I have loved you for a last time.

Прохладный вечерний воздух и гомон помогал избавиться от колющихся мыслей. Парень, оперевшись двумя руками о перила, провожал взглядом с чужого болкона улыбающихся гостей, которые все продолжали разговаривать с его родителями. Июльский воздух был таким сладким и таким удушающим, что при каждом вдохе казалось, будто он оседает где-то на глубине лёгких и никакой кислород не сможет заполнить оставшуюся пустоту. И только гостиная комната, та самая, в которую он заселился буквально две с половиной недели назад и пропитал каждый угол, каждый сантиметр мебели своим до боли знакомым запахом. Только он способен наполнить грудную клетку теми самыми бабочками, которые до мурашек нужны. Чтобы снова почувствовать ту самую эйфорию. Ту самую точку пика горы, откуда можно было восторженно кричать его имя. Юноше махнули рукой. Улыбнувшись уголком рта, Уилл в ответ поднял руку, и в этот момент из-за его спины вышла тень, которая была в паре сантиметров от его тела так, что юноша прочувствовал кожей манящее тепло, но та встала справа от него. Она тоже облокотилась о перила и тоже провожала взглядом удаляющуюся и скрывающуюся за черные деревья, машину гостей. Парень вжал голову в плечи. Он изо всех сил боролся с собой, дабы не натворить глупостей в порыве смешанных чувств, чтобы родители этого не увидели. Уже через несколько дней он уедет. Ещё несколько дней осталось, когда они могут влюбляться в друг друга и делать абсолютно черт знает что: смотреть в донные глаза, обмениваться дыханиями и перебирать пряди густых черных волос, мазать губами щеки одновременно поглаживая подушечками пальцев густые брови. Прижиматься телами настолько сильно, насколько это возможно и заряжаться бешеной энергией. И вся эта история закончится в день его отъезда. Все краски исчезнут в мире Байерса с уходом этого человека. Уилл научился летать. Он стал птицей, которой подарили самые лучшие крылья. И вот тогда у него их отнимут. Но ведь это не страшно. Он же сможет взлететь. Он сможет полюбить другого человека, верно? Может ему даже не нужна будет чья-то поддержка в романтическом смысле, и он сам справится? Байерс прекрасно понимал, что это ложь. И он не знает, как быть. Но тень на данный момент не уходила. Она лишь продолжала смотреть в никуда, разделяя с ним молчание, и едва заметно придвинула свою левую кисть навстречу чужой руке. Пальцы нежно скользнули по тыльной стороне ладони. Уилл следил. Уилл чувствовал. Уилл снова падал. - Я нервничаю, - просипел Байерс. Майк лишь горько усмехнулся.