dancer

уджин не любит танцевать. он вообще этим занимается только когда никто не видит, и поэтому умоляющее лицо сынмина становится полной неожиданностью. — ты что? — старший ким смотрит на брата, чуть хмурясь, и кусает губу. — хенджин повредил спину, и теперь наша команда провалит соревнования… прошу, хен, пожалуйста, помоги своему младшему братику? «ты об этом пожалеешь», — отчётливо говорит голос в уджиновой голове. «не соглашайся», — уговаривает уджин сам себя. «но это же сынмин», — вздыхает он, заглядывая в глаза младшего, и вздыхает, кивая, мол ладно. сынмин визжит довольно, крепко обнимая уджина, хватает телефон и убегает звонить своему соулу, а сам старший вздыхает и пишет минхо, который, вообще-то, лидер команды, договариваясь о тренировке. неделя пролетает в бешеном темпе, сил уджина хватает только на то, чтобы ночью, далеко заполночь, приползти в комнату и уснуть на полу, где-то на полпути к постели. в такие моменты, уже проваливаясь в сон, уджин чувствует, как наливаются теплом отпечатки маленьких ладоней над поясницей и на щеке. соул думает о нем, это умиляет и радует, и наверное только благодаря этому по ночам уджину не снятся кошмары. на него оглядываются, снова, и уджин со вздохом привычно прячется за плечами брата и его соула, натягивая на лицо маску. разве он виноват, что один из его следов — на лице? реакция людей претит, он ждет, пока команда окажется у раздевалке и забивается в угол. — хен, твой костюм, — сынмин ставит на скамейку рядом пакет и улыбается ободряюще, сжимая плечо ладонью, — все нормально? старший кивает неуверенно, доставая костюм, и давится воздухом: — я это не надену! — хен, костюмы заказывали до травмы хенджина, — минхо смотрит на него с упреком, уджин буквально читает в его глазах «соберись, тряпка!» и кусает губы, тяжело дыша. сам факт того, что придётся оголить метку не только на лице, но и на теле, выбивает из колеи, ему непривычно и страшновато слегка, но приходится взять себя в руки и начать переодеваться. команда за спиной перебрасывается шуточками, пока уджин пытается оттянуть короткую ткань кроп-топа вниз, но тут же вздрагивает, когда прохладные пальцы очерчивают очертание ладони на спине. он оборачивается через плечо и смотрит на брата: у сынмина улыбка чуть грустная, он словно чувствует вину, что он уже нашёл соула, а старший ещё нет. — все в порядке? — уджин старается улыбнуться шире и даже подмигивает — получается, правда, двумя глазами, но он правда старался! сынмин в ответ смеётся и кивает, отходя на пару шагов и рассматривая его с ног до головы: — хен, а тебе идёт! почему бы тебе не присоединиться к команде после конкурса? — в этот раз подмигивает уже младший, и уджин смеётся в ответ. площадка, на которой они должны выступать, окружена толпой, у уджина в горле неприятно пересыхает от волнения, и он облизывает губы, выдыхая. — все в порядке будет, — минхо хлопает его по плечу и уходит вперёд. уджин набирает воздуха в лёгкие, как перед прыжком в воду, и снимает маску. взгляды окружающих тут же упираются в отпечатки длинных тонких пальцев на щеке, и парень ежится. «все будет хорошо, я знаю танец, у меня всего пара тяжёлых движений, я справлюсь», — мантрой крутится в голове. минхо манит команду к себе, пока включается музыка, и все волнение само отходит на второй план. уджин танцует, танцует как никогда от души, выкладываясь на все двести, адреналин горячим потоком разливается в груди. тяжелые связки выходят на ура, и остаётся всего пара движений и стойка на руке, когда уджин подскальзывается. по инерции он доделывает последние движения, чуть кося и чувствуя, как болью тянет спину, но вместо стойки заваливается набок и уже предвкушает встречу с твердым асфальтом… чужие ладони обжигают кожу под лопатками и на щеке, ложатся так идеально, будто им всегда там место было. уджин распахивает ресницы и смотрит в испуганные глаза напротив, пока руки сами собой так правильно обвиваются вокруг шеи, накрывая собой чужие лиловые метки. уджин охает, когда губы соула растягиваются в широкой, счастливой улыбке, а зрачок в тёмных глазах расширяется до предела. музыка где-то там далеко, на фоне, смолкает, старший не замечает друзей, что столпились вокруг, наперебой задавая вопросы и обеспокоенно щебеча, не замечает телефонов, которые наверняка все это снимают. лицо напротив кажется самым идеальным, и уже родным и любимым, он отвлекается на ладонь, которая проводит по его щеке, стирая сияющую пурпурным метку, и прикрывает глаза, наслаждаясь голосом, который тихо шепчет: — привет, я чан… я ждал тебя всю жизнь, знаешь?