Идеал

Тони, раскинувшись, сидел на кожаной софе и неохотно слушал парня, радостно щебетавшего рядом. Его не радовал ни дым от кубинской сигары в руке, ни бокал дорогого виски. Его нервировало, бесило, выворачивало наизнанку от одного присутствия рядом этого заносчивого мальчишки, Питера Паркера, которого он добродушно взял к себе на обучение около года назад. Питер же, не замечая настроения собеседника, продолжал взахлеб рассказывать о своем успехе, то и дело обращаясь к Тони за поддержкой, мол, «вы согласны, мистер Старк?». Мистер Старк был не согласен. Ни с успехом юного дарования, ни с чем бы то ни было, слетавшим сейчас с его губ. — Вы знаете, я вчера в «The Art Newspaper» видел статью о себе, меня снова сравнили с вами! «Новый Тони Старк на творческом небосклоне» — кажется, так! — Питер присел на край софы рядом с мужчиной, заглядывая своими щенячьими глазами прямо в лицо собеседника. — О, не-е-т, не так, — зло перебил Тони, не выдержав. Нервы сдали. — Дословно, если мне не изменяет память, они писали вот что: «Восходящая звезда Питера Паркера на творческом небосклоне затмила собой самого Старка». — Но… Это же неправда, я не… — неуверенно возразил Питер. Тони медленно опустил сигару в пепельницу и развернулся всем корпусом, внимательно вглядываясь в парнишку. — Правда. Так считают все. Ты — новый я. Питер хотел было улыбнуться, сгладив столь неприятный разговор, но Старк был серьезен как никогда. — Это не комплимент, Паркер, — Тони встал на ноги, начиная расхаживать по паркету из стороны в сторону, чеканя каждое слово и тыкая указательным пальцем в мальчишку. — Ты пришел из ниоткуда, напросился ко мне в ученики, подкупил доверие, умиляя всех своими картиночками… А потом просто влился в наш круг, постепенно вытесняя меня. Ты украл мою славу, мой стиль, мою технику. Все, что я нарабатывал годами, ты получил практически не напрягаясь! — Я не крал! Мистер Старк, я восхищался вами… — прошептал пораженный Питер. — Да что ты говоришь? А не посетила ли тебя хоть на одну секундочку мысль о том, что, возможно, мне тяжело слышать о том, как какой-то мальчишка вытесняет меня, занимая мое законное место? — Но… я думал, что вы рады за меня… — пробормотал юноша, тоскливо разглядывая свои ботинки. — Рад? Да ты издеваешься? Я был рад твоим успехам ровно до того момента, когда ты стал вести себя как горделивый, напыщенный индюк. Питер, я потратил целую жизнь, чтобы стать тем, кто я есть. Я бывал в такой жопе, что тебе даже и не снилась! Знаешь, сколько раз мне приходилось поступаться своими принципами, перешагивая через чувство собственного достоинства, чтобы мои картины начали выставляться в крупных галереях Нью-Йорка? Под скольких омерзительных, но влиятельных в этой сфере людей мне пришлось лечь? — Тони понимал, что сейчас, сгоряча, он наговорит много лишнего, но остановиться уже не мог: — А тебя все любят только потому, что ты похож на меня! Вот незадача, да? И мне каждый день приходится подтверждать свой статус, улыбаться им и тебе, чтобы меня на старости лет не сочли собственником, ревнивцем и корыстным мудаком. Но на самом деле, знаешь, что я думаю? Ты не похож на меня, Питер! Ты лишь жалкая пародия, дешевая подделка, копия, которая обесценится через пару лет. А то восхищение и признание, о котором ты твердишь, — не более чем лицемерие и лизоблюдство! Тони затих, чтобы перевести дух, и пристально вгляделся в парня, который буквально замер на месте. Он все так же сидел на софе, маленький, съежившийся и несчастный. В больших оленьих глазах блестели слезы обиды и разочарования. — Простите… — еле слышно прошептал Питер, по щеке которого побежала первая мокрая дорожка. — Простите меня, мистер Старк! Я не знал… почему же вы не сказали… я бы… — О, избавь меня от соплей, Питер! — Тони, закатив глаза, устало приземлился в кресло напротив, пальцами массируя виски. От всего этого у мужчины жутко разболелась голова. — Сейчас я скажу тебе одну вещь, не знаю, поймешь ли ты ее, но все же: «Обезьяне никогда не достать до Луны. То, что она пытается схватить, всего лишь отражение ее на воде. И как бы обезьяна ни старалась, в конце концов, она просто утонет». На несколько минут повисла пауза, каждый из них погрузился в свои мысли, переваривая произошедшее. Питер первым прервал молчание, привлекая своим хриплым голосом внимание на себя. — Сэр, только в одном вы неправы… Я не лицемерил, я правда считаю вас недостижимым идеалом и своим источником вдохновения… Мне, действительно, никогда в жизни не превзойти вас! Я восхищаюсь вами и люблю вас, и никогда не лгал вам об этом! — Питер решительно встал на ноги и направился к выходу, на секунду остановившись у самой входной двери. — Наверное, я еще слишком молод, чтобы уметь врать и лицемерить. Тони почувствовал укол в свой адрес, но если бы он и хотел что-то ответить, было все равно уже поздно. Питер ушел, оставляя мужчину в гордом одиночестве. Старк откинулся на спинку кресла, вспоминая свою вспышку гнева, и с каждой минутой он все больше сомневался в правильности своих слов. Мальчишка поистине талантлив. Он пишет потрясающие картины, и кто виноват в том, что его покупают лучше, чем Старка? Люди хотят молодой бренд, и восемнадцатилетний гений лучше подходит под этот запрос, чем сорокапятилетний опытный художник, чье имя уже давно набило оскомину на зубах. Гений… Может, это действительно так? Мальчик все хватает на лету, горит новыми идеями, работает быстро и страстно. За месяцы он смог больше, чем Тони — за годы. Да, Старк талантлив — но Паркер гениален. Все же глупо было это отрицать и все, что он сегодня наговорил парню, — было бессильной злобой, горечью и тоской от обиды, что слава, изменчивая сука, предпочла ему молодое дарование. А ведь парень, похоже, и правда любил и боготворил его, как ни странно, если взять в расчет его отвратительные манеры, поведение и скверный характер. Как болезненно, наверное, принять весь тот поток говна, что Тони вывалил на него со злости, упрекая в самом дорогом, что в нем есть — в таланте и в успехе… Тони терзался подобными мыслями до утра, прокручивая свой гневный монолог в уме все снова и снова. Ворочаясь в своей постели, он так и не смог уснуть. Мальчишка и его заплаканные глаза, полные обиды и разочарования, не давали ему покоя. Около пяти, еще перед рассветом, Старк, накинув пальто поверх футболки и домашних брюк, вышел на улицу, поймал такси и отправился в Куинс, где находилась студия Питера Паркера. Озлобленность прошла, уступая место грусти и раскаянию…

***

Дверь в студию была не заперта. Узкая полоска приглушенного света пробивалась через темное пространство прихожей, Тони нерешительно шагнул вперед и замер от ужаса, который творился вокруг. Он попал словно на гигантскую палитру безумного художника или мольберт разбушевавшегося ребенка с яркой краской в руках. Стены, рамы и холсты, плюс часть скудной мебели — все было залито краской, ее словно плескали прямо из банки, не заботясь о чистоте окружающих предметов, а по полу были разбросаны банки из-под той самой краски. Один холст был залит не полностью… И на уцелевшей части Тони узнал «Эгейское трио», именно эта картина сделала Паркера знаменитым… Он шагал дальше и с ужасом среди остальных, залитых краской полотен узнавал все больше картин Питера. Он уничтожил все. Абсолютно все. Вокруг во всем помещении не было ни одного уцелевшего холста. Всю ночь, пока Старк работал над собой, признавая превосходство Питера, тот работал не менее усердно, беспощадно уничтожая все свидетельства своего таланта… Шокированный, не в силах вымолвить и слова, мужчина шел вглубь студии, с ужасом оглядывая выстроенные вдоль стен полотна — бывшие шедевры, а теперь лишь гигантские палитры, залитые краской. Сердце стучало все сильнее и сильнее, он панически боялся того, что скрывалось за последней дверью. «А вдруг уже поздно?» — мысль пробежала в его голове искрометно, вызывая холодный пот и приступ паники. Из-за закрытой двери послышался тихий всхлип, и Тони не медля дернул на себя ручку… И увидел себя. На мольберте в центре небольшой комнаты стоял его собственный портрет. Его идеализированное, но вместе с тем удивительно похожее лицо со смеющимися добрыми глазами смотрело прямо из картины. Тот, кто писал этот портрет, действительно любил его, потому что лишь любящий человек смотрит на предмет своего обожания через призму сияния и света. А кем теперь был Тони для Питера? После всего, что он наговорил сегодня… Молодой художник сидел на коленях перед портретом, безвольно опустив на пол руки, залитые красной краской. Питер сидел лицом к картине, и мужчина видел лишь, как вздрагивают его плечи. — Малыш… — прошептал он, входя в комнату. — Питер, это я… Паркер обернулся, и у Тони сердце сжалось от жалости. Мокрое от слез, перепачканное разной краской лицо выражало всю боль, которую может испытывать человек. — Сэр… Мистер Старк… Вы пришли… Простите меня, пожалуйста, я не знал… я бы не стал… Простите меня, — скороговоркой зашептал Питер, и слезы градом полились по его щекам, скатываясь по подбородку и капая на деревянный пол. — Пожалуйста, сэр, простите меня! Это ваш портрет, я рисовал его для вас, я хотел и его уничтожить, но я не могу, это же вы… пожалуйста, сделайте это сами, сэр, мистер Старк, я не могу, никак не могу, это же вы, это же для вас… Хотя вам наверное неприятно видеть свое лицо из-под моей кисти, так что… — Питер поднял банку краски, замахиваясь, но Тони резко бросился к нему, перехватывая руки мальчишки. — Нет! — выкрикнул мужчина, тяжело дыша, не в силах справиться с комком в горле. — Но почему? Вы же… — снова забормотал мальчишка, но Тони, не дав ему договорить, дрожащими руками взял его лицо в ладони и заглянул в глаза. — Зачем ты это сделал, Питер? Глупый маленький мальчик, Боже мой! Зачем ты это сделал, зачем ты все уничтожил? — Вы видите, я не лицемерил… — прошептал парень, не отрывая глаз от Старка. — Я на самом деле восхищаюсь вами. Я не хочу отнимать у вас славу… Если мои картины вам мешают — пусть не будет этих картин… Я не думал, что вы злитесь на меня, простите меня, мистер Старк, я никогда не думал… — Замолчи, ребенок, пожалуйста, замолчи… — простонал Тони, не в силах больше это слушать. Паркер послушно затих, и Старк чувствовал, что сейчас должен что-то делать, просто обязан, иначе груз горя и вины накроет его окончательно. — Идем, Пит, надо смыть с тебя краску… Мальчик растерянно кивнул, и Тони, поддерживая горе-художника на нетвердых ногах, отвел его вниз. Усадил на более-менее чистый стул и, найдя бутылку растворителя и кусок старой тряпки, сел у ног Питера и принялся оттирать масляную краску с его рук. — Не надо, — прошептал смущающийся парнишка, но Старк удержал его руку. Краска оттиралась плохо, но все же сходила с кожи. Несколько минут напряженного молчания нарушил Питер. — Вы больше не сердитесь на меня? Тони сглотнул и ответил не сразу, справляясь с комком в горле и правильно подбирая слова у себя в голове. — Сержусь? Да я безумно зол на тебя! И на себя… — Но я же больше не мешаю вам… Я все уничтожил, правда! — Мой маленький глупый мальчик… — Тони вкрадчиво шептал, заглядывая парню в глаза, в поисках ответа, — Ты не должен был этого делать, слышишь? Ты гениален, ты должен писать и должен быть лучшим — потому что ты и есть лучший, лучше меня, лучше всех… Это я должен извиняться перед тобой, я так виноват, я абсолютно неоправданно разозлился и обидел тебя… — Нет… нет, сэр, вы сказали правду! Тони тяжело вздохнул и принялся осторожно оттирать пятна краски с лица мальчишки — он, видимо, оставил их, когда пытался стереть слезы испачканными руками. — Правду?.. Нет, малыш, я лишь теперь понимаю, что сказал самую ужасную ложь в своей жизни… Которая привела к таким страшным последствиям. Я лишь позавидовал твоему успеху. — Я лучше буду всю жизнь любоваться вашими картинами, чем писать свои… простите меня, сэр, я не копировал ваш стиль, я клянусь!.. Я просто был так вдохновлен, что… простите меня, мистер Старк… Тони вдруг приподнялся и, осторожно привлекая к себе Питера, поцеловал его в губы. — Мистер Старк? — прошептал Паркер, когда мужчина отстранился от него. — Не шутите так со мной… — Я не шучу, — хрипло ответил Тони. — Просто ты первый человек в моей жизни, для которого мое творчество и успех важнее собственного… — Теперь вы верите мне, сэр? — Верю. Но мне так жаль твоих картин, твоих трудов… — у Старка кружилась голова от чувств, эмоций, запаха краски или растворителя, он не понимал, но губы все еще горели от прикосновения к чужим губам. Питер слабо улыбнулся. Он совсем не жалел. — А ваш портрет там, в моей комнате, вам… вам нравится? — Идем, взглянем на него еще раз… — Тони вместо прямого ответа вдруг улыбнулся задумчиво. Он поднялся и протянул Питеру руку. Осторожно сжав его длинные тонкие пальцы, мужчина повел его по узкому коридору. Там, в маленькой жилой комнатке, они остановились перед мольбертом с портретом. — Ну как вам? — спросил Паркер, и Старк с удивлением понял, насколько переживает мальчонка, ожидая его реакции. — Ты видишь меня лучшим, чем я есть на самом деле, — тихо, буквально одними губами произнес Тони, и Питер вздрогнул. — Нет! Я… мне кажется, мне никогда не передать ту глубину чувств в ваших глазах! Тот свет, которым сияет ваша кожа! Тони, прерывая парня, вдруг порывисто привлек того к себе и крепко обнял, запуская пальцы в волнистые каштановые волосы. — Сэр… — тихо прошептал Питер. Он не старался освободиться — напротив, он обхватил мужчину за талию, прижимаясь к нему еще плотнее. — Вы простили меня? — Это я виноват перед тобой, малыш… — прошептал Старк, заглядывая через плечо еще раз на собственный портрет. — А твоя картина — замечательная. Я благодарен тебе за нее… — Сэр, — заговорил Питер, поднимая на своего кумира еще воспаленные глаза. — Я понимаю, что, возможно, слишком глуп и дерзок, но этот момент на первом этаже, когда вы… это дало мне надежду. И хотя я никогда раньше не… Я вдруг подумал, что… Тони прекрасно понял суть с первых сбивчивых фраз и чувствовал, как в животе становится все теплее от его слов. Не позволяя парню продолжить, он склонился к нему и мягко поцеловал его губы вновь — на этот раз более настойчиво. Больше они не говорили. Дрожа от пережитых за вечер эмоций и от нахлынувшего возбуждения, они осторожно и вместе с тем торопливо раздевали друг друга, переговариваясь шепотом, короткими бессмысленными фразами. А когда они переместились на узкую кровать, и Питер уже обхватывал мужчину ногами за талию, Тони остановился и внимательно заглянул в его раскрасневшееся, покрытое испариной лицо. — Питер, обещай мне одну вещь, — хрипло попросил он, дрожащей от волнения и напряжения рукой убирая прядь волос с мокрого лба мальчишки. — Хорошо, — отозвался он, облизывая пересохшие губы. — Обещай, что ты будешь писать картины и дальше. Обещай, что ты никогда больше не станешь жертвовать своим успехом ради меня или кого-либо еще. Тебя должны знать, тебя должны любить… — Но… А как же вы? — И я тебя буду любить, — Тони мягко улыбнулся. Питер замер в замешательстве — он спрашивал о другом, но получил ответ, о котором и не мечтал. — Сэр… — позвал он тихо. — Брось, говори мне «ты», — перебил Старк, устав от официальности, которая преследовала его даже в постели. — Хорошо… Мист… Тони! Я обещаю тебе… И еще… Я не требую ничего в ответ, но хочу, чтобы ты знал, я… я… — Я знаю, — мягко перебил мужчина, боясь услышать. Но Питер качнул головой. — Ты должен услышать… Ты лучший из всех, кого я знал. И… я ни о чем не жалею. Я уничтожил бы все снова, если бы знал, что буду здесь, с тобой, твоим… Я уже говорил тебе это сегодня, но услышь меня снова — я люблю тебя, Тони, это правда… — Я знаю, малыш… — прошептал Старк, вновь склоняясь к губам парня… Хаотично целуя все лицо и не обращая внимание на запах краски и ацетона, которым за версту разило от молодого художника, Тони прихватил зубами мочку уха, оттягивая на себя, чем вызвал тихий стон. Спускаясь все ниже, аккуратно куснул шею, втягивая в себя нежную кожу, оставляя яркую метку. Мой. Обдав горячим дыханием, оставил пару поцелуев на плечах и переместился к ключицам, обводя языком их контур. Грубыми пальцами нащупал аккуратный, твердый сосок и немного надавил, лишь бы только услышать новый стон, сорвавшийся с губ Питера. Прокладывая дорожку из поцелуев и задевая своей колючей щетиной нежную, разгоряченную кожу, Тони добрался до боксеров, за которыми скрывался полностью вставший, массивный член парня. Замерев на секунду, Тони заглянул в глаза мальчишки, который затуманенным взглядом наблюдал за всеми его действиями. — Можно? Ты не против, Питер? — Паркер шумно сглотнул и кивнул, отдаваясь новым ощущениям. Старк быстро стянул мешающийся предмет одежды, пару секунд полюбовавшись картиной, что открылась перед ним. Красивый, рельефный член, словно вылепленный из гипса, небольшие поджатые яички и полное отсутствие волос. Мужчина даже ухмыльнулся про себя «как знал, сорванец, будто специально готовился». Насмотревшись вдоволь, нежно коснулся языком головки парня, погрузил ее в рот, медленно двигаясь. Посасывая член и периодически лаская уретру кончиком языка, Тони руками до боли сжимал ягодицы мальчишки. — Питер, у тебя есть смазка? — он на секунду отвлекся от своего занятия, чтобы отдышаться и задать вопрос, который интересовал его сейчас больше всего. Он явно будет первым у парня, и без смазки ничего хорошего не выйдет, тот лишь почувствует дикую боль. — Да, вот… — пошарив рукой под подушкой, Питер протянул мужчине небольшой тюбик с голубоватой жидкостью. — Держи. — Ого, неожиданно, я сомневался, что у тебя вообще есть смазка, а ты, оказывается, ее так часто используешь, что хранишь под подушкой? — Тони выдавил на руку прохладный гель и поднес пальцы к сжатому колечку мышц, чем заставил парня вздрогнуть и прикусить губу. — Ну ты же не обращал на меня внимания раньше, приходилось как-то справляться самому… Ох-х… — Питер выгнулся, впуская в себя первый палец мужчины, и, расслабившись, тихонько двинул ягодицы на встречу. Чтобы сгладить дискомфорт от второго проникнувшего в мальчишку пальца, Тони подался вперед ртом, заглатывая глубже, что вызвало шумный несдержанный стон, который Питер попытался заглушить, закрывая рот обеими ладонями. — Малыш, я хочу слышать тебя, прошу, не сдерживайся, — Тони ритмично задвигал внутри парня уже тремя пальцами, ища нужную точку, периодически разводя пальцы и растягивая мягкие стенки ануса. От собственного возбуждения у него уже темнело в глазах. Еще пара глубоких движений ртом, пара попаданий пальцами по простате, и парень, не выдержав, мелко затрясся и кончил в рот Старку, крича во весь голос. Отдышавшись, Питер, смущенно краснея, приподнялся на локтях, смотря на мужчину, полным сожаления взглядом: — Тони, прости, я случайно, я опять всё испорт… — но не успев договорить, он был заткнут поцелуем, а после сразу перевернут на живот. Стянув с себя штаны вместе с бельем, Тони, смазав еще раз такую соблазнительную дырочку Питера, провел членом между его ягодиц. — Давай уже, — шепот доносился еле слышно. Старк, выпрямившись и приподнимая мальчишку за бедра, начал плавно входить в него. Питер сжался от резкой боли, сколько бы он сам или Старк не растягивал его, член Тони был явно больше трех пальцев. Сделав несколько глубоких вздохов, парень расслабился, позволяя мужчине двигаться дальше. От ощущений и эмоций у Старка сносило крышу, он сдерживал себя изо всех сил, чтобы не начать остервенело вдалбливаться в молодое податливое тело. — Тони… Я тоже хочу, чтобы ты не сдерживался. Давай же! Пожалуйста-а… — простонал Питер, приоткрыв рот и запрокинул голову, комкая пальцами простынь до побелевших костяшек. После этих слов все барьеры мужчины спали. Он, навалившись всем телом и полностью подмяв распластавшегося мальчишку под себя, своими коленями шире раздвинув его ноги, начал наращивать темп, втрахивая Питера в матрац. Животная страсть овладела им. Ничего вокруг не существовало, только они, здесь и сейчас. Толчок. Тони хотелось пометить своего любовника, заклеймить. Чтоб никто даже посмотреть не смел в сторону его мальчика. Еще толчок. Мой. Только мой. Еще пара толчков, и Старк, издав гортанный рык, кончил, изливаясь внутрь Питера, так и оставаясь лежать сверху. Постепенно к нему начали возвращаться мысли и осознание того, что он наделал… «Господи, я абсолютно забыл где я и кто со мной… Питер… Ему, наверно, адски больно». Он аккуратно вышел из обмякшего тела и заглянул в лицо парня, тут же начиная оправдываться: — Питер, ты в порядке? Прости меня, черт, я совсем не рассчитал силы… — За что ты извиняешься? За то, что это был лучший секс в моей жизни и я дважды кончил, а второй раз даже не прикасаясь к себе? — Питер, краснея, отвел взгляд в сторону. — Ты что? Оу… — Тони только заметил белесое мокрое пятно на светлых простынях. — Интересно… Ты, значит, любишь пожёстче, малыш? Я учту… А сейчас давай поспим, а то уже солнце встало, а мы еще и не ложились.

***

Утро началось для них ближе к полудню. Тони проснулся в постели один. От запаха краски, так щедро пролившейся вчера, слегка кружилась голова — с этим запахом не справлялась даже хорошая система вентиляции. Старк выбрался из постели, натянул заброшенные в угол брюки и тихо спустился вниз — в поисках любовника. Обстановка внизу изменилась — все испорченные холсты были составлены в один край, ближе к двери, а в центре ярко освещенной комнаты стоял один единственный мольберт. Питер стоял перед ним в одном полотенце вокруг бедер и что-то увлеченно, размашисто рисовал. Заметив Тони, он радостно поприветствовал его: — Доброе утро! — крикнул он, и голос мальчишки звонко отразился от стен. — Ты пишешь? — удивился Старк, подходя ближе. — Разрешишь взглянуть? Питер смутился, но все же кивнул: — Я только начал… Тони, зайдя за спину Паркера, взглянул на мольберт, осторожно обнимая его со спины. Несколько секунд он молчал, внимательно глядя на картину. — Как тебе? — затаив дыхание, спросил Питер. Тони ласково коснулся губами волос молодого художника. — Совершенно новое. Я никогда раньше не видел в твоих картинах такой техники, такого цветового решения… Это удивительно, — он заглянул в глаза парня, лукаво улыбаясь. — И это совсем не похоже на мой стиль. Ты, что же, больше не вдохновлен мной? Питер задумчиво улыбнулся, кладя ладони поверх рук мужчины. — Вдохновлен больше, чем когда-либо. Но больше чем твоими работами, я вдохновлен тобой — как живым человеком, мужчиной, любовником… — последнее слово Паркер прошептал почти беззвучно, и Тони ободряюще коснулся губами его обнаженного плеча. — Спасибо тебе, малыш… В комнате повисло недолгое молчание. — Я ужасно голоден, приятель, — вздохнул Тони, отпуская Питера. — А поскольку из нас двоих я, кажется, одет немного больше, чем ты… Схожу в ближайший Макдак за парой бургеров, чтобы не отрывать тебя от работы. — Старк вдруг осекся, увидев, как понуро опустил подбородок мальчишка. — Или ты можешь собраться, и мы сходим позавтракать вместе. Лицо Питера просветлело, и Тони понял, что угадал желание молодого художника. — Я сейчас! Только оденусь! — энергично кивнул Паркер и поспешил в спальню, где осталась его одежда. — И не забудь захватить ручку для автографов! — ухмыльнулся Тони, продолжая всматриваться в новую работу Питера. Она хоть и была не дописана, но уже на этом этапе выглядела примерно на миллион…