Как пожелаешь

— Нет? — ошеломленно повторил Кастиэль. Дин уставился на него, застыв, так и не дотянувшись до чайника. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь окна оранжереи, превращали его светлые волосы в сверкающее золото и подсвечивали россыпь веснушек, что появились на его лице за время его путешествия в Америку. Напряжение и что-то похожее на отвращение начали медленно проступать в выражении его лица, широко распахнутых глазах и приоткрытых губах. — Это… — Кастиэль облизнул внезапно пересохшие губы. Нет? — Слишком быстро? Я понимаю, вы с Сэмом еще не успели нормально обустроиться на новом месте… — Нет, — резко ответил Дин, повысив голос. — Нет — это значит никогда. — О, — пробормотал Кастиэль. Его сердце, отчаянно заходившееся в нервном возбуждении, словно остановилось полностью. — Я… Я понял. Дин прижался к спинке сидения, отдаляясь, будто бы боялся, что Кас попытается схватить его или броситься ему в ноги. — Я понял, — снова повторил Кастиэль и неловко поднялся, цепляясь за край стола с остатками их завтрака. Его руки дрожали, а на брюках красовалось грязное пятно после соприкосновения колена с полом, но Кас не обращал на это внимания. — Спасибо за чудесное угощение, — он слышал себя, как сквозь толщу воды, слепо уставившись на недоеденный тост. — Я сам найду выход. Он умудрился не сорваться на бег, но это было почти то же самое. Сэм спускался по лестнице, когда Кас обогнал его на пути в фойе. — Кас? — он позвал его, но Кас уже распахнул дверь на улицу. — Кас, что случилось? — Прощай, Сэм, — хрипло произнес он и захлопнул дверь прямо перед его удивленным лицом. Только после того, как он поймал кэб и уже успел проехать пару кварталов, Кастиэль осознал, что забыл свои шляпу, перчатки и пальто. Ох, Господь Всемогущий, что за видок у него был?! Идеальная мишень для злых языков. Будет самым настоящим чудом, если его брат не узнает об этом уже к вечеру. Его начало отпускать, когда Кастиэль добрался до особняка. Он отмахнулся от Джошуа, когда тот подошел забрать его забытое пальто. — Сэр? — произнес дворецкий обеспокоенно, обратив внимание на растрепанное состояние Кастиэля, плечи которого дрожали нервной дрожью.— Во имя всего святого, что произошло? — Ничего такого, — ответил Кастиэль, потирая руки. Ноябрьская лондонская стужа пробрала его до самых костей. — Я буду в кабинете на третьем этаже. Не мог бы ты подать туда бокал брэнди? Обычно он не употреблял, да к тому же была несусветная рань для выпивки, но Кастиэль вдруг осознал, что его это ни капли не волновало. — Хорошо, сэр, — помедлив секунду, кивнул Джошуа. — Спасибо, Джошуа, — поблагодарил Кастиэль и взлетел по лестнице. Возможно, сегодня был просто его несчастливый день, ведь только сейчас, когда Кастиэль больше всего жаждал одиночества, Габриэль обнаружился именно в той единственной комнате, которая, как рассчитывал Кастиэль, должна была пустовать. Он, даже не позаботившись переодеться из домашнего халата во что-то более приличное, вольготно устроился на плюшевом диване с утренней газетой и фарфоровой чашкой в руках и приподнял бровь, глядя на то, как поспешно Кастиэль ворвался в комнату. — Что ты здесь делаешь? — почти в истерике воскликнул Кастиэль, на что Габриэль невозмутимо пожал плечами, глотнув свой обожаемый турецкий кофе. — Прячусь от нашего старшего брата, который почему-то задумал… Кастиэль? Кастиэль уже дрожал всем телом и еле успел добраться до стула, прежде чем упасть на него. Габриэль отложил газету на диван. — Что случилось? — Ничего, — начал Кас, а потом подумал: «К черту!». — Я сделал Дину предложение. — Ты что? — вскрикнул Габриэль, кофе выплеснулось из его чашки, когда он резко сел. — Боже, не думал, что ты наберешься смелости! Когда свадьба? Умоляю, скажи, что ты еще не рассказал Майклу, хочу увидеть его лицо, когда… — Он сказал нет, — произнес Кас. — Черта с два он так сказал, — решительно не поверил Габриэль. — Он сказал никогда, — Кастиэль закрыл лицо руками. Тонко звякнула чашка, отставленная в сторону, и Габриэль потянул его со стула к себе на диван, обнимая за плечи. — Я устроил ту еще сцену, — пробормотал Кастиэль сквозь пальцы. — Интересно, упомянут ли это в завтрашних светских новостях. Как всю эту чушь, что они обычно пишут. Дорогие читатели, уверен, вы будете заинтересованы — так же, как и я, когда это услышал — причиной, по которой К. Э. был замечен буквально вылетевшим из дома лорда В. близь Гайд Парка… — Я убью этого маленького паршивца! — прорычал Габриэль, устроив голову Каса у себя под подбородком. — Ее величество запретила дуэли, но я уверен, какой-нибудь уличный мальчишка с удовольствием перережет ему горло за шиллинг. — Габриэль, — укоряюще прошептал Кастиэль. Тот издал гневный возглас. — Мне он никогда не нравился! И правда. — Но тебе нравился Сэм. Подумай, как он будет расстроен, если ты убьешь его брата. Хватка Габриэля усилилась. — Тогда просто покалечу. — Габриэль. — Кастрирую, наконец! — Габриэль! Но от этих угроз тяжелый болезненный комок в горле как будто начал рассасываться, и желание моментально расплакаться потихоньку отступало. Кас позволил себе дрожащий вздох, уронив руки на колени. — В этом есть смысл, я полагаю, — тихо произнес он. — Черта с два! — фыркнул Габриэль. — Я младший из пяти братьев. Никаких шансов на титул, — проговорил Кас, переплетая пальцы. — Наша семья состоятельная, но мой собственный доход в значительной степени меньше, чем у Майкла или Люка. Твои дела тоже идут отлично. О четвертом же сыне герцога Энжел, занявшегося торговлей, свет говорил в своих салонах и гостиных месяцами. — Мои десять тысяч выглядят совсем ничтожной суммой по сравнению с их доходами. — Ты рассуждаешь, как типичная английская мамаша, — цокнул языком Габриэль и убрал прядь волос с его лба. — Сейчас в моде любовь, а не деньги. Парочки постоянно сбегают в Гретна Грин или на континент, чтобы тайно обвенчаться. — По-видимому, это тоже не мой случай, — беспечно вымолвил Кас, и тут же слезы потекли из его глаз, горячие и тяжелые, как расплавленный свинец. — Ох, боже! Сейчас… Вот, держи мой платок, да, вот так, хороший мальчик… Если бы Кастиэль не был полностью поглощен тем, каким жалким и несчастным он себя сейчас чувствовал, то, возможно, услышал бы удары и крики внизу, а вслед чей-то тяжелый и быстрый бег вверх по лестнице. Но Габриэль был единственным, кто замер и хмуро повернулся к двери с возгласом: «Что за черт?!» Дверь резко распахнулась, и внезапно в комнате очутился Дин. Его пальто криво свисало с одного плеча, а шейный платок сбился на сторону, грудь тяжело вздымалась, словно у жеребца, участвующего в дерби. — Кастиэль! — Дин шагнул к нему. Кастиэль был так удивлен, что даже не дернулся, когда Дин опустился на колени, и позволил ему обхватить свои ладони холодными пальцами. — Кастиэль, — снова произнес Дин, на этот раз мягче. — И у тебя еще хватает наглости! — Габриэль зашипел, как змея, но Дин проигнорировал его, ища глазами глаза Каса. Ох, как унизительно. Он был тем еще зрелищем: с опухшими глазами, следами слез и платком Габриэля, зажатым в руках. — Кастиэль, — сказал Дин в третий раз. — Ты спрашивал для себя? — Что? — прохрипел Кас, с трудом сглатывая комок в горле. — Что ты имеешь в виду? — Я подумал, — и тут Дин уронил голову на их сомкнутые запястья. Кастиэль уставился на его светловолосую макушку, чувствуя, как дыхание Дина согревает кожу на его руках. — Я… Кас, я думал… — Лорд Винчестер? — Майкл стоял в дверях с таким изумленным выражением на лице, что брови практически потерялись где-то в его волосах. Рафаил, позади него, взирал на происходящее с плохо скрываемой усмешкой. — Что все это значит? — требовательно спросил старший из братьев, и Дин поднял голову, выпрямляясь. Кастиэль попытался высвободить свои руки из его захвата, но хватка Дина от этого лишь усилилась. — Это вас не касается, — ответил он Майклу. — Пожалуйста, оставьте нас. — Я думаю, то, что заставило вас ворваться в мой дом и приставать к моему брату, в любом случае меня касается, — едко возразил Майкл. Дин лишь вздернул подбородок. — Прекрасно, — сказал он. — Кас? — Да, — тот ответил все еще слегка дрожащим голосом. Дин посмотрел на него, и все, что мог сделать Кастиэль — встретить его взгляд, такой проникновенный и глубокий, что, казалось, воздух вокруг них должен был искрить от напряжения. — Твое предложение этим утром, — низко начал он. — Ты спрашивал от своего имени? Или от имени Майкла? — Что? — неверяще воскликнул Габриэль. Его эхом поддержали стоящие в дверях братья. — Дин, — слабо пробормотал Кастиэль, не решаясь взглянуть в сторону Майкла. — Я подумал, — Дин сделал глубокий вдох. — Когда ты сказал. То, что сказал. Я подумал, ты… используешь нашу дружбу. Ради него. — Очаровательно, — ехидно отозвался Габриэль. — Ты самое туго соображающее существо на двух ногах, что я видел. А это включая всю домашнюю птицу. Дин проигнорировал его, и Кастиэль тоже, полностью сосредоточившись на словах Дина. — Я бы никогда, — поспешил заверить он. — Я бы не стал… Выражение глаз Дина все еще было мрачным, но губы уже изогнулись, растянулись в солнечной улыбке, не вернуть которую Кастиэль просто не мог. — Тогда да, Кас. — Да? — чуть задыхаясь, повторил Кас. Он же не имел в виду?.. — Да, когда пожелаешь, навечно, — ответил Дин, и комната взорвалась звуками. Майкл извергал проклятья, Габриэль заголосил как какой-нибудь индейский вождь, внезапно появившиеся Люк и Сэм тоже принялись непонимающе вопрошать, что происходит. Но окружающий мир перестал быть важным, потому что Дин сказал «Да». Он сказал да. Волосы Дина были растрепаны, а одежда перекошена, да и сам Кастиэль выглядел не лучше, с мокрыми щеками и красным носом, но он обнял Дина за шею, притягивая к себе, а Дин, обхватив его за талию, поднялся на ноги и закружил Каса в воздухе. Их радостный смех смешался со всей какофонией звуков и криков. — Да, да, да, — повторял ему на ухо Дин, и если они не стали предметом сплетен чуть ранее, то теперь-то уж наверняка, безотчетливо думал Кастиэль, смеясь и крепко обнимая его, и шептал ему свое «да» куда-то в уголок рта, пока Дин не сцеловал его слова целиком.