Видящий: Лагровия

— Ты что, совсем с ума сошел? Мы идем в Олимпию! — в приказном тоне сказала Цецелия, когда они остались наедине. Вергилий искоса глянул на спутницу. — Тебя никто и не держит, можешь идти в любой момент, — развел руками парень. — Мне одной не дойти, и ты это прекрасно понимаешь! — рявкнула девушка, закипая. — А ты, не позабыла, из-за кого мы здесь вообще? Ничего не перепутала? — Вергилий встал со скамьи и оказался перед ней. — Мы. Идём. В Олимпию! — процедила сквозь зубы девушка, до последнего надеющаяся переломить Вергила и заставить его делать так, как нужно ей. Вергил крепко схватил девушку за шею и притянул ее ухо к своему рту. — Не зазнавайся, мелкая сука. Перейдешь мне дорогу и я сотру тебя вместе с Крискентом в пепел. Ты это хорошо поняла? — на последней фразе Вергил подбавил жару в руке, поторопив девушку с ответом. — Тили-тили-тесто! Жених и невеста! — их спор прервал детский голос. Какой-то ребенок решил подразнить их, чем собрал внимание детворы на них двоих. Дети стали скандировать дразнилку, обступив их полукругом. Агриппа перестал нагревать руку и теперь она легла на плечо Ците, вместо того, чтоб держать ее за горло. — Эй! Ты что, обижаешь ее? — парнишка лет пятнадцати заметил следы на шее Афраний и обратил на это внимание. Толпа замолчала. — Он ее за шею держал! Нельзя так поступать! — продолжал нагнетать парень. Дело принимало неприятный характер. Срочно нужно было что-то придумать. Цецелия ко всему прочему была напугана и помогать явно не собиралась. — Давай я сам решу, какие любовные игры будут у меня с моей женой, хорошо? — приобняв Циту за талию, Агриппа держал большой палец нагретым, явно давая понять, что мешать его спектаклю не стоит. Девушка опустила взгляд, а парень покрылся краской с головы до ног. Дети принялись смеяться и веселиться и вскоре отстали. — Ты можешь идти туда, куда хочешь. А я пойду туда, куда хочу я, — отрубил Вергил и ушел.

***

Цецелия провела время до самого вечера в раздумьях. У нее были шансы добраться самостоятельно, но она не хотела врать самой себе. Найти в дикой природе еду она едва ли могла. Как и развести костер. В магии разрушения у нее был существенный перевес в сторону обращения со стихией тьмы. Однако идти на помощь другому городу... Да в таком плачевном состоянии армии... Цецелия никак не могла решиться и всякий раз вспоминала Крискента последними ругательствами. По его вине у нее привалило столько проблем. Близился вечер. Марта с Лидой вновь накормили гостей. — Ребятки. Тут детишки рассказывают, что вы двое муж, да жена? Я к тому, что днем-то было где вас положить, а ночкой-то... У нас две кровати только, так что... Мы-то с Лидкой в одной ляжем, нам-то что? А вы... — бедная женщина вся изкраснелась, проговаривая все это. — Дети правы, мы с благодарностью примем ваше предложение в виде выделенной нам кровати на ночь, — заметив, что Цецелия не спешит что-либо отвечать, подтвердил Вергил. Раз уж играть, то до конца. — Ох, ну хорошо, тогда и порешили, — обрадовалась Марта разрешению неловкой ситуации. Завтра было необходимо делать очередной рывок по лесам и полям. Следовало выспаться как надо. Цецелия в выделенной ей спальной рубахе не спешила прикасаться к кровати. — Будешь в пути отставать, я не стану тебя ждать и уйду вперед. Довольно мне с вашей шайки проблем, — погасив лампу и забираясь под одеяло, сказал Вергил. Решив, что очертил свою позицию разумно и однозначно, Вергилий закрыл глаза. Послышалось шуршание — Цита забралась под одеяло, но как только она улеглась, ее голос предательски сломался. Шумно шмыгнув и глотая слезы, девушка зажмурилась от собственного бессилия. Привыкшая командовать, прямо или из тени, манипулировать и строить козни, она столкнулась с непреодолимой стеной, побороть которую ее методами не было возможности. Ко всему прочему она вовсе не хотела идти в Людор, как и оставаться в богом забытой деревне. Еще один ее всхлип против воли вырвался с жалобным стоном. Тогда Вергил повернулся к ней и развернув ее к себе лицом, притянул голову к своей груди. Его рука легла Цецелии на спину и словно грелка выделяла тепло, не слишком горячее, чтобы не обжечь. Проливая слезы поражения, Цецелия сдалась и решила следовать за ним в Людор. Сон пришел незаметно.

***

Утро озарило комнату ярким светом и под вопль петухов парочка проснулась. Вергилий скинул с себя нагло заброшенные на него ногу и руку, поднялся и потянулся. Девушку хоть и разбудило, но вставать она не хотела, повернувшись на бок и накрыв перекрученным одеялом голову, дабы свет не слепил глаза. — Вставай, дел много, — сказал Верг, на что не последовало никакой реакции. — А ну вставай, кому сказал! — не церемонясь Вергил хлестко ударил ладонью по оголившейся заднице. Цецелия взвизгнула, свалилась с кровати и только потом стянула с головы одеяло. Держась за пятую точку, она шипела от боли, гневно смотря на обидчика. — По-человечески нельзя? — По-человечески ты не стала реагировать, так что теперь не жалуйся. И прикройся что ли, — ответил парень. Афраний только сейчас заметила, что ночью ее рубаха расстегнулась и ее пикантные места были предоставлены на обозрение.

***

Старик как и обещал, предоставил бумагу, объясняющую их встречу и намерения направления в Людор. Марта накормила завтраком и всучила провиант в дорогу. Все село вышло проводить гостей в добрый путь. Одежду им решили дать под стать — оставшиеся две пары походных сапог, да и рубахи покрепче. — Я выгляжу как пугало! — возмутилась Цецелия, когда они отошли метров на триста от деревни. — Это да... Хорошо хоть одежда скрывает часть, — усмехнулся он. Афраний через несколько секунд поняла, что имел ввиду Вергилий и пнула его под зад. — Эй-эй, пугала не дерутся! — рассмеялся парень и увернулся от еще одного пинка. Путь продолжался. Судя по наставлению Афанасия, пешком им идти с неделю. Прикинув скорость обычных пеших людей и скорость этих двух, Вергилий решил, что реально добраться за дня два-три.