Случайная неслучайность

Долгое время Люси пыталась бороться с собой и с чувствами, которые вспыхнули в ней при первой встрече с этим чарующим парнем. Но всё оказалось бессмысленно. Неосознанно она всё чаще обращала на него внимание, вглядывалась в необычные черты лица, притягивающие голубые татуировки и такие яркие, словно само солнце, жёлтые глаза. Невольно прислушивалась к его грубоватому, но приятному голосу. Слишком сильно грустила, когда Акнология прогуливал пары. Слишком много копалась в поисковых сайтах, пытаясь понять значение имени. Слишком взволнованно выискивала его глазами абсолютно повсюду. И этих «слишком» было так много, что Хартфилия сама себя начала стыдиться. Никогда никто не вызывал в ней столько эмоций, горящих как самое опасное и неугасающее пламя. И, конечно, она ни разу настолько сильно не интересовалась человеком, как одержимая. Отчего старалась заняться чем-то другим. Начать слушать лектора, например, чтобы внятно ответить, когда её вновь о чём-то спросят. Но отчего-то это было сложно, неописуемо сложно для неё. И самым ужасным было то, что Люси боялась. До дрожи во всём теле боялась подойти к парню, который занял все её мысли. А про общение она даже не думала, почему-то свято веря, что ему нет дела до такой, как она. Ведь такой с виду прекрасный парень ни с кем не общался из всего потока учащихся, грубо посылал любого, кто пытался с ним заговорить. Разве что преподавателей внимательно слушал и отвечал им. И это были единственные недолгие моменты, когда можно было упиваться его голосом. С наслаждением прикрывая глаза, не обращая внимания на чужой шёпот и смешки, слушая переливающийся, с хрипотцой, сладкий голос. Дни некоего наблюдения превращались в недели, а после месяцы, которые сменяли друг друга слишком быстро. Отчего такая ненавистная осень словно мимо пролетела, не оставляя после себя осадок в душе. И первый снег поразил в самое сердце огромными счастьем и радостью. Заставляя ярко улыбаться и подставлять краснеющие ладошки под снежинки. Вглядываясь, пытаясь различить их узоры до того, как они таяли на ледяных пальчиках. Ожидание поселилось в душе Люси, ведь она так сильно любила зиму! Когда снега по колено, когда мир словно избавляется от всей грязи и становится кристально чистым. И воздух такой свежий, и холодный до скрежета зубов, но безумно приятный. А главное любимые праздники и родители, с которыми девушка виделась настолько редко, что хотелось плакать. Но она не станет этого делать, ведь совсем скоро они приедут. И вновь в её одинокой квартирке поселится тепло и радость. Хартфилия верила, что именно так всё и будет, что обнимет отца и мать, расскажет о том, как хорошо она учится. И, возможно, поведает про того, кто украл её сердце, сам того не зная. Потому сейчас весело ступала по слегка застелённым снегом дорожкам в университет. Продолжая улыбаться, совсем не обращая должного внимания на пробирающий тело холод. Всё-таки стоило попрощаться с осенним фиолетовым тонким пальто и поменять его на зимнюю куртку. Ещё и шапку забыла, отчего её золотистые волосы уже намокли от сильного снега, прилипая к щекам и шее. Люси начала ругаться на саму себя, до боли сжимая ладони в попытке их согреть. Уже замечая большое здание, в котором ей точно станет теплее, она слегка ускорила свой ленивый шаг и поражённо замерла, когда голове вдруг стало в разы теплее, а рядом зазвучал хриплый голос того, о ком она думала постоянно. — Сейчас вроде не лето, одевайся теплее, а? Шапку можешь себе оставить, а то, боюсь, растеряешь последние остатки мозга. Должно быть, его слова звучали грубо, но Хартфилия не могла найти в себе силы что-то ответить. Всё сильнее краснея от смущения и дотрагиваясь до шерстяной шапки с кошачьими ушками. Она помнила, что Акнология ходил в ней, когда пару недель назад ощутимо похолодало. Осознание того, что это его шапка, поразило даже сильнее того, что он заговорил с ней. Люси никак не могла понять, почему парень так легко отдал ей свою вещь, почему вообще решил помочь и почему её сердце так сильно трепыхалось, причиняя почти что боль. Подумать над этим захотелось позже, ведь первое занятие вот-вот уже начнётся и опаздывать она не хотела. Хотя, даже думать об этом приятном случае ей не хотелось. Потому что обязательно напридумывает много всякого бреда и потом будет страдать, уж девушка знала себя очень хорошо. Поэтому, ещё раз дотронувшись до мягких ушек на шапке, она побежала в здание своего университета. И, вроде бы, всё шло своим чередом: в гардеробной встреча с извечным другом — Нацу, по пути несколько минут общения с руководителем и, как всегда, первая и самая скучная пара истории. Желание обернуться и вновь приняться за своё любимое занятие было огромным, но Люси смущалась, вспоминая скрытую заботу за грубыми словами юноши. Или это она себе придумала? Вздохнув и слегка потрепав прядку своих золотистых волос, девушка принялась писать в тетради то, о чём бубнил лектор. Время бежало, как сумасшедшее, и четыре часа без единого перерыва на отдых не казались ужасными. И Нацу, который сумел съесть половину обеда Хартфилии, не вызывал раздражения. А снег, который всё это время не прекращая окутывал дома и машины, заставлял улыбаться, даря такие приятные сердцу воспоминания. Девушке уже не терпелось поскорее сбежать на улицу, прыгнуть в белоснежный сугроб, а по дороге домой рисовать на каждой машине сердечки и звёздочки. Прибывая в своих мыслях, юная красавица совсем не замечала пристального взгляда ярких жёлтых глаз. Сегодня всё было иначе, впервые Акнология наконец обратил на неё своё внимание, пристально наблюдая вот уже который час. Он уже давно понял, что глупая Хартфилия буквально повсюду. Окружила его, вскружила голову, заставляя сердце ёкать от каждого взгляда её красивых глаз. Никто себе даже представить не мог, как ему приятно то внимание, которым она его одарила. И парень хотел бы ответить ей взаимностью, но... Боялся. Страх того, что Люси отвернётся от него, когда познает всего его, без остатка, сковывал. Не давал возможности показать, что ему не безразлична милая девушка. Акнология за это поливал себя разными бранными словами, сам загоняясь в некую клетку, в которой он мог лишь гневно сверкать на всех глазами. Его это всё бесило, но он не знал как что-то поменять, когда уверенности в себе не чувствовал. И ведь, такое с ним впервые. Неизвестность пугала и одновременно безумно манила. Последняя пара была совершенно не интересной, скучной и ненужной, потому Акнология решил её прогулять. Прелестная погода тому содействовала. Тем более, что домой совершенно не хотелось. Пустая, такая холодная квартира не слишком то и манила к себе. Сбегая по ступенькам к выходу из здания, парень впервые не заметил такого привычного наблюдения за ним, совсем утопая в своих мыслях, а после и вовсе прячась между домами. Пробегая довольно длинный путь к заброшенным местам, желая наконец-то насладиться любимой едой. Будучи слишком рассеянным, Акнология шумно упал в снег, глубоко вдыхая и смотря в посеревшее небо, покрытое такими же облаками. Противиться желанию совсем не было сил. Хотелось, хотелось, безумно хотелось. Но он не так слаб, как кажется. Сопротивляется этой жажде, кусает свои опухшие и алые губы, крепко сжимая ладони в кулаки. Но всё же Акнология сдался, падая в пучину блаженства, не замечая заинтересованных шоколадных глаз. Наконец-то касаясь подушечками пальцев снега, принимая сидячее положение и набирая его как можно больше в ладонь, начиная неистово поглощать ледяные горсти снежка. На долю секунды замирая и с удовольствием прикрывая глаза, ощущая как внутри всё леденеет, а затем резко жжёт. Как же Акнология любил снег! Стараясь скрывать данный факт, он никогда не делал ничего подобного днём. Лишь изредка гуляя в тёмные холодные ночи и дрожа от приятного покалывания в конечностях, он позволял себе насладиться тем единственным, что вызывало дикий восторг. Но сегодня... Сегодня он не сдержался, этого чудесного снежка было так много. И сейчас так вкусно и жгуче холодно, что почувствовать чьё-то присутствие почти нереально. Но громкий смех застал врасплох, заставляя замереть и согнуться, краснеть, краснеть, краснеть от стыда и неверия. С дрожащими руками он обернулся на звук знакомого смеха, в душе надеясь, что это не она. Только не та, о которой он грезил днями и ночами. Это же так... Стыдно. Но все его надежды рухнули, когда девушка вновь заговорила, когда он наконец взглянул на неё. — Никогда бы не подумала, что есть ещё кто-то разделяющий мои вкусы. Люси тепло улыбнулась, подходя ближе к парню, чьи длинные тёмно-синие волосы разметались по белоснежному ковру, постепенно влажнея. Она была очень удивлена и это было приятным удивлением, ведь девушка так же пряталась зимой где-нибудь и ловила языком снежинки, иногда набирая в ладони горстки снега и потихоньку съедая его. Замечая в глазах Акнологии некий страх, что вызвало новую волну удивления, Хартфилия присела рядом с ним. Ласково касаясь его алых горящих щёк подушечками пальцев, поглаживая. А затем смело хватая ладонь парня и поднося к своим губам, начиная слизывать горячим языком ещё не растаявшие снежинки. — Я тоже не думал, что когда-нибудь встречу такого человека, — голос Акнологии слегка задрожал от охвативших его ощущений, — Теперь же я очень рад, что это ты. Люси ярко покраснела от своих действий и таких неожиданных слов, слегка отстраняясь от парня и садясь на колени. Начиная бессовестно разглядывать вблизи такое любимое лицо, такие желанные припухшие губы, длинные тёмные ресницы и необычные татуировки. — Я тоже очень рада, даже слишком, — улыбнувшись, она приподнялась, протягивая парню ладонь, — Хочешь, согрею тебя своим фирменным сладким чаем? — Хочу. Акнология без лишних раздумий схватился за маленькую ладошку, разрешая вести себя. И уже только будучи дома у самой милой девушки и попивая действительно сладкий и необычный на вкус зелёный чай, он решил спросить то, о чём думал. — Это же случайность, да? Мило улыбнувшись, Люси поставила на стол приготовленные печеньки, садясь рядом с парнем и наслаждаясь его обществом. Думая над ответом, она переводила темы с одной на другую. Запоминая и узнавая что-то новое о своём объекте мечтаний. И беседы их навевали тепло и уют, отчего никому не хотелось расставаться. Отчего никто так и не заметил за окном глухой ночи, отчего они даже за просмотром фильма говорили, прижимаясь друг к другу и попивая уже третью порцию приятного чая. И день за днём это повторялось, и неожиданные яркие тюльпаны посреди зимы стали приятным дополнением к любимому человеку, и попробовать кофе было не так страшно. Попытки сварить его для Акнологии стали чем-то привычным, а поцелуи, такие нежные и горячие, страстные и желанные — необходимостью. И лишь спустя месяц теплых вечеров, окутанных нежностью, Люси наконец ответила на давно заданный вопрос. — Случайная неслучайность. Заставляя сердце Акнологии в который раз замереть, она нетерпеливо прижалась к его горячему телу, сразу же мягко целуя нежные губы. Сминая их и легонько покусывая, теряясь в сладких ощущениях от ответных действий, прижимаясь как можно ближе, дрожа при каждом касании горячих рук к её спине. — Именно так, сладкая моя. Последующие месяцы принесли в их отношения желанные счастье и любовь, а знакомство с родителями юной Хартфилии навсегда отпечаталось в воспоминаниях Акнологии. Первые ссоры запомнились лишь оттого, что были до безумия глупыми. Любимая шапочка с ушками обзавелась такой же парой и стала неким символом. А первое, сказанное одновременно, «люблю» въелось в самое сердце.