы знакомства с этой парочкой, он не понимал только одного — как они еще не убили друг друга. Не пожрали друг друга, как дикие звери. Это был самый отвратительный роман, за которым Эрику Слингби пришлось наблюдать.              Нет, идеальным Уилльям Т. Спирс не был. Идеальным любовником — тоже. И когда спустя еще двадцать лет появилась возможность стать директором департамента по надзору за шинигами — у Грелля просто не оставалось выбора. В Британском Управлении освободилось какое-то место, кто бы мог подумать, что бюрократическая крыса, который последний раз в поле был лет пятьсот назад, мог умереть от яда демонов. Начальник Уилльяма Т. Спирса поспешил занять вакантное место. А Уилльям — поспешил занять его. Грелля тогда не было почти неделю, его заманили в какую-то оргию, и пока он отдувался — Уилл уже вступил в права своей новой должности.       Грелль знал это чувство, когда-то давно, когда он еще был жив, он чувствовал тоже самое — его просто продали подороже. Но Грелль не был бы собой если бы не смог пережить и это. Подумаешь, он и так уже был сумасшедшим. Грелль вернулся через неделю и не один, а с подарком. Галстук глубокого зеленого цвета, который Уилльям так ни разу и не надел. Грелль смеется, что это не зеленый, это цвет хвои — холодный цвет старой хвои. Такой же холодный, как и сам Уилльям Т. Спирс. Через полгода Уилльям ловит себя на мысли, что уже пару месяцев пользуется шампунем с экстрактом хвои. Грелль лишь мурчит ему на ухо — ему нравится этот запах. Он такой же холодный как Спирс.              Эрик просто не понимал, как эти двое не переубивали друг друга. Особенно после того, как Грелль влюбился в смертную женщину. А вот Уилльям Т. Спирс, вопреки всем ожиданиям, к Мадам Рэд не ревновал. Он в чем-то даже понимал Грелля. Уилльям спокойно ждал, когда Грелль наиграется, сломается и сам уничтожит свою любовь. А после — вернется домой. Так и случилось. Успокаивать Грелля тоже пришлось Уилльяму, тот жался к нему, обнимал за плечи и беззвучно кричал. Для Грелля Мадам Рэд была чем-то настоящим, и Уилльям прекрасно понимал его. Ведь для него такой «Мадам Рэд» был сам Грелль.       Проблема Уилльяма Т. Спирса была в другом. Грелля он действительно любил. Той мрачной, мерзкой, прогнившей любовью какой умел. Он не раз говорил Греллю — беги, беги не оглядываясь, но тот не слушался, а лишь терпел и стойко переносил все свои истерики. Уилльям ненавидел, когда Грелль истерил, а слезы делали только хуже. Греллю приходилось запираться в ванной, чтобы Уилльям не видел его таким, но в один из дней его убежище не спасло — Уилльям просто выбил дверь.       Но на самом деле, Грелль Сатклифф любил доводить Уилльяма до исступления. Он просто обожал, как у того темнели глаза в приступах ревности. Однажды Грелль пришел к нему домой поздно вечером. От Грелля за версту несет чьим-то одеколоном, который смешивается с привычным для Грелля запахом яблок и карамели. Уилльям не помнил, как оттащил Грелля за волосы в ванну, не помнил, как включил ледяную воду и засунул Грелля под струи воды. Уилльям намывал его волосы хозяйственным мылом, чтобы смыть с Грелля вообще все запахи, но едкий запах крови, что всегда окружал Грелля, не исчез, а может это потому, что Уилльям разбил ему нос о раковину в ванне. Наутро Грелль не может встать с постели, его просто не держат ноги, но причина этой слабости ему нравится — он любим.              Уилльям знал, что образ Грелля — веселого повесы, что готов гнаться за каждым мужчиной — лишь иллюзия. Такая же иллюзия, как его маска спокойного и уравновешенного начальника. Да, Грелль был не в себе. Грелль был на все сто не в себе — в его личном деле давно стояла пометка красным: «Расстройство личности, маниакальная жажда крови, депрессивные наклонности. Опасен», но даже не смотря на свое сумасшествие, он был очень серьезным. И гениальным. Такого ума среди шинигами не было ни у кого. Грелль запоминал все с первого раза, владел феноменальной памятью и уникальными способностями. А главное, он прекрасно их скрывал.       Однажды ночью, Грелль будет голым сидеть в их постели, укрытый одной лишь простыней и смотреть куда-то в пустоту. Грелль не просто худой, он болезненно тощий. Пальцами можно пересчитать ребра и позвонки на спине. Такого Грелля хочется сломать. Это все, о чем может думать Уилльям при виде Грелля. В любое время дня и ночи, единственное, что он хочет — это сломать его. Запереть его у себя, подальше от чужих глаз, чтобы Грелль был только его — навсегда. Грелль, как чувствует его темные мысли, смеется слегка безумно, а потом тихо начинает говорить. Монолог Грелля странный и под середину Уилльям уже не понимает, что тот имеет в виду:       Уилльям Т. Спирс как серийный убийца. Расчетливый и хладнокровный, который планирует свои приступы задолго наперед. Он не оставляет следов, нет, даже запах не поможет вычислить убийцу. Уилльям Т. Спирс не пахнет ничем. Грелль знает его более сотни лет, но так и не понял чем пахнет Уилльям Т. Спирс. Он пахнет дорогим одеколоном, что подарил ему сам Грелль. Этот запах подходит ему по статусу: спокойный и уравновешенный джентльмен, идеальный начальник, идеальный шинигами, идеальный во всем. Но этот запах — искусственный. Этот запах — не его. Уилльям Т. Спирс пахнет хвоей, но запах шампуня легко выветривается, не оставляя и следа. Уилльям Т. Спирс пахнет кровью, но возможно, Грелль смеется, это пахнет от него. Уилльям Т. Спирс практически незаметно, слегка, совсем невесомо пахнет яблоками и карамелью. Оно и понятно, когда вы просыпаетесь вместе уже сотню лет. Для Грелля: Уилльям Т. Спирс пахнет страстью, ревностью. Бурей. Он пахнет бурей. Ураганом, проливным дождем. А еще тьмой, настолько черной и мрачной, что не разобрать ничего. Но это — только для Грелля. Это — только в стенах их квартиры. Это все равно не поможет вычислить идеального серийного убийцу Уилльяма Т. Спирса. Идеальный Уилльям Т. Спирс, которого видят шинигами на работе — не пахнет ничем.       Грелль смеется своим словам, падая на кровать прямо в объятия Уилла. Тот прижимает его к себе крепко, но мягко, зарываясь носом в волосы Грелля. Уилл не знает, что на него нашло, это не свойственно ему, но то ли так на него действуют слова Грелля, то ли сам Грелль. Уилльям тихо шепчет какие-то стихи, что прочел где-то, казалось, больше сотни лет назад. Грелль разворачивается в его объятиях, прижимается еще сильнее, а глаза горят — он просто не верит своему счастью. Уилльям Т. Спирс, настоящий Уилльям Т. Спирс, только для него, и такой он со всей своей жгучей ревностью, отвратительным характером и мрачными мыслями — идеален. Идеален, только для него.