Ассистент Адриана Агреста

***

Маринетт прогуливалась по ночному Парижу, пытаясь развеяться. Она, за последние дни, многое обдумала. К примеру: любит ли она Адриана? Да. Это несомненно. Несмотря на жгучую боль, причинённую парнем, она каждый раз вспоминала его прикосновения в ту ночь. Но был ли это Агрест? Может, надевая маску, парень полностью перевоплощался в Нуара? Думал как Нуар, спал как Нуар, ел как Нуар. Возможно, что это просто вторая личность Агреста, как у одной пациентки Клары Нортон Фаулер, которая страдала раздвоением личности. Но Маринетт поняла, насколько парень водил её за нос. Пытался помочь как Нуар, а на деле раздавливал как Адриан. Чэн не думала, что это было сделано специально, она слишком хорошо его знала, поэтому не могла повесить на него настолько серьезный ярлык подлеца. Было обидно, что он не раскрылся ей. Девушке, которая знала о нём абсолютно всё, пыталась выгородить при отцу, помочь при других обстоятельствах. Она даже была уже рада смириться с местом друга, лишь бы Адриан был рядом. Больно. Во многих смыслах больно. — Маринетт! — сзади послышался голос. Дюпэн обернулась, в надежде, что её позвал Агрест, но перед ней стоял Нино. Он был крайне взволнован, поэтому Мари, подсознательно, готовилась к самым худшим новостям. — Маринетт… Я нашел тебя… Я… должен тебе сказать, что… Адриан в больнице. После услышанной новости вновь всё перевернулось. Ей хотелось провалиться сквозь землю или хотя бы уже отправится на облака, чтобы не чувствовать ту боль, которую она ощущала каждый день. Её ноги вновь подкосились как и в тот день, когда девушка лицезрела Адриана без черной маски. — К-как он? — лишь смогла выдавить Чэн. Ляиф опустил взгляд, пытаясь помочь девушке подняться. Тело не слушалось её. Несмотря на то, что он нашептывал на ухо, что с парнем всё нормально, она не слышала его, медленно погружаясь в сон. Последнее, что Чэн помнит, как Алья подбежала к ней и так же пыталась привести в чувство, как ранее это делал Нино.

***

Белые стены, белый потолок, яркий свет с окна, что и разбудил Мари. Всё такое белое, что Дюпэн почудилось, будто бы она в раю. Открыв полностью глаза, девушка вернулась с небес на землю. Чэн лежала на мягкой койке, уже ощущая, что лежит в оплаченной дорогой палате. Повернув голову налево, она увидела Адриана. Человека, которого ранее так не хотелось видеть, вдруг захотелось обнять. Он не спал, скорее всего парень уже давно взирает на спящую девушку. — Раньше говорила мне есть, а сама-то о себе, как всегда, не задумывалась. Адриан, будто бы без ранних ссор, вдруг завёл беседу с Маринетт, которая и вовсе не ожидала таких слов. — Раньше мне не было времени думать о себе. Я была твоя подчиненная. — Да, но теперь ты уволилась, пришло время подумать о себе. Эти слова загнали её в тупик, она не знала, какой же отпор ей дать этому нахальному, лживому и… такому красивому и хорошему парню. — Ты как?.. — лишь смогла выдавить с себя она, — Что с тобой? — Подрался в клубе. — Что?! Я же просила тебя быть осто… — на слове девушка запнулась, промолчав. Он улыбнулся в ответ на её ярость, осознавая, что ещё не всё потеряно. Мари поняла, что сболтнула лишнего, девушка закусила губу, дабы держать себя в руках. — Просто кто-то отозвался ужасно о моем менеджере, мне пришлось заступиться. Чэн не поверила в эту байку, хотя это действительно было правдой. Кто-то из гостей клуба нелестно отозвался о Маринетт, говоря, что она не справляется со своими обязанностями, за что гостья получил сразу в нос. Конечно, после, об Адриана сломали стул, но это совсем уже другая история… — Я бы пожала руку тому, кто это сказал. Какой же я ассистент и менеджер, если не знала очевидного: Адриан Агрест — Нуар. Парень опустил голову, он предполагал, что девушка подобное скажет именно в этот момент. Ему не хотелось снова поднимать эту тему. — А что я мог сделать, Мари? Как мне было узнать, что ты чувствуешь, если ты ничего не говорила? Тогда я прибегнул к Нуару. Ты ему говорила обо всём. Впервые я был так счастлив. Чэн так и застыла с раскрытым ртом, явно не ожидая, что парня так потянет говорить правду. Или хотя бы подобие правды. — Я совсем запуталась, — она взяла обхватила свои ноги руками, прижав их к себе, — Чего ты хочешь? Смерти моей? Адриан, превозмогая боль, поднялся и подошел к девушке, невзирая на её протесты. Он сел возле неё, взяв Мари за руку. — Я хочу быть с тобой. Он всё же не смог выдавить с себя те три слова, но Чэн увидела в этой фразе гораздо больше смысла и чувств. Хоть девушка и не смогла его полностью простить в тот момент, она всё же прижала парня к себе. — Ты ведь понимаешь, что, сказав эти слова, ты отказываешься от всех девушек в этом мире. — Нет, прошу, позволь мне общаться с Альей, мамами и нашими будущими дочерьми, — воскликнул Адриан, имитируя страх и слёзы. Чэн лишь улыбнулась, легонько ударив парня по спине из-за «глупой шутки», при этом случайно попав по ране. Она сотню раз извинялась, поцеловав его то в руку, то в спину, медленно Агрест сам подвёл девушку к губам, заключив её в свой поцелуй. Этот момент суждено было прервать, причем не абы какой госте — «Грудастой Медсестричке» с телефонных контактов Адриана. Она не смогла увидеть поцелуй, поэтому вновь пыталась подкатить к популярной звезде. Тут уже Чэн не смогла смолчать. — Дорогуша, этот парень сидит на моей кровати, обнимает меня за талию и ты ещё смеешь, смотря мне в глаза, цеплять Адриана? — Но… вы же его менеджер, нет?.. — Я его девушка, — гордо, и однако самоуверенно, произнесла Чэн. — П-простите… — как медсестра зашла, так поспешно и вышла. — Я… признаюсь, удивлён, — с ухмылкой произнес Агрест, — Не знал, что ты настолько ревнивая. — Ох… Адриан, ты же не против, что я назвала тебя своим парнем? — режим недотроги включен вновь. Иногда Маринетт действительно превращается в демонессу, крушащую всё вокруг. И Адриан всё же знал про эту сторону, и так же любил и был привязан. — Мари, — он рассмеялся, — Мы уже встречаемся. Я уже пообещал, что не буду ни с кем другим, кроме тебя, так что… — парень развёл руками, — У меня просто нет выбора. На сей раз Дюпэн удержалась от удара в живот, просто погладив парня по щеке и намекнув, что, как только он выздоровеет, ему придёт конец. — Солнце, — мило улыбнулась Маринетт, — Дай мне свой телефон, — так же с улыбкой произнесла Чэн. Не ожидая подвоха, Адриан встал с кровати, пройдясь к своему комоду, он взял телефон, вручая его девушке и вновь присаживаясь. — Что такое? — Да так, просто удалю номера телефонов всех девушек, с которыми ты спал. — Воу-воу-воу, — Адриан подскочил, пытаясь забрать телефон, — Мари, не горячись! Там в большей степени начиная от инвесторов, заканчивая моделями и денежными мешками Франции! — Со сколькими женщинами ты спал, Адриан Агрест?! — воскликнула Маринетт, всё ещё сжимая в руке мобильный. — Ах, ты всё равно не разблокируешь, нужен мой палец, — он помахал девушке рукой, дразня. Каково было его удивление, когда Чэн помахала ему своей рукой и разблокировала телефон своим пальцем. — К-как? — Пару месяцев назад, пока ты спал, мне пришлось это сделать. Я подчищала за тобой всё дерьмо, которое ты творил, так что не благодари. — Да уж, ты и вправду мой ангел-хранитель. — Ладно, садись, сейчас будем перебирать твои контакты и удалять тех, кто мало важен в твоей карьере. — ТЫ ЛУЧШАЯ ДЕВУШКА НА СВЕТЕ! — Я, в первую очередь, твой ассистент. Маринетт и вправду думала сначала о карьере парня, а уже после о «семейных» разборках. Адриан толком и не заметил, как Чэн быстро возобновила себя на должности ассистента и менеджера. Габриэль, в целом, не был против. Он так и не нашел подходящую замену для Мари, казалось, что она вовсе незаменима. Спустя долгие годы... нет, не так. Спустя всего год отношений Адриан, не взирая на протесты своих советников, сделал предложение Маринетт. Советники боялись, что все фанатки отвернутся от Агреста, если он начнёт с кем-то встречаться, но этого не случилось. А Адриан все месяцы, проведенные с Чэн как влюбленные, думал, как же он раньше мог не замечать такой любви и такой прекрасной девушки.

Они ситуаций много пережили. Она верила и ждала, и любила. Из дружбы может получится любовь? Пускай заполнит его сердце, Как и её когда-то вновь. Мари знала, что риск велик, Что дружбы можно не вернуть. Но чувствами и он проник, Не пытаясь никак ускользнуть.