Наконец-то мне похую, милая, кто тебя трахает,
Робкие белые ноги твои разведя.
Что считал я когда-то своими заветными страхами,
Стало мокрыми пятнами рваного тела дождя;
Стало жухлой травой, как поляна, полная запаха
Прелой листвы и последнего ясного дня.
Наконец-то мне похую, милая, кто тебя трахает.
Я был первым, а значит, ты только моя.